Страница 38 из 62
Когда такси подъезжало к аэропорту, он уже полностью взял себя в руки. Повода для беспокойства не было, однако, может быть, настало время приостановить дела, заранее выйти из игры. В последнее время он серьезно размышлял над этим.
Войдя в здание аэропорта, Беньчонг поду мат об Атлантик-Сити и своем любимом карточном столе. Это было приятное воспоминание. Вот что ему необходимо. Он назначил на понедельник встречу со своим хорошим клиентом из Филадельфии и собирался отправиться в воскресенье в Атлантик-Сити. На этот раз он не только отыграется. Он чувствовал, что его ждет удача.
Погруженный в свои мысли об оставленных в Вашингтоне делах и встречах на Каймановых островах, Беньчонг не обращал внимания на окружающих, несмотря на свою обычную внимательность и обостренное чувство опасности — предмет его гордости. Когда Сунь летел на острова, на два ряда позади него сидел неприметный мужчина, похожий на мелкого служащего, тот же незаметный попутчик ждал вместе с ним посадки на обратный рейс.
Личностью Суня интересовались и другие. Утром за воротами частного курорта его поджидал местный житель в зеленой с черным рубашке, он проводил Беньчонга до дома Коллинза и затем в аэропорт. За обедом вместе с Беньчонгом, Симмонсом и Танклофом в зале ресторана сидела хорошо одетая супружеская пара, а еще был таксист, который предложил Суню воспользоваться радиотелефоном в его малолитражной «тойоте». В поле зрения Беньчонга попадала только серьезная публика, остальных он не удостаивал своим вниманием.
25
Утро того же дня
Для Анабелы и Мака ночь четверга отличалась особым проявлением страсти, граничащим с отчаянием, казалось, их любовь могла исчезнуть, и они должны были всеми силами удержать ее.
В два часа ночи Анабела пребывала в блаженном полусне, но к Маку сон не шел.
— Тебя что-нибудь тревожит? — спросила она сквозь сон.
— Что может беспокоить меня после так чудесно проведенного времени, — ответил он, — просто пока не спится. Думаю немного почитать.
— Я оторвала тебя от дел вчера.
— Поступай так в любое время.
— А что ты читаешь?
— Я дошел до середины записей Полин Юрис, в которых она описывает историю своей семьи.
— А откуда они у тебя? — Анабела уже почти проснулась.
— От Монти Джемисона. А ему дал Вендель, чтобы он просмотрел рукопись и нашел издателя. Монти занят предстоящим спектаклем, и я пообещал ему прочитать записи.
— Но ведь ты их взял не только поэтому, — сказала Анабела, усаживаясь в постели поудобнее, — не только ради того, чтобы выяснить, стоит ли их печатать?
— Нет, мне стало любопытно, вот и все.
— Ты искал в них намек, подсказку, то, что могло бы помочь раскрыть убийство.
— У меня была такая мысль, — согласился Смит, — но это маловероятно. Анабела, я вчера принес от Тони конверт.
— Да?
— В нем копии писем, якобы написанных Венделем Полин, которые, как заявляет полиция, были найдены в ее квартире.
Сначала он решил не говорить Анабеле о письмах до тех пор, пока незаконность их получения не будет ощущаться менее остро. Смит редко переживал двойственность чувств, особенно по отношению к уже принятым решениям. Это был один из таких случаев. Он не сомневался, что прочитает письма. Решение созрело в тот момент, когда он получил их от Буффолино, но Смит не был уверен в том, как отнесется к этому жена. Точнее, он, предвидя ее реакцию, хотел сначала прийти к собственному заключению и тем самым избежать затруднений, которые могло вызвать ее мнение.
Но сложившаяся в их семье практика вносила в его планы определенные коррективы. С того самого памятного дня, когда они познакомились, в их отношениях никогда не было фальши, недоговоренностей, они не старались скрыть друг от друга правду, как бы горька она ни была, и не уклонялись от взаимных высказываний по поводу принятых решений. Часто они воспринимали друг друга как деловых партнеров, коллег-юристов и были удовлетворены подобным сотрудничеством. Как его коллега, Анабела имела отношение к делам Венделя и убийству Юрис, а поэтому ей также небезынтересно было познакомиться с этими письмами. Она имела на это право.
Но, давая ей письма, Мак оказывался перед моральной дилеммой. Естественно, не вызывало одобрения то, что он собирался вторгнуться в чужую личную жизнь, нарушить таинство отношений мужчины и женщины. Но, посвящая Анабелу в содержание писем, Мак еще больше усугублял вмешательство в частную жизнь, даже если бы сжег их после прочтения и постарался забыть о самом их существовании.
Но все его душевные искания были не чем иным, как отвлеченными философскими размышлениями. Он сказал ей о письмах, и сон у нее окончательно прошел.
— Я не буду задавать лишних вопросов, — заверила Анабела.
Они пошли в кабинет, и Смит положил конверт на стол. Они сели на маленький, уютный, обитый тканью в цветочек диванчик. Мак вскрыл конверт и достал его содержимое. Он медленно прочитал первое письмо, передал его Анабеле и взялся за второе. Они читали молча.
— Ну что ты об этом думаешь? — спросил Смит, когда последнее письмо было дочитано.
— Они… они какие-то странные, — ответила Анабела, покачав головой, листки упали ей на колени. — Не знаю, как еще их назвать. Там есть слова любви, даже чувствуется страсть. Но я не могу себе представить, чтобы Вендель мог их написать. А ты как считаешь?
— Так же. Но что самое странное — они не подписаны. Его имя просто напечатано под каждым из писем. Не знаю, как по-твоему, но в моем представлении в любовных посланиях подписи не печатают на машинке.
— Согласна с тобой, — ответила Анабела. — И что же ты собираешься с ними делать?
— Зависит от того, какое из двух зол я выберу. Вендель попросил меня узнать, нельзя ли достать эти письма. Я это сделал. Это означает, как мне представляется, что я должен пойти дальше: передать ему письма. С другой стороны, такой поступок может быть расценен как создание помехи правосудию, не говоря уже о содействии в подкупе полицейского с целью получения этих писем.
— И на чем же ты остановишься? — спросила Анабела, когда Мак замолчал.
— Я думаю подождать с решением до утра. — Он нежно коснулся пальцами ее щеки. — У тебя сонный вид, иди ляг.
— А ты не собираешься спать?
— Нет, хочу дочитать семейную хронику Полин.
Анабела проснулась и обнаружила мужа спящим. За их супружескую жизнь ей доводилось наблюдать подобную картину крайне редко. Как правило, Мак поднимался рано, полный желания поскорее начать новый день. Ранняя пташка.
Анабела встала, поставила варить кофе, смешанный Маком накануне, затем наполнила две чашки, поставила их на поднос и, захватив газету, пошла в спальню. Смит все еще спал. Она устроилась в кровати рядом с ним. Мак почувствовал ее присутствие и проснулся.
— Который час? — спросил он хриплым со сна голосом.
— Семь. Когда же ты лег?
— В пять, — ответил он, потягиваясь и протирая глаза.
— Я приготовила кофе, но, если хочешь еще поспать, я могу…
— Нет, я буду вставать, — ответил он, садясь в постели, затем отпил кофе и поставил чашку на поднос. — Анабела, Вендель не писал этих писем, — сказал он, глядя на жену.
— Я знаю.
— Но это не все. Я понял не только то, что не он их писал, я догадался, кто это сделал. — Мак опустил с кровати свои длинные ноги и продолжал: — Я дочитаю записи Полин. Слог хороший и написано интересно. До того как я познакомился с письмами, все, что я прочитал, не имело для меня особого значения. Единственное, что захватывало, так это полная неординарных событий жизнь некоторых членов этой семьи. Но вот я прочитал письмо, и кое-какие фразы из рукописи всплыли в моей памяти. Я нашел их, а затем дочитал все до конца. Анабела, Полин сама написала эти письма.
Анабела принужденно рассмеялась, как смеются люди, когда не знают, что сказать, и только переспросила: