Страница 62 из 66
— Никита, ты хорошо подумал, прежде чем говорить? Это мой дом. Мои соотечественники. Мое командование. Что бы они ни решили в отношении меня, они имеют на это полное право. Они — имеют. Ты — нет. Даже думать забудь кому-то грозить или делать прозрачные намеки. Я сама разберусь, ясно?
Никита, которого уже давно никто даже не пытался поставить на место, только кивнул.
— Впрочем, во всем этом есть и положительная сторона, — продолжила Мэри, закрывая коробку и хлопая ладонью по крышке.
— Какая? — хмуро поинтересовался Корсаков.
— В последний свой прилет я оставила парадную форму в офицерском общежитии при Центральном космопорте. Космопорт, как мне показалось с орбиты, разнесли вдребезги, но, видимо, что-то уцелело, иначе откуда бы они взяли китель? Значит, все не так уж плохо, как бы эгоистично это ни звучало. Ладно, все. Мне пора одеваться, да и тебе тоже. Давай ты пройдешь в душевую, тебе же еще побриться надо.
Никита вздохнул, поднялся с кровати, достал из шкафа парадную форму и скрылся в душевой. Она опять была права и это опять начало утомлять.
Сорок минут спустя он вышел из душевой, обнаружил, что постель аккуратно застелена, а спальня пуста, и выглянул в салон. Мэри стояла у того же иллюминатора, что вчера, и так же смотрела на Бельтайн. Все было по-прежнему и все изменилось. Осанка, посадка головы, заложенные за спину руки — во всем чувствовалась холодная отчужденность. Услышав шорох закрывающейся двери, она повернулась лицом к Никите, опустив руки по швам, и он, в который раз, понял разницу между голографическим изображением и реальностью. Снимок даже наполовину не передавал ауру славы, силы и чести, окружающую сейчас майора Гамильтон. У иллюминатора стоял, спокойно и прямо глядя на него, боевой офицер во всем блеске наград и заслуженной репутации. Женщина исчезла без следа, словно приснились ему стискивающие плечи пальцы и горячечный шепот. Мэри отточенным жестом вскинула два пальца правой руки к берету, Никита столь же официально ответил на приветствие, указал на дверь, пропустил ее вперед и вышел следом. Говорить было не о чем.
Бок о бок они подошли к машине, за пультом управления которой сидел умирающий от любопытства вахтенный. Если что-то и могло в эту минуту улучшить настроение Никиты, так это смена выражения лица водителя, который как будто даже поперхнулся при виде гостьи командующего. С несколько мрачным удовлетворением Корсаков подумал, что теперь навряд ли кто-то станет трепать ее имя — слишком очевидным был тот факт, что в адмиральских апартаментах гостила отнюдь не девка. Болтать, конечно, будут, люди есть люди, но вот скабрезность из болтовни выметет как по мановению волшебной палочки. Любой из тех, кого видел сейчас Никита в коридорах, по которым проезжала машина — а было там раза в три больше народу, чем обычно, — без разговоров вцепится в глотку всякому, кто посмеет без должного почтения отозваться о майоре Гамильтон.
У шлюза, к которому был пристыкован адмиральский катер, их встретили Дубинин, Савельев, доктор Тищенко и почему-то старик Михеев. Хотя этот последний, должно быть, просто желал полюбоваться на плоды трудов своих праведных. Судя по всему, зрелище ему понравилось. Потому что после того, как Мэри, приняв поздравления с повышением и попрощавшись с врачом, вслед за офицерами скрылась в катере, Никита услышал за спиной одобрительное кряканье и прокуренный бас Фаддеича, во всеуслышание провозгласивший по-русски:
— Ну чисто адмиральша!
Никита усмехнулся с неожиданной даже для него самого горечью и тоже прошел в катер. Что бы там ни говорила Мэри, как бы ни была она права, если от него будет зависеть хоть как-то улучшить ее положение, он это сделает, и будь что будет. Шлюз закрылся, ремни были пристегнуты и катер оторвался от обшивки «Александра». Внизу их ждал Бельтайн.
Уже в катере, после взаимных представлений (Чабанов с Якубовичем были в меру почтительны и тщательно скрывали мужской интерес к майору Гамильтон), Корсаков поинтересовался, какова будет, с точки зрения Мэри, дальнейшая судьба Саммерса. Он знал, что того, в соответствии с ее пожеланием, высказанным по пути от Зоны Сигма к Бельтайну, отправили на планету сразу же, как только «Александр» вышел на орбиту.
— Будет суд, — пожала плечами бельтайнка, — причем, надеюсь, не слишком скорый.
— Простите, мисс Гамильтон, — вклинился командир «Глеба», — а разве суд над таким мерзавцем может быть СЛИШКОМ скорым?
Ответную усмешку Мэри Никита истолковал как усталый вздох убеленного сединами ветерана, вынужденного слушать, какую пургу несет зеленый новобранец.
— Видите ли, господин Якубович… Под слишком скорым судом я понимаю ситуацию, в которой у кого-то из конвойных Саммерса на поверхности не выдержат нервы и его пристрелят или отдадут толпе, не разбираясь и причинно-следственных связях. Я специально попросила Терри Малоуна провернуть все максимально скрытно и включить в конвойную группу только тех, чьи близкие не пострадали при налете. Казнить Саммерса мы всегда успеем. Но сначала недурно было бы обстоятельно допросить его относительно обстоятельств, при которых он принял свой последний заказ. Вы же не думаете, что он явился сюда исключительно по собственной инициативе? Джерайя Саммерс — человек наглый и удачливый, но чтобы нанять такую эскадру, нужны средства, которых у него не может быть по определению. А уж для того, чтобы так изумительно точно подгадать момент нападения — ведь даже «Дестини» оказался на орбите случайно, это была моя прихоть, не более того, — совершенно недостаточно средств, удачи и наглости. Нужен информатор на планете, причем информатор, входящий в самые высокие круги. С самого начала всей этой потехи меня не оставляет мысль, что все корабли, которые могли быть использованы в качестве эвакуационных транспортов или на скорую руку переоборудованы в боевые единицы, были разогнаны совершенно сознательно. Не говоря уж о том, что часть корветов ВКС всегда несла боевое дежурство в родной системе. Они-то куда подевались, черт побери? Будь здесь стандартное соединение боевого охранения, как минимум половина этого сброда была бы выбита еще на подступах к планете, а там и «Гринленд» бы подключился. Не сочтите за хвастовство, но атака бельтайнских корветов в ближнем бою штука страшная, было бы кому атаковать. С русскими крейсерами мы, конечно, ничего существенного бы не сделали, так ведь у Саммерса и не было русских крейсеров. У него вообще крейсеров не было. А это рыхлое сборище из эсминцев и фрегатов при грамотном командовании разбирается на составляющие довольно быстро, поинтересуйтесь хоть кампанией Бурга в системе Лафайетт. Да, не спорю, мой ордер здорово потрепали при отходе к Зоне Тэта, но вы не путайте нападение и оборону, когда надо прикрывать транспорт с детьми. Совершенно разный рисунок боя. Так что если бы в системе Тариссы была обычная группа корветов, все сложилось бы совсем по-другому. А ее не было. И это не случайность. Ну не бывает такого, господа, уж поверьте полицейскому аналитику. Ведь это же не первый налет на систему. Лет пятьдесят назад мы отбились с блеском, хотя и не без потерь. Конечно, с тех пор репутация бельтайнских ВКС взлетела до немыслимых высот, но даже самый распоследний дурак понимает, что на одной репутации далеко не уедешь, ее надо подкреплять материально. Вот я и хочу узнать, куда и зачем дели это самое материальное подкрепление, а главное — с чьей подачи это было сделано. И посмотреть этой твари в глаза. Очень нежно посмотреть, поверьте, я это умею…
Последние слова были произнесены свистящим шепотом, в салоне катера ощутимо похолодало — так, по крайней мере, показалось Никите. Его старшие офицеры глядели на Мэри как завороженные. Первым опомнился Савельев:
— Вы совершенно правы, майор. Если хотите, я попробую навести некоторые справки по своим каналам. Все всегда оставляет следы, вам ли не знать.
— Буду вам признательна, сэр, — кивнула Мэри и отвернулась к иллюминатору, показывая, что разговор закончен.
Три русских катера приземлились в указанной точке, из двух выпрыгнули, рассыпаясь цепью, десантники, окружившие третий. Наконец открылся люк, трап нащупал твердую поверхность и закрепился в устойчивом положении и высокие гости спустились на Бельтайн. Толпа за формальным гвардейским оцеплением разразилась приветственными криками.