Страница 18 из 83
Получив его, она обернулась и стала рассматривать мой багаж. Мне показалось, что на ее лице промелькнула тень недовольства или зависти при виде дорогих чемоданов и сумок.
— У нас в Уинтерхевен не принято носить вызывающе дорогую одежду и кичиться богатством, — сухо произнесла директриса. — Советую иметь это в виду. Еще несколько лет тому назад все ученицы носили школьную форму и это упрощало дело. Но девочки стали протестовать, и попечители нашей школы поддержали их, так что теперь каждая одевается по своему вкусу. — Она снова впилась в меня отчужденным и настороженным взглядом. — Для учащихся двух младших классов обед в двенадцать часов, для всех остальных учеников в половине первого. Опоздавших не обслуживают. Тебе отведено определенное место в столовой, пересаживаться за другой столик можно только по приглашению сидящих за ним. Ужин в шесть, правила те же. Каждый семестр все учащиеся, без исключения, работают в столовой официантками, и большинство из них делает это с удовольствием.
Она прочистила горло и продолжала:
— Хранить запасы продуктов в комнате и устраивать тайные полуночные сборища запрещается. Разрешается иметь радиоприемник и кассетный магнитофон или плейер, но не телевизор. За употребление спиртных напитков, к которым относится и пиво, ученица получает предупреждение. За три предупреждения в течение одного семестра исключают из школы, при этом возвращается лишь четвертая часть платы за обучение. Самостоятельные занятия с семи до восьми вечера, с восьми до девяти разрешается смотреть телевизор в общей комнате отдыха. Читать ты можешь, что тебе угодно, но никакой порнографии и прочей мерзости в этих стенах мы не потерпим. Азартные игры категорически запрещены, если на игральном столе найдут деньги, все играющие будут наказаны и получат строгое предупреждение. Кстати, всякий раз, когда ученице выносится предупреждение, ее одновременно и наказывают. Тяжесть наказания зависит от тяжести проступка. — Тут она вдруг вновь тепло улыбнулась мне: — Но я надеюсь, что мне никогда не придется наказывать тебя, Хевен Кастил. Отбой ровно в десять.
С этими словами она повернулась на каблуках и вышла из комнаты. И только тогда я вспомнила, что Мэллори не показала мне, где находится душевая и туалет.
Едва она исчезла из виду, я принялась искать туалет. Подергала одну из дверей — та оказалась запертой. Тогда я стала изучать расписание занятий: восемь утра — английский язык, в Ильмовом зале. Нет, все-таки мне надо было срочно найти туалет.
Оставив все сумки на полу в своей комнате, я пошла по коридору, ища указательные таблички. Хихиканья и перешептывания за спиной я больше не слышала. Наконец увидела медную табличку с надписью «Туалет».
Я с облегчением распахнула дверь и вошла в просторное помещение, в котором вдоль всей стены тянулись умывальные раковины с зеркалами. Пол был покрыт черно-белой кафельной плиткой, и светло-серые стены несколько смягчали эти резкие тона. Выйдя из туалетной кабинки, я рассмотрела всю душевую получше. Отделение для мытья находилось в соседнем отсеке, где я насчитала двенадцать ванн, стоящих в ряд. В другом отделении была душевая, причем без перегородок между стойками душа, правда, имелась одна отдельная кабинка. За стеклянными дверцами виднелись полочки с аккуратно сложенными на них полотенцами. Я решила, что буду принимать не ванну, а душ.
Прежде чем выйти из душевой, я пощупала землю в горшках с цветами и, обнаружив, что она сухая, полила каждое растение. Привычку ухаживать за цветами я приобрела, когда жила у Китти Деннисон.
Вернувшись к себе в комнату, я быстро распаковала вещи и аккуратно разложила их по полочкам в стенном шкафу, после чего вновь просмотрела расписание уроков. В 2.30 в Шолтен-холле начиналась лекция по обществоведению. Это было мое первое занятие в Уинтерхевен.
Довольно легко разыскав аудиторию, я замерла на мгновение перед дверью и, собравшись с духом, вошла в класс. Похоже, меня ждали: все девочки обернулись в мою сторону, и пятнадцать пар глаз, изучив сначала каждую складку моей одежды, впились в мое лицо. Затем все головы вновь повернулись в сторону преподавательницы — высокой худой женщины, которая, взглянув на часы, произнесла:
— Вы заставили себя ждать, мисс Кастил. Входите же и постарайтесь завтра не опаздывать!
Свободными оказались лишь передние парты, и я, колеблясь, села за ту, что была ко мне ближе.
— Меня зовут мисс Поутан Риверс, — сказала учительница. — Мисс Брэдли, дайте, пожалуйста, мисс Кастил книги, которые ей понадобятся. Надеюсь, мисс Кастил, вы захватили с собой ручки, карандаши и бумагу.
Тони обеспечил меня всеми необходимыми письменными принадлежностями, поэтому я кивнула и взяла переданные учебники. Мне всегда доставляли удовольствие книги, учебные пособия, да и вообще любые предметы, связанные со школой, но впервые в жизни у меня было все, о чем только может мечтать каждый учащийся.
— Мисс Кастил, может быть, вы расскажете классу немного о себе? — неожиданно обратилась ко мне учительница.
У меня в глазах потемнело. Нет! Я совершенно не горела желанием вставать и что-то им о себе рассказывать!
— Все новые ученицы нашей школы обычно говорят о себе хотя бы несколько слов. Особенно те, которые приехали из других районов нашей большой и прекрасной страны. Так нам легче будет найти взаимопонимание.
Мисс Риверс выжидающе смотрела прямо на меня, а в спину упирались взгляды сидящих за мной девушек. Я вынуждена была встать, выйти на середину, обернуться ко всему классу лицом. Только теперь я поняла, какую Тони допустил ошибку в выборе для меня одежды! Ни на ком из девочек не было юбки, только слаксы или голубые джинсы с мешковатыми рубашками и свитерами. У меня упало сердце: точно в такой же одежде ходили все школьники в Уиннерроу! Я не ожидала увидеть ничего подобного в этой школе для избранных!
Облизав пересохшие от волнения губы и с трудом уняв дрожь в коленках, я вспомнила инструкции Тони.
— Я родилась в Техасе, — с трепетом в голосе произнесла я. — Позже, когда мне исполнилось два года, мы с отцом перебрались в Западную Виргинию. Потом отец заболел, и тетя пригласила меня пожить вместе с ней и ее мужем.
Проговорив все это, я поспешила сесть за свою парту.
— Мисс Кастил, — прокашлявшись, сказала мисс Риверс. — Не будете ли вы столь любезны, чтобы объяснить, почему вам дали такое необычное имя — Хевен. Девочкам это будет интересно.
— Я не совсем понимаю вас… — растерялась я.
— Может быть, вас так назвали в честь кого-то из родственников?
— Нет, мисс Риверс, — ответила я, — так меня назвали в честь места, куда все мы рано или поздно попадем.
Девицы, сидевшие за мной, захихикали, глаза мисс Риверс стали холодными как лед.
— Хорошо, мисс Кастил, — сказала она. — Я подозреваю, что только в Западной Виргинии родители могли иметь дерзость бросить вызов высшим силам. А сейчас откроем учебники на странице 212 и приступим к сегодняшнему уроку. Мисс Кастил, поскольку вы опоздали к началу этого семестра, прошу вас до конца этой недели наверстать упущенное. По пятницам у нас проводятся контрольные работы, имейте это в виду. Итак, девочки, прочтите учебный материал, изложенный на страницах с 212-й по 242-ю, затем уберите учебники в парту, и мы начнем обсуждение прочитанного. Приступайте!
Все школы, как я скоро выяснила, похожи друг на друга; то же чтение определенного количества страниц из учебника, то же переписывание вопросов с классной доски. Разве что здешняя учительница была хорошо осведомлена, как работает наше правительство, и точно знала, какие оно допускает просчеты. Я сидела и слушала, поражаясь, с какой страстью мисс Риверс излагает свой предмет, и, когда она внезапно замолчала, я едва не захлопала в ладоши от восторга.
Это было просто замечательно! Как много знала она о нищете! Действительно, в нашей богатой стране многие ложатся спать голодными. И тысячи детей лишены своих естественных прав: на хорошее питание, необходимое для их нормального развития, на добротную одежду, согревающую их, права на жилье, где можно укрыться в непогоду, на нормальную кровать, чтобы выспаться и не вставать с синими кругами под глазами, проведя ночь на полу под тонким одеялом. А главное, права иметь родителей, способных обеспечить все это своим детям.