Страница 20 из 74
Амакаву вырвался из рук Тахикиро и, выхватив меч, отбил направленный в сторону воительницы клинок, резанув вторым мечом поперек горла не успевшего отразить удар разбойника.
Желая остаться неуязвимым, бородатый ронин попытался кольнуть Тахикиро копьем, прикрываясь ее собственным конем. Он наносил короткие быстрые уколы, после чего прятался за круп перепуганного животного. Одновременно другой бандит попытался срубить ей голову, резанув воздух возле горла. Тахикиро мгновенно отстранилась, приседая и одновременно нанося удар снизу вверх и как бы накалывая ронина на свой клинок.
Она успела перекатиться в сторону, давая смертельно раненному врагу место для падения. Как вдруг что-то громадное рухнуло сверху на нее, придавливая невероятной тяжестью.
Обливаясь лошадиной кровью, Тахикиро попыталась выбраться, но это было невозможно. В тот же момент один из ронинов саданул Амакаву по спине, на какое-то время выбив из легких воздух. Амакаву не удержался на ногах и полетел носом в пыль. Прикрывший его было самурай не успел встать между ронином и сыном господина, как невидимый лучник сразил его стрелой в глаз.
Тахикиро почувствовала сильную боль в руке, когда кто-то вытащил ее, полумертвую, из-под уже остывшего трупа коня. Вокруг была непроглядная ночь.
Плеснув воительнице в лицо водой, ронин помог ей подняться и, показав, в какую сторону следует идти, чтобы предупредить о случившемся господина, всунул ей в руку чей-то меч.
- Кто ты такой? - Тахикиро не верила в собственную удачу.
Но незнакомец только подталкивал ее к зарослям камыша, через которые она с отрядом проезжала еще днем.
- А где Амакаву? В отряде был мальчик. - Она схватила своего спасителя за грязную одежду, понимая, что сейчас ее сил едва хватает, чтобы самой не упасть к ногам ронина, а не то чтобы удержать его.
- Парень жив.
Судя по голосу, ее спаситель был не старше Амакаву. Тахикиро пригляделась, его лоб еще не был выбрит. Хотя, если он не был самураем, ему и не полагалась самурайская прическа.
- Он единственный, кто остался в живых, остальные...
Тахикиро и без него поняла, что случилось с остальными.
- Почему ты спасаешь меня? - продолжала она цепляться за грязную одежду разбойника.
- Ты ведь служишь Арекусу Грюку?
Борясь с невероятной головной болью, Тахикиро нашла в себе силы кивнуть.
- Я должник Арекусу Грюку. Он пощадил меня, и теперь я должен вернуть ему должок.
- Как твое имя?
- Передайте господину Грюку привет от ронина Гёхэя. Возможно, он запомнил меня. Во всяком случае, из всех разбойников он пощадил только меня.
- Пойдем со мной к моему господину, он примет от тебя клятву верности, и ты будешь носить два меча, как это и положено самураю. - Тахикиро чувствовала, что если парень отпустит ее, одна она не пройдет и несколько шагов, голова раскалывалась. - Не возьмет - будешь служить мне. Я добро помню.
- Я постараюсь догнать вас, госпожа. В любом случае, я явлюсь к вашему господину и доложусь по полной форме. А пока я должен вернуться к этим людям и попытаться спасти сына господина.
- Он не ранен? За него потребуют выкуп?
- Я не знаю. - Не без труда ронин отцепил пальцы воительницы от своего грязного рукава. - Вчера к нам присоединились какие-то самураи, наш главный не говорит, из какого они клана. На кимоно нет гербов. Ну ни одного. Эти люди хорошо платят за юношей. Особенно за юношей из самурайских семей. Не знаю, кому они понадобились, но я и сам вынужден прикрывать лицо шляпой, а то, боюсь, как бы меня тоже не продали этим черным.
- Самураи в черных кимоно? - Тахикиро качнуло, но она устояла на ногах. - Узнай, куда они повезут Амакаву. Для чего им вообще мальчики. Хоть что-то, имя хозяина, из какой провинции.
- Как я сделаю это? - Ронин хотел было уйти, но слова Тахикиро остановили его.
- Как, как? В каждой провинции свой говор, неужто никто из этих молодчиков за время пребывания у вас рта не раскрыл? Расспроси об их службе? При замке служат или при усадьбе? Какие деревни ближе. Что рядом: река или бухта? Горы? Да мало ли что еще. Начни с того, какую рыбу они предпочитают на обед? Ответят, соображай: речная она, озерная или из моря? Дальше крути... Соберешь сведения, найдешь нас при иокогамском порту, деревня Андзиро или замок Грюку, меня Тахикиро зовут. Ко мне иди. Меня не будет, ищи Грюку-сан или Фудзико-сан - супругу его. В общем, захочешь, отыщешь.
- Спасибо. - Гёхэй поклонился Тахикиро и тут же боязливо скорчился, застигнутый внезапно появившейся из-за облаков луной. - Прощайте, Тахикиро-сан. Дорогу без труда найдете, сначала через камыши, а там уже рукой подать. Вы только по самой дороге не ходите, как бы эти черные чего не пронюхали, в погоню не пошли.
На прощание спаситель слегка подтолкнул Тахикиро в спину, так что она чуть было не свалилась в камышовые заросли.
Надо идти, надо успеть передать о случившемся господину, надо уйти как можно дальше, пока они не спохватились, что меня нет. Запекшаяся лошадиная кровь отвратительно воняла и стягивала кожу лица, о край кимоно, где эта самая кровь успела запечься, можно было порезаться.
Тахикиро спустилась к ручью, где, упав на колени, долго пила воду. Хотелось лечь и поспать, но она боялась, что когда рассветет, разбойники могут обнаружить ее. Поэтому, кое-как умывшись, она побрела в непроглядной темноте, качаясь и то и дело спотыкаясь о невидимые в ночи корни деревьев.
Глава 15
ГОЛУБАЯ СТРЕЛА
Нищие, которых карма за непонятные заслуги подняла до небес, сделав важными слугами в доме господ, относятся с пренебрежением к любому, кто стоит ниже их или пришел в дом к хозяину с прошением. Самурай не должен обижать людей, пришедших за помощью. Поступая так, он уподобляет себя худшим из слуг.
Для показательного выступления перед своим даймё, его семьей и челядью на плац были выведены несколько десятков молодых самураев, каждый из которых спешил произвести самое благоприятное впечатление на своего сюзерена.
Кияма, его сын Умино, невестка и ее придворные дамы располагались на специальном помосте, откуда было удобно наблюдать за происходящеим.
Первым испытанием по традиции была стрельба из лука. Поочередно юноши натягивали тетиву, целясь в сделанные из соломы чучела. Потом вдруг чучела словно ожили, начав передвигаться по специальным лебедкам, так что воинам пришлось поражать движущиеся мишени.
Произведшие выстрел самураи коротко кланялись зрителям, после чего возвращались на изначальные позиции.
После новичков свои таланты демонстрировали мастера. Таковых в отрядах Кияма было трое. Старшему пятьдесят, он происходил из рода самого Накамуры и носил точно такое же имя, как и его легендарный предок Накамура Кита. Среднему сорок два, кличка Муцу (как сразу же догадался Кияма, не настоящее имя, скорее название провинции, откуда явился стрелок). Но Муцу так Муцу, Кияма не привык разбрасываться мастерами и не задавал лишних вопросов, хотя лично для себя отправил в провинцию Муцу агента с приказом разузнать, кто таков мастер-лучник и чем знаменит? Очень скоро выяснилось, что новый лучник никакой не Муцу, а выходец из довольно-таки известной самурайской семьи Авадзитё, сбежавший из своего клана после того, как укокошил собственного братца, оказавшегося более удачливым в любви, нежели он. Узнав, что его невеста встречается с его же старшим братом, Авадзитё Оми выследил любовников, и когда те собирались лечь в постель, выпустил в братца через седзи сразу же шесть стрел! Подвиг из разряда невозможных, и оттого он казался Кияма столь прекрасным и впечатляющим. Впрочем, прекрасным его признали и старейшины рода, которые, испытывая трепет перед явленным им искусством, не посчитали возможным лишать Японию столь сильного лучника, отчего и не стали преследовать Авадзитё Оми, дав ему возможность исчезнуть.