Страница 47 из 152
Как только дверь за Уэнтуортом закрылась, Дафни выбралась из постели, положила пачку писем на туалетный столик и побрела в ванную. Вскоре после десяти тридцати, почувствовав себя готовой встретить новый день, она вернулась к туалетному столику и принялась разрезать конверты. Согласия и сожаления помещались отдельными стопками и отмечались затем галочками или вычеркивались из основного списка, для того чтобы мать впоследствии могла подсчитать точное количество присутствующих и составить план рассадки. Вскрытие тридцати одного письма в это утро дало двадцать два «да», включая принцессу, виконта, двух лордов, и одного посла, а также милейших полковника и леди Гамильтон. Четыре «нет» пришли от двух пар, которые отправлялись за границу, престарелого дяди, страдающего тяжелой формой диабета, и еще одного дяди, чья дочь имела глупость избрать тот же самый день и для своего бракосочетания. Пометив и вычеркнув их фамилии в основном списке, Дафни занялась пятью оставшимися письмами.
Одно из них оказалось от восьмидесятисемилетней тетки Агаты, проживавшей в Камберланде и некоторое время назад заявившей, что не будет присутствовать на свадьбе по той причине, что поездка до Лондона может оказаться слишком утомительной для нее. Однако в своем письме тетка Агата предлагала заехать к ней с визитом, когда они с Перси будут возвращаться после свадебного путешествия, чтобы она могла познакомиться с ним.
— Конечно же нет, — громко сказала Дафни. — Когда я вернусь в Англию, у меня найдутся дела поважнее, чем визиты к престарелым теткам.
Затем она прочла постскриптум:
И, когда будешь в Камберланде, моя дорогая, ты сможешь посоветовать, как мне составить завещание, поскольку я не уверена, какую кому оставить картину, особенно Каналетто, который, я считаю, заслуживает хорошего дома.
«Хитрая старая леди», — подумала Дафни, хорошо понимая, что точно такую же приписку тетка Агата делала каждому из своих родственников, какими бы дальними они ни были, гарантируя себе, что ни одной недели не останется в одиночестве.
Второе письмо было из компании «М. Фишлок и К°», занимавшейся поставками продовольствия, и содержало предварительный счет за чай для пятисот гостей на Винсент-сквер сразу после церемонии бракосочетания. Три сотни гиней показались Дафни возмутительной суммой, но она не раздумывая отложила счет в сторону, чтобы позднее им занялся отец. Два других письма, пришедших для матери от друзей и не имевших отношения к Дафни, были также отложены в сторону.
Пятое письмо она приберегла на конец, поскольку на его конверте были наклеены самые живописные марки, а в правом верхнем углу над словами «Десять анн» красовалась корона в овале.
Она медленно разрезала конверт и вынула несколько листов плотной бумаги с рельефным крестом и эмблемой королевских фузилеров на первом.
«Дорогая Дафни», — начиналось письмо. Она быстро нашла последнюю страницу. «Как всегда, твой друг Гай», — гласила заключительная фраза.
Вернувшись к первой странице, она взглянула на адрес и, испытывая недобрые предчувствия, принялась читать.
Офицерское собрание,
2-й батальон,
Королевский фузилерный полк,
Веллингтонские казармы,
Пуна, Индия,
15 мая, 1921 г.
Дорогая Дафни,
Надеюсь, что ты простишь меня за то, что я злоупотребляю нашей давней семейной дружбой, но у меня возникла проблема, о которой тебе, я уверен, хорошо известно и по поводу которой мне, к несчастью, приходится обращаться за помощью и советом.
Некоторое время назад я получил письмо от твоей подруги Ребекки Сэлмон…
Дафни положила непрочитанные страницы обратно на туалетный столик, сожалея о том, что письмо пришло до их отъезда в свадебное путешествие. Некоторое время она пыталась заниматься списком гостей, но потом все же решила, что ей так или иначе придется узнать, чего же хочет от нее Гай, и опять принялась читать.
…в котором сообщалось, что она беременна и что я являюсь отцом ребенка.
Позволь мне заверить тебя с самого начала, что в этом нет и доли правды, поскольку в тот единственный раз, когда я оставался в твоей квартире на ночь, у нас с Ребеккой не было физического контакта.
Если быть точным, то именно она настояла на том, чтобы мы ужинали на квартире в тот вечер, несмотря на то что у меня был заказан столик в «Ритц».
Во время ужина мне стало ясно, что она старается напоить меня, и действительно, когда я собрался уходить, то почувствовал легкое опьянение и засомневался, смогу ли я благополучно добраться до казарм.
Ребекка тут же предложила мне остаться и «переспать», как сказала она. Я, естественно, отказался. Тогда она сказала, что я могу расположиться в твоей спальне, поскольку ты должна была возвратиться только к следующему вечеру, что потом ты сама подтвердила.
И действительно, я воспользовался любезным предложением Ребекки и, добравшись до постели, быстро заснул крепким сном, который был прерван впоследствии звуком хлопнувшей двери. Проснувшись, я с ужасом обнаружил тебя, стоявшей передо мной. Но еще больше шокировало меня то, что рядом со мной лежала Ребекка, совершенно неведомым образом забравшаяся ко мне в постель.
Ты была, естественно, смущена и сразу же вышла из комнаты, не сказав ни слова. Я встал, оделся, отправился в казармы и был в своей комнате не позднее часа пятидесяти.
Прибыв следующим утром на вокзал Ватерлоо, чтобы отправиться в Индию, я был, как ты сама можешь представить, несколько удивлен, когда обнаружил, что Ребекка ждала меня на платформе. Пробыв с ней совсем недолго, я ушел, недвусмысленно дав ей понять, как я отношусь к тому трюку, который она проделала со мной прошлым вечером. Попрощавшись с ней за руку, я сел в поезд, отправлявшийся в Саутгемптон, не желая больше знать ее. В следующий раз мисс Сэлмон напомнила о себе несколько месяцев спустя, когда я получил от нее это неуместное и лживое письмо, которое заставило меня обратиться за помощью к тебе.
Дафни перевернула страницу и остановилась, чтобы посмотреть на себя в зеркало. У нее пропало всякое желание выяснять намерения Гая. Он даже запамятовал, в чьей спальне был обнаружен. И все же через несколько секунд ее взгляд вновь вернулся к началу следующей страницы и она продолжила чтение.
На этом бы все и закончилось, если бы за дело не взялся полковник сэр Данверс Гамильтон и не написал записку моему нынешнему командиру полковнику Форбзу, в которой изложил версию событий, представленную Ребеккой. Это привело к тому, что я должен был защищать свою честь перед специальной комиссией дознавателей из числа моих сослуживцев офицеров.
Естественно, я честно рассказал о том, что произошло в тот вечер, но, поскольку полковник Гамильтон продолжает пользоваться влияниям в полку, некоторые из офицеров не захотели принять мою версию происшедшего. К счастью, через несколько недель моя мать смогла сообщить полковнику Форбзу в своем письме о том, что мисс Сэлмон вышла замуж за своего давнего любовника Чарлза Трумпера и что тот не отрицает своего отцовства по отношению к внебрачному ребенку. Если бы полковник не поверил моей матери на слово, мне бы пришлось немедленно уйти в отставку, но, к счастью, такая несправедливость миновала меня.
Однако затем мать сообщила, что ты собираешься посетить Индию во время своего свадебного путешествия (с чем я тебя сердечно поздравляю) и наверняка, встретишься с полковником Форбзом, который может поинтересоваться у тебя обстоятельствами этого дела, так как твое имя уже фигурировало в нем.
Я поэтому умоляю тебя не говорить ничего такого, что бы могло навредить моей карьере. Если ты сможешь подтвердить мой рассказ, то вся эта история будет предана забвению.
Как всегда, твой друг Гай.