Страница 57 из 64
Рядом с ними суетились множество людей, выстроившись в цепочку, они передавали друг другу камни. Женщины, дети… мужчины отстреливались со своих мест на стене, гремели мушкеты… пыль, дым создавали нечто вроде грязного облачка, сквозь который Юкки видела всю картину, однако пока еще было чем дышать. Она только чихнула пару раз, не пытаясь еще включаться в работу.
— Отдохни немного, Анна, сейчас мы их. — Марико снова выглянула из-за стены, слегка перевесившись и словно высматривая кого-то. — Теперь пора. Камни на стену. Быстро!
Рядом с воинственной Марико возникли сразу три женщины, которые подняли рыбную корзину, нагруженную булыжниками, и при помощи своей командирши опрокинули ее вниз, тотчас заученным движением пригибаясь и закрывая головы руками. Снизу послышались крики, и несколько быстрых стрелок пронеслось над головами успевших укрыться за стены женщин.
— Так их! — Марико бесстрашно выглянула и тотчас прижалась к уцелевшему косяку стены. — Камни на стену. Живо!
Откуда-то снизу послышались скрежет и глухие удары, так что Юкки почувствовала всем телом, как стена под ней зашевелилась, сделавшись вдруг ненадежной.
— Камни. Вот ведь они как раз под нами. Камни, во имя ваших богов!
Все еще сидящие на корточках женщины, стараясь не поднимать голов, на коленках подползли к уже поднимаемым для них с нижнего яруса корзинам с каменюгами, стараясь подтащить их не будучи замеченными стрелками сегуната. Возможно, те били с какой-нибудь возвышенности, откуда могли видеть тех, кто забрасывал камнями таранящих ворота самураев. Но проверять свою догадку Юкки не собиралась.
Донышко одной из корзин неожиданно отвалилось, и камни посыпались обратно, сопровождаемые выразительными проклятиями Марико.
— Быстрее, быстрее же… — Неугомонная дочь Арекусу оттолкнула одну из женщин и сама потащила за ручку корзины, Юкки взялась за другую ручку, ноша была не из легких. Вместе они по сигналу Марико «раз, два, три» водрузили корзину на край стены. При этом Марико и не думала лишний раз прятаться, кланяясь каждой стреле. Юкки машинально взглянула вниз и обомлела. Среди самурайских шлемов рядовых самураев сегуната красовался золотой с крыльями и тремя защитными полосами счастливый шлем ее мужа!
В этот момент Марико навалилась на корзину, и Юкки, схватив за другую ручку, потянула на себя, просыпая камни на головы тех, кто только что поднимал их на стену.
— Там Минору! Там Минору!!! — перекрикивая грохот, завопила Юкки.
— Минору? — Марико вновь взглянула вниз и, с силой оттолкнув Юкки, перевернула остатки камней на таранящих ворота.
— Там Минору! Минору Грюку! Опомнись!!!
На этот раз Марико со всей силой ударила Юкки по лицу, снова требуя камней. Над ее головой просвистела стрела, но маленькая Марико была словно заговорена.
— Там Минору! Твой родной брат Минору! — попыталась Юкки вразумить бывшую свояченицу.
— У меня нет брата. А откуда ты знаешь? — Марико зло блеснула глазами и, схватив за плечи Юкки, с силой ударила ее об стену. — Ты… шпионка сегуната! Эй, кто-нибудь, ко мне живо!!! — Ее голос потонул в шуме.
— Я знаю тебя, я… — Юкки металась, не решаясь, говорить ли правду. С другой стороны, для того чтобы грамотно солгать, нужно хотя бы представлять, в кого она вселилась. Пока она знала только имя — Анна. Христианское имя, но и что с того? — Я посвящена в твою тайну. — Юкки задыхалась, Марико совсем приперла ее к стене, снизу раздавались монотонные удары, кто-то уже сбрасывал камни на головы выламывающих ворота, заняв их место.
«Исчезнуть? Выбить душу из этой злодейки, готовой убить собственного брата? Но тогда Арекусу ни за что не простит ее. А она не скажет… Нет, лучше вытерпеть сколько можно, выяснить хоть что-то и…»
— Тебе сказал отец Марк? — Злобные глаза Марико не предвещали ничего хорошего, Юкки ощутила, как в шею уперлось нечто острое, одно движение и…
— Мама, переходите в западное крыло. Прошу вас, — раздался молодой голос, и тотчас хищница Марико выпустила свою жертву.
— Что я забыла в западном крыле, Сиро? — Она никак не могла отдышаться.
— Там вы сейчас принесете большую пользу, — спокойно возразил ей юноша в броне и серебристом шлеме.
— Отец Марк рассказал Анне о семье Грюку! — Марико ткнула в грудь Юкки грязным пальцем с обломанным ногтем.
— Это неудивительно, Анна — моя невеста. — Сиро нежно обнял Юкки, оттесняя ее от матери.
— Но она… она… — Марико не находила слов.
— Идите в западное крыло, мама. Здесь достаточно народа, кроме того, скоро зайдет солнце, а в темноте они не рискнут пойти на повторный штурм. Наши стены выдержат еще несколько дней, не стоит беспокоиться. — Его голос был мягким и обволакивающим, а рука, обнимающая ее стан, теплой и надежной. Подчиняясь волшебной музыке слов Амакуса Сиро, Марико вернула на место меч и спокойно пошла на новый пост.
— Тебе следует держаться как можно дальше от моей матери, Анна. — Сиро подал ей руку, они спустились со стены, минуя людей, передававших наверх камни, каждый из которых норовил заглянуть своему командиру в глаза, коснуться его одежды. Самые смелые оставляли камни, пытаясь заговорить с ним. Хотя бы поздороваться, получить в ответ чуть заметный кивок.
— Там, внизу, Минору Грюку, — на всякий случай сообщила Анна, меж тем глухие удары действительно прекратились.
— Я бы не хотел, чтобы пострадал мой дядя. Но он сам выбрал свою судьбу. — Сиро грустно улыбнулся. — Я рассказывал тебе, как в самом начале войны попал к нему в плен и как он отпустил меня, выяснив, что я его племянник. Мне жаль, что мы в разных лагерях, но…
— Он бы мог спасти тебя, Минору, он знаешь какой хороший? Он, как его отец Арекусу, — затараторила Юкки, запоздало обрывая себя на полслове. Слава Будде, из-за грохота Сиро не успел разобрать ничего из сказанного.
Вместе они вошли в полуразрушенный замок, в длинных коридорах которого лежали раненые, и, протиснувшись к лестнице, пошли наверх. Стоящие на посту при входе на второй этаж самураи повскакивали при виде командира и тотчас снова сели на корточки, когда тот со своей невестой скрылись из вида.
— Отец Марк говорит, что жизнь каждого человека священна, и мы не можем отнимать ее даже у тяжелораненых, но если бы он объяснил, чем их лечить, когда в замке закончились почти что все медикаменты. Мы кормим их, урезая пайки здоровых воинов, и здоровые из-за недоедания делаются слабыми. Почему нельзя обезглавить людей, избавив их от дальнейших мучений? Хотя бы тех, кого спасти невозможно? Кому нужно это милосердие?
Они прошли по длинной анфиладе комнат, седзи в которых были частично разрушены, и, оказавшись возле двери, напротив которой была расположена ниша с полочкой счастливых богов, Амакуса сам открыл перед Юкки дверь. Просторный зал был почти полностью лишен обычных для жилых помещений татами. Вероятно, Сиро отдал их лежащим в коридорах раненым, посреди зала стояла искореженная, должно быть, при падении пушечка. Возможно, ее пытались починить, но поскольку она не участвовала в бою, было понятно, что убийственная штуковина не в рабочем состоянии. Под ногами хрустело мелкое крошево. Впрочем, тут было более-менее тихо и спокойно.
— Позволь, я осмотрю твое плечо? — Сиро усадил Юкки на подушку, предварительно стряхнув с нее мусор.
— Все уже прошло, — затрепетала под ласковыми прикосновениями Юкки.
— Сейчас действительно пройдет. — Он достал из-за пояса какую-то зеленую пахучую мазь и, обнажив плечо Юкки, начал нежно втирать ее в кожу.
— У тебя нет зеркала? — В этот момент Юкки больше всего на свете хотела увидеть, какая она — невеста главного мятежника в стране. Красивая или нет? Невесты и жены не обязательно должны быть красивыми, достаточно, чтобы были родовитыми или просто богатыми. А он, Сиро, все-таки здесь вроде полевого командира или как его — главный христианин? Как в свое время был Кияма, глава даймё христиан. Интересно, есть ли у бунтовщиков даймё, или тут все крестьяне и ронины?