Страница 13 из 94
Глубокий голос ворвался в мои грезы:
– Вы прекрасно танцуете, мисс Мюррей.
– Благодарю, но я хороша лишь настолько, насколько искусен мой партнер, а вы поистине великолепны, сэр.
– У меня за плечами много лет практики. Осмелюсь предположить, что и у вас тоже.
– В школе я преподавала танцы и музыку.
– Это обязательные предметы для английских девочек?
– Да, наравне с хорошими манерами и обычными предметами.
– Чтением, письмом и арифметикой?
– А также иногда французским или итальянским.
– Ah? Parlezvous frangais, mademoiselle?
– Oui, monsieur, un peu. [6]Боюсь, однако, что понемецки я не говорю.
– Das ist doch kein Problem, Frдulein. [7]Невелика потеря. Нам ни к чему немецкий, чтобы общаться. Мне намного больше нравится ваш язык. – Мы обменялись улыбками, когда он закружил меня в ритме музыки и добавил: – Я читал, что вальс долгие годы считался непристойным в вашей стране. Это правда?
– Чистейшая правда, сэр. Он до сих пор мог бы оставаться таковым, если бы юная Виктория не пригласила будущего принца Альберта на тур вальса еще до того, как они поженились.
– В таком случае я в неоплатном долгу перед вашей королевой.
Я засмеялась. Мы молча танцевали. Повидимому, ни одному из нас не хотелось прерываться, поскольку одна мелодия перетекала в другую, а та – в следующую. Я с удивлением отметила, что, несмотря на жару в переполненном зале и наши старания, ни одна капля пота не блеснула на лбу мистера Вагнера. Он ничуть не запыхался, в то время как я за этот час разгорячилась, устала и отчаянно мечтала освежиться.
Очевидно, заметив мою усталость, мистер Вагнер спросил во время следующей паузы:
– Не хотите выйти на террасу на несколько минут, мисс Мюррей? Принести вам чтонибудь выпить?
– Было бы чудесно. Благодарю.
Когда мы направились к двери, я осмотрела зал в поисках Люси. Она оказалась в центре внимания большой группы мужчин. Все они весело смеялись и болтали. Я улыбнулась при виде подобного зрелища, когда мистер Вагнер поднес мне чашу пунша.
– А вы что же не взяли? – спросила я.
– Я не люблю пунш. Идемте?
Мы выбрались на террасу и сели рядом на низкой каменной стене, выходящей на море. Я с благодарностью пригубила пунш. Прохладный морской бриз освежал, но волшебство последнего часа продолжало горячить мою кровь. Темные волны под нами разбивались и накатывались на берег, яркие звезды мерцали в чернильносинем небе, все вокруг было пронизано чудесной музыкой, доносившейся из павильона.
– Позвольте повториться, мисс Мюррей. Вы чудесно танцуете. Не припомню, когда в последний раз столь приятно проводил время за этим занятием.
– Я тоже, сэр. Вы сказали, у вас за плечами много лет практики. Где вы научились танцевать?
– В школе, как и вы, – спокойно ответил он. – В Австрии вальс уходит корнями в далекое прошлое, а именно – во времена венского двора конца семнадцатого века. Последние две сотни лет и деревенские, и городские жители танцуют как проклятые, по их собственному выражению.
– Вполне понятно. В Австрии родились некоторые из самых красивых мелодий в мире. Больше всего я люблю «Сказки Венского леса», а еще – «Голубой Дунай».
– Я тоже люблю музыку Штраусов, как старшего, так и младшего.
– А как вам Йозеф Гайдн? – осведомилась я.
– Он был весьма одаренным композитором и интересным человеком, учил Бетховена и дружил с Моцартом, мог рассказать добрый анекдот и выпить целый бочонок пива.
Я удивленно засмеялась и уточнила:
– Я имела в виду музыку Гайдна. Вы говорите так, будто знали его.
– Да, знал… много прочел о нем и с удовольствием слушал его музыку, конечно. – Тут он засмеялся в ответ и сменил тему, поспешно добавив: – Если не ошибаюсь, подруга назвала вас Миной. Это сокращение от…
– Вильгельмины.
– Славное голландское или немецкое имя, но фамилия Мюррей, помоему, шотландская. Ваши родители из тех краев?
Мои щеки вспыхнули, и я смущенно отвела глаза, как всегда, когда разговор заходил об этом.
– Я ничего не знаю о своих родителях, никогда их не видела. Наверное… Я думаю, они из Лондона.
– Понятно.
– А ваши отец и мать, сэр? Они живут в Австрии?
– Нет. Скончались много лет назад.
– Мне жаль.
– Напрасно. Смерть – часть жизни. Здесь не о чем сожалеть и нечего бояться.
– Вы говорите так спокойно и сухо, как будто обсуждаете погоду. Вы правда не боитесь смерти?
– Ничуть.
– Наверное, вы религиозный человек? Часто посещаете церковь?
– Ни в коем случае.
– Что ж, я хотела бы разделять ваши чувства. Но… мне не нравится думать о смерти. Давайте поговорим о чемнибудь другом. Например, что привело вас в Уитби, мистер Вагнер? Дела или развлечения?
– То и другое.
– Каким же делам вы себя посвятили?
– У себя в стране я землевладелец, теперь размышляю о приобретении недвижимости в Англии.
– Где? В Уитби?
– У меня нет предрассудков. Мне нравится мир и безмятежность провинции, маленькие городки, но в целом я предпочитаю шум и гам – кажется, так вы говорите – больших городов вроде Лондона.
– Я тоже. В Лондоне столько жизни! Там можно много чего увидеть и сделать. Мне нравится гулять по Пикадилли. Вы поднимались на купол собора Святого Павла, бывали в Вестминстерском аббатстве и парламенте?
– Еще нет.
– Ах! Непременно посетите! Если вы найдете дом в Лондоне, он станет вашим постоянным обиталищем или местом для отдыха?
– Поживем – увидим. Мне давно хотелось сменить обстановку, а ваша великая страна – поистине центр мира. – Он взглянул мне в глаза. – Теперь, когда я… увидел ее, мне, вполне возможно, стоит переехать сюда навсегда.
Он смотрел на меня так пристально, что я залилась краской, через силу отвернулась и проговорила:
– Надеюсь, любое решение принесет вам счастье.
Ненадолго, пока я любовалась далекой луной, воцарилось молчание. Внезапно меня пронзило чувство вины. Как я могу весь вечер танцевать и беседовать с мистером Вагнером, когда мой нареченный пропал без вести… Возможно, заболел или подвергся опасности? Я вскочила, внезапно устыдившись себя.
– Уже поздно, сэр. Мне следует разыскать Люси и вернуться в наши комнаты. Благодарю за чудесный вечер.
Он поднялся с непритворным сожалением и сказал:
– Я наслаждался вашим обществом, мисс Мюррей. Вы не окажете мне честь проводить вас с подругой домой?
– Спасибо, но мы живем совсем рядом и…
Я подумала, что нам не избежать неловкости, если миссис Вестенра или наша хозяйка, миссис Абернати, увидит, как мы возвращаемся в столь поздний час в обществе незнакомого красивого джентльмена.
Памятуя о физической реакции, которую неизменно испытывала при его прикосновении, я не рискнула протянуть ему руку, а только кивнула, присела в реверансе и сказала:
– Спокойной ночи, мистер Вагнер.
– Спокойной ночи, мисс Мюррей. – Он поклонился. – Приятных сновидений.
Его глубокий голос еще звучал во мне эхом, когда я поспешила в павильон, где мне пришлось высказать несколько весьма суровых угроз, чтобы Люси оторвалась от очередного партнера по танцу. Со вздохом она наконец распрощалась с кавалером и последовала за мной наружу.
Когда мы направлялись к своим комнатам, Люси закружилась посреди улицы, прижимая руки к груди, и, задыхаясь от счастья, вымолвила:
– Ах! Что за вечер! Я танцевала с шестью партнерами, Мина. Шестью! Был момент, когда по меньшей мере двенадцать мужчин одновременно хотели со мной танцевать. Все они были очень милыми, искренними и заботливыми. Но должна признать, ни один не был и вполовину так красив, как твой мистер Вагнер!
– Он не мой мистер Вагнер. – У меня вспыхнули щеки.
– Помоему, твой. – Люси взяла меня за руку и продолжила: – Твой мистер Вагнер – самый привлекательный мужчина, какого я встречала! Я думала, что Артур красив, но по сравнению с ним он кажется довольно пресным.
– Люси, я согласна, что мистер Вагнер хорошо выглядит, но это не главное в мужчине.