Страница 11 из 128
— Будет тебе, будет. И ты, и я знаем, что на пустыре у южных ворот что-то ты замыслил и сделал. Так вот я хочу знать — что?
Ярл ненадолго задумался, а потом махнул на все рукой.
— Купца Хурума знаете?
— Кто ж не знает про купца Хурума? На подрядах в армию он хорошо поднялся, да и про беду его слыхал.
— Ну так вот, поднял я на ноги его Марико.
Наместник надолго ушел в себя, перебирая в голове одному ему известные мысли.
— Вот оно что… выходит, не все байки про силу вашу. Ответь мне тогда — как тогда сочетается это с душегубским мастерством некромантовским? И — будут ли какие последствия, следы? Или как у вас называется — отдача? Только ответы должны быть… убедительными.
Ярл вздохнул.
— На второй вопрос отвечу сразу — магической отдачи не будет. Я провел не полный обряд, а скользящее касание. И силы у Хозяина Тьмы не занимал. Да и ночь была очень подходящей.
Он задумался, глядя куда-то сквозь стену и не обращая ровным счетом никакого внимания на первого человека в этих краях.
— Что касается несоответствия… долго это обьяснять, да и специальные знания нужны, чтобы разобраться.
Наместник внимал с видом кажущегося безразличия и расслабленности. На самом деле он изрядно поднаторел в рассмотрении всяких запутанных и щекотливых вопросов и слушал крайне внимательно.
— А ты попробуй подоходчивей. Я хоть к магии не имею отношение, все-таки человек образованный.
— Ну хорошо, я попробую, ваше-ство.
С этими словами ярл пальцем провел в воздухе вертикальную линию, которая тотчас же загорелась ровным зеленоватым светом.
— Обычно люди считают так: здесь живое, — он показал по одну сторону от линии, — а здесь неживое. По одну сторону звери, птицы, растения, а по другую — камни, вода, огонь и так далее.
Наместник слегка прищурился, — Ну, даже я понимаю, что это слишком, так сказать, упрощенно. Ты хочешь зказать, что надо две полосы? Тут живое, там неживое, а посредине — ни то, ни се?
Ярл тут же изменил свой рисунок в воздухе так, чтобы он соответствовал словам собеседника и критически осмотрел его.
— Официальная магическая наука придерживается именно такой точки зрения. Если живое существо впало в кому или заснуло, оно из категории живых попадает в категорю «ни то, ни се», — чуть язвительно продолжил он.
— Сюда же относятся и одушевленные предметы, а также зомби, бродячие скелеты и прочие милые заморочки некромантии. Суть в том, что среднее состояние неестественно и все, что попадает в него, неустойчиво. Временно. Преходяще. Казалось бы, что и живое состояние временно — перейдет рано или поздно в категорию «неживое», однако жизнь кипит и продолжается уже не первое тысячелетие. И надеюсь, не последнее.
— В общих чертах понятно, но как это относится к нашей теме?
— Представьте себе аналогию, что воздух — это живое, вода в реке — ни то, ни се, а дно — неживое. Если пузырь, надутый воздухом, грубо принять как живое существо, он не опустится на дно, пока не истечет срок, отмерянный богами и случаем. Мало того, если его пытаться притопить в воде, он всплывет на поверхность. Но! В реке он может за что-нибудь зацепиться — за водоросли, например, и всплывать медленно. И такой случай мы называем болезнью.
— Ты хочешь сказать, что если болезнь зацепила человека и не отпускает, то, чтобы дать ему всплыть, надо сначала подать немного вниз, к неживому? Чтобы отцепилось?
— Примерно так. А поскольку некромантия как раз и занимается теми тонкими, но могучими силами, которые в вашем понимании отделяют живое от неживого, то такая работа только черному магу и под силу.
Наместник пожал плечами.
— Тогда выходит, что магия исцеления — это часть некромантии, только, так сказать, с обратным знаком?
Ярл удивленно-уважительно посмотрел на собеседника.
— Вы удивительно точно сформулировали принцип, которым я воспользовался. Общепризнанная официальная наука не приветствует такой подход — слишком явно проводится параллель между благородной работой целителей и грязным ремеслом черного мага.
— Тогда почему ты так на ножах с нашей Селестиной, главой гильдии Целителей?
Ярл на миг задумался и сплюнул на грязный пол, — Стерва она.
Наместник еле заметно улыбнулся в прокуренные усы.
— Она сделала для нашего края не меньше, чем войска или мастеровые гильдии. Хотя, между нами говоря, отчасти ты прав — характер у нее тяжелый.
Он вздохнул.
— Ну ладно, ярл Valle. С Селестиной я переговорю, в бумагах отмечу, что случай тут особый, под общую трактовку Закона не подходит. Скажи мне вот что: помнишь ли ты сотника Карла фон Болленхейма?
Ярл недолго вглядывался в черты наместника, затем хлопнул себя по лбу и жизнерадостно захохотал, отчего по углам зашныряли перепуганные тени, да стражники за углом покрылись липким потом.
— Так вот кого ваше лицо мне напомнило! Помню ли я вашего сына Карла? По прозвищу Крысобой? Еще бы мне не помнить его — ему долго не давался маневр перестройки сотни в каре за время в десять мигов.
Наместник нахмурился.
— Я никогда не слышал за ним такого прозвища.
— Ничего такого, граф Болленхейм, ничего такого. Может ли кто из ваших играть копьем так, чтобы нанизывать на острие быстро шныряющих крыс? А Карла я выдрессировал, так что прозвище Крысобой — очень уважительное среди копейщиков — он заслужил по праву.
— Ладно, только при моей сестре не упоминай об этом.
— Помилуйте, да я с ней даже не знаком!
— Уверен? — наместник откровенно ухмыльнулся, — Однако это не помешало вам очень красиво поцапаться при всех и у Южных ворот, и в Зале Правосудия прямо перед моими очами.
— Селестина? Глава Целителей? — тут наместник кивнул.
Ярл изогнулся в изящном поклоне, только шляпы с перьями не хватало в откинутой руке. — Ваше сиятельство, я и не предполагал…
— Да ладно уж, — махнул на него наместник, — Что имеем, то имеем. Ты мне вот что скажи — да сядь, наконец! У внучки моей тоже способности оказались — осенью поедет в этот ваш Университет. Чего ее там ждет? А то Селестина ничего толком не говорит, мол, все в порядке будет.
— Тут она права. Как бы вы заботились о человеке, который куда дороже своего веса в золоте?