Страница 19 из 74
К обеду доктор велел жене даймё, его наложницам и сыну с невесткой отправляться в храм и молиться за здоровье главы рода Фудзимото.
Немного пришедший в себя после событий бессонной ночи Кияма подписал несколько важных указов, отдал распоряжение насчет пошива новой формы для своих самураев и продиктовал несколько записок друзьям, среди которых было зашифрованное послание в орден 'Змеи'. Гонцы, которым не разрешили ни попрощаться с семьями, ни переодеться в более удобную дорожную одежду, тут же были посажены на коней и в паланкины, чтобы немедленно тронуться в путь. Те из гонцов, которых судьба посылала в провинциальные или горные районы, должны были скакать на лошадях, что, конечно, получалось быстрее, но зато и хлопотнее, нежели ехать в удобном паланкине.
К ужину Кияма неожиданно появился в сосновом зале , где ужинали его безутешные родственники. Даймё был очень бледен, под глазами у него почернело, щеки ввалились, а нос слегка вытянулся и заострился. Тем не менее он опирался на руку своей младшей и самой любимой наложницы, которая, по словам Кияма, как раз и вернула его к жизни. В подтверждение своих слов он нежно похлопывал зардевшуюся от смущения Кики по животу, уверяя, что после благотворного воздействия на его организм девушки он тоже оставил ей подарочек, и через положенные девять месяцев она, безусловно, родит ему сына.
Все поздравили Кияма и Кики.
На закате того же дня около деревни Хатадзюку, практически на подворье храма Соун, в дальних складских помещениях были обнаружены тела трех недавно убитых подростков. Все мальчики были чисто вымыты, все были достаточно красивы и ухожены. У всех на теле остались следы от веревок. Все перед смертью претерпели различные пытки и все были умерщвлены при помощи колющего или режущего оружия.
Учитывая, что двое из троих были вскоре опознаны как дети местных крестьян, пропавших несколько дней назад, дело могло никогда не дойти до даймё Кияма, в чьих владениях, собственно, и произошли убийства, но в последний момент, когда тела детей уже хотели по обычаю сжечь, находящийся по поручению в Хатадзюку конюх даймё опознал одного из мальчиков как сына покойного ныне казначея господина Кияма.
После опознания погребение было отменено, и все три тела были аккуратно уложены в паланкины и отправлены прямехонько в замок Фудзимото, где их должен был осмотреть лично начальник замковой охраны даймё Кияма Муцумура-сан.
Глава 14
ТАХИКИРО
Последнее время мужчины стали слабы и очень хитры, они находят тысячи уловок, чтобы отказаться от кайсаку. В наше время пульс большинства мужчин сходен с женским, и им, о Будда, помогают женские лекарства. Это явственнейшим образом указывает на то, что мир скоро рухнет.
Впрочем, есть немало женщин, пульс которых - пульс войны. Жаль, но мужские лекарства им совершенно не подходят... загадка загадок.
Токугава Иэясу. Из сборника сочинений для отпрысков самурайских семей.
Разрешено к прочтению высшей цензурой сегуната.
Писано в год начала правления 1603-й, замок в Эдо
Не имея собственных детей, Тахикиро давно уже привыкла к ребятам Ала и Фудзико, считая их чуть ли не своими собственными, и вот такое невезение. Амакаву...
Тахикиро сплюнула, бросая недружелюбный взгляд на племянника.
Ну чем не жилось парню? Было также непонятно, отчего Алу не пришло в голову зарубить мерзавца тут же во дворе, вместо того чтобы вымещать гнев на не в чем не повинной изгороди. К чему понадобилось отправлять опозорившего себя самурая продолжать бесчестить свой род, да еще не куда-нибудь, а в ставку своего сюзерена?!
Хотя, возможно, господин втайне надеется, что его нерадивый, принесший в дом позор отпрыск сгинет где-нибудь по дороге. Но в этом случае ему следовало уточнить свой приказ.
Тахикиро не любила разгадывать загадки, но с другой стороны, не имея ясного приказа казнить Амакаву, она не могла даже толком подстроить ловушку, окруженная двумя десятками сопровождавших их самураев, каждый из которых почел бы за честь прирезать ее, защищая наследника своего господина.
Они проехали мимо нескольких рисовых полей, не встретив там никого, свернули мимо ручейка, по берегам которого крестьяне недавно высадили молодые деревца, где, спешившись, были вынуждены идти какое-то время, расталкивая камышовые заросли. Тахикиро бывала здесь во время военных действий Токугава-сан против враждебных ему даймё, и поэтому немного помнила дорогу, кроме того, у нее с собой была отличная походная карта, благодаря которой она рассчитывала пройти напрямки, сэкономив таким образом время.
Ближайшей остановкой предполагалось сделать небольшую деревеньку, где за малые деньги можно было найти себе угол и ужин.
Конечно, самураи могли заночевать и в поле, подумаешь, большое дело, где кинуть свой футон, но, раз уж по дороге есть деревня, к чему скупиться?
На конях были только Тахикиро и Амакаву, остальные шли всю дорогу пешком, производя при этом забавный звук тренькающей бамбуковой брони. Перед выездом Тахикиро лично проверила, чтобы ее люди взяли с собой пару луков, короткие, удобные в походе щиты и, естественно, чтобы прикрыли шлемами свои непутевые головы.
'Мужчины, они как дети, - рассуждала про себя Тахикиро. - Думают, раз лето, птички поют, в траве жучки возятся, бабочки летают, то и злых людей поблизости не окажется. Наивные. Погибнут сами - их дело, но если не защитят сына хозяина - не будет им покоя и на том свете!'
Тахикиро и ее люди выбрались наконец из зарослей камыша. Оглаживая шею коня, воительница кивнула Амакаву, мол, давай наперегонки, и на рысях они взлетели на холм. За ними, перейдя на бег, следовали вооруженные до зубов самураи. Бамбуковые латы стукались о щиты, мешки с продовольствием, луки и колчаны, полные стрел, били по спинам.
Отвернувшись от своих людей, Тахикиро придержала жеребца, приказывая Амакаву сделать то же самое. Шагом они вошли в не?обычно тихую деревню, где по улицам уныло бродила только старая шелудивая сука да летала мошкара.
- Не похоже, чтобы разбойники, - подумав, сообщил один из сопровождающих их самураев. - Разбойники все вынесли бы отсюда, людей порезали, а дома сожгли. Может, люди сами куда-то запропастились? Может, староста за какой-нибудь надобностью вызвал их, может, они все вместе рыбу ловят или строят что-нибудь для господина, а?..
- Ага, с грудными детьми и стариками. - Тахикиро напряглась. - Может быть, ну ее - деревню, переночуем в поле или в лесу, а то кто его знает, что-то тут не так, птицы-то не поют, может, зараза какая... может, колдовство.
Но колдовства не было, вдруг один из самураев Тахикиро выгнулся, точно лук, и завалился на бок с торчащей из груди стрелой.
Без команды трое самураев тотчас же прикрыли Амакаву и Тахикиро щитами. Прижимая к земле отчаянно отбивающегося племянника, Тахикиро слышала топот множества ног и звяканье клинков.
- Лук мне, дайте же мне лук! - вскрикнула она, все еще прижимая Амакаву и пытаясь разглядеть, что же происходит.
В считаные секунды они оказались окружены грязными оборванцами, вооруженными длинными ножами и мечами. Ближайший от нее самурай, приняв на щит удар коротким мечом, тут же кольнул противника длинным выпадом и, увеличив между ними расстояние, выбросил перед собой деревянный щит, ломая противнику ребра.
Почти все ронины были одеты в лохмотья, хотя взгляд Тахикиро быстро приметил троих или четверых, одетых в черные ладные кимоно без каких-либо гербов самураев. Эти были при двух мечах, и их лбы, в отличие от прочей голытьбы, были чисто выбриты. Ни дать ни взять - настоящие самураи. Впрочем, не до разглядывания было.
Неожиданно один из самураев, защищающий Тахикиро и Амакаву, упал, открывая перед Тахикиро зрелище боя. Другой ее защитник, закинув щит на спину, теперь схлестнулся на мечах с высоким и худым ронином.