Страница 49 из 152
Под руку с отцом Дафни вошла в церковь через северный вход вскоре после того, как часы на Биг Бене пробили два, и под звуки свадебного марша Мендельсона медленно двинулась между рядами. Прежде чем соединиться с Перси, она задержалась на секунду, чтобы сделать реверанс королю с королевой, сидевшим в одиночестве на своей скамье за алтарем. После всех этих месяцев ожидания, служба, как ей показалось, продлилась всего несколько мгновений. После того как орган затянул «Возрадуйся» и новобрачных пригласили поставить свои подписи в книге регистрации, единственным желанием Дафни было вновь пройти всю эту церемонию.
Несмотря на то что она уже несколько раз тайно пробовала делать это на бумаге у себя на Лаундз-сквер, Дафни все же заволновалась, прежде чем вывести слова «Дафни Уилтшир».
Муж и жена вышли из церкви под оглушительный перезвон колоколов и двинулись по улицам Вестминстера, залитого яркими лучами послеполуденного солнца. Добравшись до огромного шатра, раскинутого на Винсент-сквер, они стали встречать своих гостей. Попытки переброситься словом с каждым из них привели к тому, что Дафни не удалось даже попробовать своего свадебного торта, но, как только она все же откусила от него кусочек, неизвестно откуда выплыла вдова маркиза и объявила, что если они не приступят к тостам, то могут распрощаться с надеждой успеть на пароход.
Элджернон Фицпатрик пропел дифирамбы подружкам и пожелал счастья жениху с невестой. Перси произнес неожиданно остроумную и тепло принятую ответную речь. Затем Дафни была препровождена на Винсент-сквер 45, в дом дальней родственницы, чтобы переодеться в дорожное платье.
Вновь толпы вывалили на мостовую, чтобы осыпать их рисом и лепестками роз, в то время как Хоскинз уже ждал, чтобы отвезти новобрачных в Саутгемптон.
Тридцать минут спустя Хоскинз мирно вез их по шоссе А30 мимо Кью-гарденз, оставив гостей продолжать празднование, но уже без молодых.
— Что ж, теперь ты привязан ко мне на всю жизнь, Перси Уилтшир, — сказала Дафни своему мужу.
— Это, я подозреваю, было предопределено нашими матерями еще до нашей встречи, — произнес Перси. — Глупее не придумаешь.
— Глупее не придумаешь?
— Да. Я бы давным-давно мог прекратить их ухищрения, сказав, что никогда не собирался жениться ни на ком другом.
Дафни первый раз серьезно задумалась о предстоящем медовом месяце только тогда, когда Хоскинз остановил автомобиль в порту за добрых два часа до того, как «Мавритания» должна была запустить свои машины. С помощью нескольких носильщиков Хоскинз выгрузил два чемодана из багажника авто — четырнадцать других были отправлены днем раньше, — пока Дафни и Перси направлялись к трапу, где их ожидал корабельный интендант.
В тот момент, когда интендант шагнул вперед, чтобы приветствовать маркиза и его жену, из толпы донеслось: «Счастливого пути, ваша светлость! Скажу вам от миссис и от себя, что маркиза выглядит всем на зависть».
Они обернулись и не смогли сдержать смех, когда увидели Чарли и Бекки, стоящих в толпе в своих праздничных нарядах, надетых по случаю их свадьбы.
Интендант проводил всех четверых в кают-кампанию, где их ждала очередная бутылка шампанского.
— Как вам удалось оказаться здесь раньше нас? — спросила Дафни.
— Вот так, — сказал Чарли, вовсю демонстрируя свой акцент простолюдина, — хоть у нас и не «роллс-ройс», но мы все же умудрились обогнать Хоскинза на своем двухместном авто еще на выезде из Винчестера, верно ведь?
Рассмеялись все, кроме Бекки, которая не могла отвести глаз от овальной бриллиантовой броши, которая смотрелась так изысканно на отвороте жакета Дафни.
Пароход издал три гудка, и интендант посоветовал им побеспокоиться о том, чтобы покинуть корабль, если, конечно, они не собираются сопровождать Уилтширов до Нью-Йорка.
Увидимся через год нли около того, — крикнул Чарли, обернувшись, чтобы помахать им с трапа.
— К тому времени мы обогнем весь земной шар, старушка, — поведал своей жене Перси.
Дафни взмахнула рукой на прощанье. «Да, и к тому времени, когда мы вернемся, одному Богу известно, чем будут заняты эти двое».
Полковник Гамильтон
1920–1922
Глава 16
У меня хорошая память на лица и, как только я увидел человека, взвешивавшего картофель, то сразу узнал его. Затем в памяти у меня всплыла надпись на вывеске перед входом в магазин. Конечно же, это капрал Ч. Трумпер. Нет, он закончил службу сержантом, если я не ошибаюсь. А как звали его друга, того, который получил военную медаль? Ах да, рядовой Т. Прескотт. Обстоятельства смерти не вполне ясные. Странные детали иногда оказывается в состоянии удержать память человеческая.
Возвратившись домой к обеду, я рассказал супруге о встрече с сержантом Трумпером, но она не проявляла заметного интереса к моим словам, пока я не отдал ей купленные фрукты и овощи. И тут она спросила, где я покупал их. «У Трумпера», — сказал я. Она кивнула и без дальнейших объяснений записала фамилию на бумаге.
Отдав распоряжение полковому секретарю направить Трумперу два билета на ежегодный ужин с танцами, я больше не вспоминал о нем до тех пор, пока не увидел его сидевшим на ужине за сержантским столом в обществе чрезвычайно привлекательной девушки. Но он почему-то весь вечер уделял внимание не ей, а какой-то особе, которая до этого сидела недалеко от меня за почетным столом и чье имя я не смог расслышать. Когда адьютант пригласил Элизабет, я воспользовался предоставленной мне свободой и, прошагав через весь зал, чтобы привлечь к себе внимание, склонился в поклоне перед спутницей Трумпера, приглашая ее на танец. Ее звали, как выяснилось, мисс Сэлмон, и танцевала она отнюдь не хуже офицерских жен. К тому же была умна и отличалась веселым нравом. Я просто не мог представить себе, о чем думает Трумпер, и, если бы это не считалось неприличным, то обязательно бы сказал ему об этом.
После того как танец закончился, я представил мисс Сэлмон Элизабет, которая, похоже, тоже пришла в восторг от нее. Позднее супруга рассказала мне, что девушка была обручена с капитаном Трентамом, который в настоящее время проходит службу в Индии. Трентам, Трентам… Я вспомнил, что в батальоне был молодой офицер с такой фамилией, награжденный Военным крестом на Марне, но было что-то еще, чего я не мог так сразу припомнить. «Бедная девушка», — подумал я, потому что Элизабет тоже пришлось пройти со мной через такое же испытание во время моей службы в Афганистане в 1882 году. Проклятые афганцы лишили меня глаза и чуть было не отняли единственную любимую женщину всей моей жизни. Тем не менее это дурной тон — жениться, когда ты еще не капитан, или после того, как ты уже майор.
По пути домой Элизабет предупредила меня о том, что она пригласила мисс Сэлмон и Трумпера посетить Джилстон-роуд следующим утром.
— С какой целью? — спросил я.
— Похоже, что у них есть для тебя предложение.
На следующий день они прибыли в наш маленький домик на Трегунтер-роуд еще до того, как часы деда перестали отбивать одиннадцать. Я усадил их в гостиной и поинтересовался у Трумпера: «Так, о чем пойдет речь, сержант?» Ответа от него я не дождался, так как за них двоих говорила мисс Сэлмон. Без лишних слов она изложила доводы в пользу моего присоединения к их маленькому делу — не в качестве служащего, конечно, — с зарплатой сто фунтов в год. Хотя я не посчитал предложение вполне уместным, но все же был польщен их доверием и пообещал тщательно все обдумать. Я сказал, что сообщу нм о своем решении письмом в ближайшее время.
Элизабет полностью согласилась с моими соображениями, но посоветовала хотя бы провести небольшую «рекогносцировку», прежде чем отклонять их предложение.
В течение следующей недели я каждый рабочий день старался находиться где-нибудь поблизости от Челси-террас 147. Довольно часто я сидел на скамейке напротив магазина, откуда, оставаясь незамеченным, мог наблюдать за тем, как у них шли дела. Свои наблюдения я проводил в разное время дня. Иногда я появлялся утром к открытию магазина, в другой раз приходил в самый разгар торговли, а затем — где-нибудь во второй половине дня. Однажды я даже обнаружил, что они были закрыты целый день, и вскоре мне стало ясно, что сержант Трумпер не относился к тем, кто работает «от и до», поскольку его магазин чаще всего закрывался последним в ряду.