Страница 135 из 143
Ружар попытался обойти Амель, но она преградила ему дорогу. Он грубо оттолкнул ее:
— Отвали, я не могу терять время на таких дур, как ты! — И он ушел.
Амель растерянно смотрела ему вслед. Внезапно ощутив упадок сил, она оперлась о стену. Вот уже трое суток она не спала, боялась за себя и своих родителей. Даже переехала к Соне, чтобы скрыться от опасности. После прихода однажды вечером того человека она ни разу не видела, чтобы кто-то бродил возле ее дома. И все же она ощущала чье-то присутствие, за ней следили. Ей необходимо с кем-нибудь об этом поговорить. На мгновение Амель посетила мысль прийти в издательство и еще раз попытаться заставить Ружара выслушать ее. Или хотя бы поговорить с Клейном. Но она тут же отказалась от этой идеи. Так она добьется только одного: будет выглядеть еще более нелепо. Им обоим и дела до нее нет.
Никому больше нет до нее дела.
Ружар обнаружил Поля у себя в офисе, который он делил с четырьмя другими журналистами. Один из них был уже там, и, чтобы спокойно поговорить, двое заговорщиков направились к кофейному автомату.
— Так вот, существовал некий доверитель, действовавший от лица Общества оперативной обработки, управления и надзора, и теперь я знаю кое-что еще о получателях платежей. В частности, об одном из них, название которого чаще всего встречается в твоей распечатке.
— Кто это?
— «Некстстэп». Это некое товарищество, основанное на совместной деятельности участников, на английский манер. Конторы в Лондоне, а домицилирование [273]на Джерси. [274]
— Акционеры?
— Не известны… Пока.
Ружар в задумчивости покачал головой:
— А что именно они делают?
— Вот это как раз я могу тебе рассказать, они… — Поль не успел договорить.
У дверей редакции раздались взволнованные голоса, среди которых выделялся голос Мишеля Клейна. Послышались крики, звук отодвигаемых стульев. Оба журналиста устремились на шум, чтобы посмотреть, что происходит. Около двух десятков мужчин в штатском и полицейские в форме осаждали помещение.
Обыск.
Ружар увидел, что директор издательства нервно беседует с какой-то худой невысокой черноволосой женщиной с суровыми манерами. Клейн сильно жестикулировал и, оглядываясь по сторонам, кричал об огласке. Когда их взгляды встретились, возникла секундная неловкость, затем он ткнул пальцем в сторону своего репортера.
Худышка кивнула и направилась к Ружару:
— Бастьен Ружар? Я судья Бомгарли. Мне бы хотелось с вами побеседовать. — Она повернулась к трем сопровождающим ее сыщикам. — Эти господа проводят вас к вашему рабочему месту. Я присоединюсь к вам, как только улажу кое-какие детали с господином Клейном.
16.01.2002
Закутавшись в одеяло, Амель сидела на диване в Сониной гостиной. Еще одна бессонная ночь. Она ощущала себя загнанной в угол, окруженной со всех сторон, неспособной в одиночестве нести свою тайну или открыть ее кому бы то ни было. Слишком опасно и слишком неправдоподобно. Она постоянно думала о Сервье. Он больше не давал о себе знать. И она за это на него сердилась. И злилась на себя, что сердится. Он чудовище. Худшее из худших. Он должен заплатить. Хватит уже об этом, но она пока не представляла, как забыть эту историю. Он дал ей уйти и не вернулся за ней.
Или к ней.
В шесть часов, не выдержав, она на цыпочках направилась в кухню. Подруга еще спала, и Амель прикрыла дверь, чтобы не разбудить ее. Поставив чайник, она включила радио, нашла информационный канал и подошла к окну.
Город постепенно просыпался.
Главное сообщение выпуска новостей касалось банковского скандала, в который оказались замешаны многие французские учреждения, подозреваемые в сокрытии масштабной системы отмывания денег между Францией и Израилем. Засвистел чайник. Амель бросила в чашку пакетик чаю и рассеянно продолжала слушать. Комментатор упрекал иронично представленного как «пока не кандидат, но уже почти» первого министра в его слишком запоздалых желаниях. Затем сообщали об окончательном итоге взрыва на юге Франции. Амель налила воды. На мгновение ее внимание привлекла информация об обыске в помещениях редакции Ружара, но ни одной конкретной детали, касающейся обстоятельств или определенных лиц, не прозвучало, а хроникер пустился в долгую обличительную проповедь о необходимости свободы прессы и сокрушительных ударов, обрушиваемых на нее законодательством, чтобы заставить ее замолчать. Амель уже десятки раз слышала подобные речи от некоторых преподов, а особенно студентов Школы журналистики. И даже подписывалась под ними. Теперь они ее утомляли. Они напоминали ей о том ее образе, который она больше не могла выносить.
Радио продолжало перечисление больших и малых бедствий.
Прошлой ночью огонь уничтожил здание в районе Тюильри. Сожалели о каком-то материальном ущербе и одной жертве, шестидесятилетием мужчине по имени Шарль Стейнер, названном бывшим чиновником Министерства обороны, перепрофилировавшимся на частную практику. Очевидно, огонь застал его в помещении Общества оперативной обработки, управления и надзора, где он задержался, чтобы поработать.
Чашка Амель упала на пол и разбилась.
Обыск, прессу снова будоражит.— Согласно открытой судебной информации, дело сектора сбыта оружия вчера приняло новый оборот, когда представительница судебной власти, судья Бомгарли, которой поручено расследование причин нарушения тайны следствия, потребовала обыска в редакции еженедельника. Представительница судебной власти искала доказательства факта сокрытия журналистами Полем и Ружаром имеющихся в их распоряжении конфиденциальных деталей, относящихся к тайне следствия. Речь шла о перечне транзакций, произведенных Люксембургской компенсационной палатой, уже привлеченной к ответственности судьей Бомгарли. Здесь мы подходим к одному из важнейших пунктов в работе журналистов: где начинается и где заканчивается свобода информации? Напомним, что Европейский суд по правам человека уже неоднократно обвинял Францию в подобных юридических практиках…
Жертва пожара в районе Тюильри. «Итог мог оказаться гораздо более плачевным».— Пожар, случившийся вчера вечером в помещениях Общества оперативной обработки, управления и надзора, мог нанести больший ущерб, если бы не сработал установленный в адвокатской конторе на четвертом этаже детектор задымления… Незамедлительно прибывшие на место пожарные смогли быстро локализовать бедствие, однако спасти руководителя общества, Шарля Стейнера, чье тело было обнаружено среди развалин, им не удалось… Бывший высокопоставленный чиновник Министерства обороны, г. Стейнер занялся частной практикой шесть лет назад. Занимавший высокий государственный пост г. Стейнер пользовался большим уважением коллег. У него остались жена и сын, чиновник Министерства сельского хозяйства. Соболезнования уже начали поступать…
Труп на путях.— В ночь с субботы на воскресенье на железнодорожных путях в Эндре обнаружено тело мужчины без признаков жизни. По всей вероятности, он был сбит поездом, проходящим через пустынную нежилую зону. Следствие, немедленно порученное жандармерии, попытается установить, упал ли мужчина на рельсы с поезда или уже находился на них в момент столкновения…
Мировой кубок по футболу: французы жаждут победы…
Понсо поднес к губам чашку кофе.
Рядом с ним Магрелла листал на стойке бара газету:
— Что ты об этом думаешь?
Офицер госбезопасности бросил взгляд на страницу:
— О шансах французской команды? Нулевые. — Пауза. — В остальном, от некоторых совпадений у меня болит голова, поэтому я стараюсь не слишком об этом задумываться. — Новый глоток кофе. — Если же случайно меня коснется, пообщаюсь с детьми — это помогает оставаться сосредоточенным на главном.
273
Установление места платежа.
274
Остров в проливе Ла-Манш в составе Нормандских островов; территория Великобритании.