Страница 37 из 94
– Да.
– Весьма благодарна вам за это, поскольку он кажется человеком большого ума. Если ктонибудь и способен выследить и победить этого ужасного графа Дракулу, так это именно доктор Ван Хельсинг.
– Надеюсь.
– Вы видели поместье, которое Джонатан приобрел для графа?
– Мы осмотрели его мельком. Похоже, там сейчас никто не живет.
– Я не читала вчерашнего номера «Вестминстер газетт». Есть ли новости о таинственной даме с Хэмпстедской пустоши?
Лицо доктора Сьюарда стало пепельным. Поглядывая на соседей по купе, он понизил голос и встревоженно произнес:
– Полагаю, нам лучше отложить этот разговор на потом, миссис Харкер.
Я умолкла и уставилась в окно, немало встревожившись. Неужели мои страхи и догадки насчет Люси верны? Она и впрямь поднялась из могилы? Со времени моего последнего разговора с доктором Ван Хельсингом случилось еще нечто прискорбное? Если да, то что именно?
Вскоре мы прибыли в дом доктора Сьюарда, который располагался среди прелестных, просторных, поросших лесом угодий. Он был огромен – в три этажа высотой – и построен из потемневшего кирпича, с большим новым крылом из светлого камня. Если бы не скромная табличка «Перфлитская лечебница для душевнобольных» у главного входа, я никогда не догадалась бы, что это не обычная сельская усадьба респектабельного джентльмена.
Однако, когда мы переступили порог и вошли в мраморный холл, я услышала странный низкий стон, донесшийся из глубины коридора, а затем – жуткий смех. Я вздрогнула при мысли, что мне придется терпеть подобное каждый день своего пребывания под этой крышей.
Если доктор Сьюард и заметил мое беспокойство, то ничего не сказал, а только спросил:
– Вы голодны, миссис Харкер? Не хотите поесть?
– Нет, спасибо. Я поела в поезде. Мне не терпится поговорить с вами о насущных проблемах и приступить к работе, если я могу чемто помочь.
– В таком случае я прикажу экономке отвести вас прямо в комнату. Приходите ко мне в кабинет, как только устроитесь.
Меня направили в очень милую спальню на втором этаже, куда отнесли мой багаж. Я быстро привела себя в порядок и спустилась в кабинет доктора Сьюарда, на который мне указали ранее. Идя по коридору, я услышала, как доктор с кемто говорит. На мгновение я замерла у двери, но все же постучала, поскольку хозяин ожидал меня. Разговор прекратился, и я услышала:
– Входите.
Я вошла. Три стены весьма просторной комнаты занимали книжные полки, а стоявшая там мебель делала ее не только уютной гостиной и кабинетом, но и приемной. С одной стороны располагались диван и несколько столиков и кресел, посередине – длинный стол, окруженный стульями, с другой стороны – порядочного размера письменный стол, за которым сидел доктор Сьюард. К моему удивлению, в комнате никого больше не было.
Внезапно я поняла, с кем – или, точнее, с чем – он говорил. На столе напротив него стоял новехонький механизм, большая деревянная коробка с множеством металлических деталей наверху, в том числе горизонтальным веретеном с насаженным на него восковым цилиндром. Я знала, что это устройство способно – невероятно, но правда – записывать и воспроизводить речь.
– Это фонограф? – взволнованно спросила я.
– Он самый.
– Я читала о подобных устройствах! Мистер Эдисон поистине гений. Для чего вы его используете?
– Для ведения дневника.
– Дневника? На фонографе? Это превосходит даже скоропись! Можно мне чтонибудь послушать?
– Разумеется. – Он встал, чтобы переключить фонограф на воспроизведение, но с сомнением остановился. – Хотя, пожалуй, нет. Записи на этих цилиндрах касаются моих пациентов, миссис Харкер, так что было бы неудобно…
– Да! Понимаю! – Я постаралась смягчить его неловкость. – Дневник – крайне личный документ. Ваши мысли насчет пациентов, конечно же, не подлежат огласке.
– Именно так. Благодарю вас.
– Возможно, вы могли бы запустить для меня всего одну часть.
– Какую именно?
– Вы заботились о моей дорогой подруге Люси до самого конца, правда?
– Да, заботился.
– Я хочу услышать, как она умерла.
Его лицо исказилось гримасой внезапного ужаса, и он ответил:
– Нет! Нет! Ни за что на свете я не позволю вам узнать эту ужасную историю!
Меня охватило мрачное зловещее предчувствие. Очевидно, мне предстоит раскрыть еще много тайн, касающихся смерти Люси.
– Если я могу помочь вам, доктор, в нашем общем стремлении найти этого отвратительного графа, то должна знать все, что вы способны рассказать. Доктор Ван Хельсинг уже изложил мне события, приведшие к смерти Люси. Я в курсе, что это нечестивое существо лишало ее крови раз за разом. Несмотря на все ваши усилия, она скончалась. Я только хочу знать подробности, какими вы их увидели, поскольку Люси была оченьочень дорога мне.
Его лицо покрылось мертвенной бледностью, и он, заикаясь, произнес:
– То, что случилось в самом конце, слишком ужасно, чтобы рассказывать, миссис Харкер. Я не хотел бы, чтобы вы услышали мой отчет о событиях. Нет! Пусть этим займется доктор Ван Хельсинг, когда вернется. – Его рука задрожала.
Мой взгляд упал на большую стопку отпечатанных страниц на столе. Они были мне прекрасно знакомы.
– Я вижу, к вам попали копии, которые я сняла со своего дневника и записей мужа и передала доктору Ван Хельсингу.
– Да. Не терпится взглянуть на них, но до сих пор не представлялось возможности. Профессор отдал их мне перед самым отъездом.
– Он чтонибудь рассказывал о том, что мы пережили, о чем беседовали с ним три дня назад?
– Нет, ничего. – Он неуверенно улыбнулся и добавил: – Не считая того факта, что вы с мужем глубоко и лично заинтересованы в данном вопросе и что вы превосходнейшая из женщин.
– Боюсь, для столь высокого мнения обо мне мало оснований. Полагаю, оно порождено исключительно тем, что я очень аккуратно печатаю. – Я вздохнула. – Вижу, вы меня не знаете, доктор. Когда прочтете эти бумаги, вы составите обо мне представление.
Я выглянула в окно. День клонился к закату, но еще не стемнело.
– Большую часть дня я просидела взаперти. Если позволите, я предприму долгую прогулку, а затем вздремну. Вам вполне хватит времени, чтобы прочесть бумаги. Возможно, после этого вы станете доверять мне и решите открыть свои секреты.
Он кивнул в знак согласия и заявил:
– Я велел подать ужин в восемь, миссис Харкер, но с ним можно повременить, если потребуется. Спускайтесь, когда проснетесь.
Я вновь поблагодарила его, взяла шаль, шляпку и вышла из комнаты. Я оставила дом в тревожном состоянии духа с единственной целью – подышать свежим воздухом, размяться – и совершенно не подозревала, кого встречу и какое приключение мне предстоит.
ГЛАВА 10
Я шла по длинной, посыпанной гравием дорожке, которая вела от главного входа лечебницы к проезду, и всей грудью вдыхала ароматы сосен, дубов и вязов, в изобилии росших вокруг. Лиственные деревья пребывали на вершине расцвета и уже приступили к ежегодной смене окраски с зеленой на огненноалую и золотую. Вечернее солнце низко висело в подернутом дымкой небе, и воздух, полный щебета птиц и далекого блеяния овец, был удивительно теплым. На несколько минут я позволила себе забыть о причине, которая привела меня сюда, и мирно наслаждаться возвращением в сельскую местность.
Достигнув проезда, я вспомнила, что земли доктора Сьюарда граничат с поместьем, которое ныне принадлежит графу Дракуле. По дороге в лечебницу доктор указал мне на него из окна экипажа.
Мое сердце взволнованно забилось. Осмелюсь ли я исследовать поместье графа? Доктор сказал, что по соседству никто не живет, но вдруг он ошибся? Меня переполняло такое любопытство, что я отринула страхи и устремилась по проезду, чтобы изучить высокую каменную стену, которая, похоже, окружала соседнее поместье со всех сторон. Ограда высотой по меньшей мере в десять футов была украшена очень старыми и заржавленными воротами, надежно запертыми на цепь и замок. Я разочарованно поняла, что дальнейшее исследование невозможно, и заглянула между железных прутьев.