Страница 38 из 61
С тех пор, как я победил в борьбе за существование, моя жизнь была подчинена ожиданию дембеля. Мозги перегорели в вышеупомянутой борьбе в первый год воинской повинности и думать ни о чем не желали – тело же еще принадлежало государству рабочих и крестьян. Ни рабочие, ни тем более крестьяне так и не придумали, к чему его приспособить перед дембелем, и день, похеренный максимально нечувствительным образом, считался удачей.
Моей жизни предстояло возобновиться в Москве, а до того я ни за что не отвечал и ни в чем не был виноват – и это было по-своему прекрасно.
И вот теперь надо было самому придумывать сюжет дня! На что-то решаться, набивать шишки. До явления миру Горбачева оставалось три года, и выход из казармы на волю еще не был для меня метафорой.
Понимаю проклинающих Горбачева и все, что последовало за перестройкой, – что с ней делать, со свободой?
При Брежневе во всем была виновата советская власть, и это было так удобно! Мы обтерлись при ней, как в казарме ближе к дембелю. Некоторые неудобства были разновидностью плохой погоды: ну, серые небеса, не Неаполь, но ведь это нормально! Запасись зонтиком, добудь по записи плащ «болонья» – и кочумай.
До армии, сколько я себя помнил, я жил при Брежневе. Это было ни хорошо, ни плохо – это просто было так! Я даже не огорчался, что не увижу Рим и Париж, – я знал, что этого не может быть, потому что не может быть никогда. Эмиграция не рассматривалась, а беспартийный еврей смолоду знал положенные природой пределы. Защищусь – буду получать сто сорок в месяц. Защищусь еще раз – предел карьеры! – сто девяносто. Потом – венок от месткома. Даже уютно.
А тут вдруг – ни бровей, ни генералиссимуса, ни захудалого сержанта. И ты сам должен решать, на какой станции тебе выходить и зачем. Надобно иметь план собственной жизни, а для этого – ответить себе на несколько тихих, но неизбежных вопросов философского характера. То есть решить: кто ты и зачем? И ведь избежать ответа нельзя: молчание тоже засчитывается за ответ, подлость-то какая!
Вот твоя жизнь – и никто, кроме тебя, не виноват в том, что ты живешь так, как живешь. То же – в масштабах страны. А руки растут из того же места, что и раньше, и веселие по-прежнему «есть пити», и воруют, как при Карамзине, только гораздо больше. Тоска.
Демократия виновата! Не мы же с вами.
И несчастная слепнущая мартышка, так и не научившись обращаться со сложной демократической оптикой, с досады и печали хватанула ее наконец о лубянский камень. И сразу полегчало – по крайней мере, психологически, потому что команды опять поступают снаружи, а с отдельно взятого примата и взятки гладки.
Плавленый сырок
«Эхо Москвы», 10 мая 2008 г.
Ну, вот и все. Протрубили фанфары, вынесли вперед ногами Конституцию, проехал кортеж по вымершим улицам, прошел по красному ковру новенький – и уже, собственно, Путин нам и не президент. Сам себя назвавший дембелем, восемь лет наводивший ужас на казарму, в минувшую среду при полном параде он вышел наконец за ворота части. Скатертью дорога – и свиньи мы были бы, если б из старых моментальных фотографий не склеили уходящему, на память о службе, хороший дембельский альбом. Он перед вами, в золоченом переплете.
Чем же открыть альбом? Что стало главным итогом этого восьмилетия? Пожалуй, вот это…
ПРОДОЛЖИТЕЛЬНЫЕ ОВАЦИИ.
Это – съезд «Единой России», 1 октября прошлого года. Путин только что дал согласие возглавить их предвыборный список, и у них истерика. Это я не запись кольцом пустил – это время закольцевалось.
Конечно, такая тяжелая форма наступает не сразу. К этой симптоматике Россия разгонялась издалека, много лет. А начиналось все мутно: летом 99-го призвали в Кремль новобранца Путина. Призвала его группа товарищей во главе с Борисом Абрамовичем Березовским; группе этих товарищей стал во снах являться Евгений Максимович Примаков, и сон у них пропал совсем. Ну, они пошукали по сусекам – и взгляд их остановился на Путине. Непонятливому народу государевым пальцем тут же было указано, на кого отныне молиться.
Вот как впоследствии описал произошедшее наш дальневосточный геродот, губернатор Дарькин.
С. ДАРЬКИН. Владимир Владимирович Путин – это первый наш президент, который был избран ммм… а… путем… добровольное избрание… то есть Борис Николаевич Ельцин, так сказать, самовольно, то есть он самостоятельно оставил свой пост, и мы избрали нового президента.
Ну, это легко сказать: избрали! А легко ли было за полгода, из куска номенклатурного праха вылепить героя нации? Сами подумайте – и сами поймете: без войны было не обойтись.
Истинно про нее говорится: мать родна! В хорошее военное время рейтинг прет наверх по проценту в день! Черноземная зона пиара! Это тебе не сельское хозяйство поднимать. Родина в опасности – и вот ты уже не хрен с горы, а спаситель Отечества! Особенно если круглые сутки торчать в телевизоре – то в барашковой шапке на военном корабле, то в кабинете над военными картами. А если еще разок на истребителе пролететь, так народу вообще счастье!
Но где взять войну в мирное время? Проблема, но решаемая. В общем, как бы мягче сказать… ваххабиты со взрывами домов пришлись очень кстати.
Собственно, особых улик на ваххабитов не нашлось, но к чему улики, когда сразу было решено и вслух сказано, что дома взорвали ваххабиты? При Путине это вошло в обычай – эдак на глазок, без лишних судебных формальностей, быстренько определять преступника: дома взорвали ваххабиты, Политковскую убил Березовский… Правда, чекисты в те же дни попались в Рязани на каких-то странных мешках с сахаром, а потом нервничали и путались в показаниях… Правда и то, что перед тем, как стать спасителем России, Путин полгода протирал свое версаче на должности главы ФСБ… Стало быть, можно сказать, что это он и проспал ваххабитов? Можно. Только кто ж это скажет?
Сказать могли – и начали было говорить – независимые СМИ, но при Путине они жили недолго: чай, не Борис Николаевич, чтобы терпеть разговорчики в строю! Свое отношение к свободной журналистике второй президент России с исчерпывающей искренностью выразил спустя несколько лет, после убийства Анны Политковской.
В. ПУТИН. Это убийство само по себе наносит России гораздо… и действующей власти и в России и в Чеченской Республике, которой она занималась в последнее время… наносит действующей власти гораздо больший урон и ущерб, чем ее публикации.
Иногда действительно лучше жевать, чем говорить! И хотя слово не воробей, придворное агентство РИА Новости все-таки втихую отредактировало президентскую цитату, убрав из нее слова про вред, который публикации Политковской приносили России. Неловко стало кому-то за любимого президента. А чего стесняться, коллега? Что завезли, то и на прилавке.
Вообще – критические минуты для страны регулярно становились его звездными часами. Чуть что-нибудь эдакое случалось: «Курск», «Норд-Ост» или Беслан, – главнокомандующий первым делом ложился в тину и притворялся куском дерева. Зато потом как выскочит – и хвать за шею очередное СМИ! После «Курска» вцепился мертвой хваткой в НТВ (а не надо было ловить на вранье адмиралов и спрашивать: где президент?); после «Норд-Оста» догрыз остатки НТВ, после Беслана прикончил «Известия».
И установились в казарме положенные дисциплина и порядок: с утра – политинформация, вечером – программа «Время», на праздник – двойная пайка в виде государственной награды всякому, кто стоит ровно, с восторгом на начищенной физиономии. А с теми, которые ровно стоять не пожелали, начало при Путине всякое разное случаться – то пуля в подъезде, то полоний в чашке, то какой-то неопознанный смертельный вирус. Впрочем, в нашей ли казарме удивляться неуставной смерти?
Вторая страничка дембельского альбома по справедливости будет посвящена путинской победе в Чечне. Об этой победе он сам нас оповестил – еще до того, как стать президентом. Про сортир сказал, ладонью по столу хлопнул, пару тысяч бандитов, заодно с мирным населением, замочил – и в феврале 2000-го обрадовал: война закончена! Ну, а в Чечне как раз после этого самое бог знает что и началось. Подлые правозащитники пытались чего-то такое вякать про права человека, но на эту тему в нашей казарме – где сядешь, там и слезешь!