Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 38

— Где этот Бань Фэн сейчас? — перебил Е Биня судья.

— Он сбежал из города вчера вечером, ваша честь, и мы надеемся…

— Хорошо, об этом расскажете в свое время, — сказал судья. — Где, когда и кем было обнаружено убийство?

— Сегодня утром, — начал Е Бинь, — мой брат отправился к Баню. Он долго стучался, но никто не открывал. Тогда брат испугался, что что-то случилось, потому что, ваша честь, сестра с мужем обычно по утрам никуда не ходят. Он побежал домой, чтобы…

— Постойте, — оборвал его судья Ди. — Почему твой брат сперва не спросил соседей, не видели ли они Баня с женой?

— Их дом находится на отшибе, ваша честь. В соседних домах давно никто не живет.

— Понятно. Продолжайте.

— Мы с братом побежали вместе к дому Баня, ваша честь, — они живут недалеко от нас, всего через две улицы. Мы снова стали колотить в ворота. Никто не открывал, тогда мы перебрались через ограду и оказались у задней стены дома. Там были раскрыты два окна, брат подсадил меня, и я смог заглянуть внутрь…

На этом месте голос рассказчика прервался. Несмотря на холод, по лицу Е Биня струился пот, но через несколько секунд несчастный овладел собой и заговорил снова:

— Ваша честь, на лежанке печи я увидел обнаженное тело сестры. Она была вся в крови. Я закричал от ужаса и упал вниз, брат помог мне подняться, и мы бросились бежать за квартальным.

— Истец, успокойтесь. Расскажите все по порядку. — В голосе судьи слышалось искреннее сострадание. — Как вы определили, что ваша сестра мертва, а не ранена?

Е Бинь не ответил. Его лицо исказилось от ужаса; наконец, подняв взгляд на судью, он проговорил:

— Ваша честь, она… у нее не было головы!

В зале суда повисла мертвая тишина.

Судья Ди, машинально потеребив бороду, откинулся на спинку скамьи.

— Продолжайте. Вы сказали, что вместе с братом пошли за квартальным.

— Квартального мы встретили прямо за углом, ваша честь, — немного успокоившись, продолжал Е Бинь. — Я рассказал, что увидел в доме, и еще сказал, что не знаю, где сам Бань Фэн, может быть, его тоже убили. Мы попросили позволения взломать дверь. Но, к моему ужасу, квартальный Гао сказал, что накануне видел Бань Фэна на улице с большим мешком! Бань Фэн тогда сказал Гао, что уезжает по делам на несколько дней…

— Этот ублюдок убил нашу сестру! — закричал Е Дай. — Пусть ваша честь найдет его, умоляю, найдите его, пусть его скорее казнят!

— Где сейчас Гао? — спросил судья.

— Я просил его пойти в суд с нами, — ответил Е Бинь, — но он остался сторожить дом, чтобы никто не вошел.

Судья Ди кивнул.

— Ну, хоть кто-то тут не теряет головы и знает, что надо делать, — прошептал он на ухо десятнику Хуну.

— Сейчас писец прочтет вслух запись вашей жалобы, Е Бинь. Если он все записал правильно, вы с братом приложите к бумаге большие пальцы.

<b>Братья Е сообщают об убийстве</b>

Писец встал, зачитал текст, и, когда братья Е заверили его отпечатками больших пальцев, судья объявил:

— Я отправлюсь вместе с помощниками на место преступления. Вы пойдете со мной. Но прежде чем выйти, опишите, как выглядит ваш зять Бань Фэн. Писец запишет с ваших слов, и мы разошлем словесный портрет по всем военным и гражданским постам. За одну ночь Бань Фэн далеко уйти не может, тем более что дороги сейчас плохие. Его скоро задержат. Суд раскроет убийство, и виновный будет наказан! — С этими словами судья ударил молотком по столу и объявил заседание закрытым.

Судья, Дао Гань и Хун зашли в кабинет, и первым делом судья подошел к печке и протянул озябшие руки к огню.





— Подождем, пока Е Бинь даст описание Бань Фэна, — сказал он.

— Вот что мне кажется странным, — заметил Хун, — так это отрезанная голова!

— А может, Е Бинь просто не разглядел в темноте? — предположил Дао Гань. — Там могла быть тень, или просто голову закрывал угол печи, или еще что-нибудь…

— Скоро увидим, — ответил судья.

Служка принес бумагу с описанием внешности Баня. Судья переписал текст, отдал бумагу обратно писцу, приказав ему отнести ее на ближайшую заставу военных приставов и проследить, чтобы те незамедлительно занялись розыском бежавшего.

Во дворе судью уже ждал паланкин. Ди сел, жестом пригласив Хуна и Дао Ганя последовать за ним, и восемь носильщиков, четверо спереди и четверо сзади, подняли паланкин на плечи. Шестеро приставов во главе со старостой ехали на конях вслед за судьей. На главной улице города приставы били в гонги и кричали:

— Дорогу, дорогу! Дорогу господину уездному начальнику!

Прохожие шарахались в стороны, освобождая путь.

Процессия проехала мимо Храма Бога Войны и довольно быстро оказалась на длинной и узкой улочке, на левой стороне которой тянулся ряд лабазов, а справа была высокая стена с множеством дверей. Несколько человек прижались к этой стене, пропуская паланкин.

Наконец носильщики опустили паланкин на землю. Судья Ди открыл дверь, и к нему приблизился человек с приятным, открытым лицом. Почтительно помогая судье выйти, он представился:

— Я Гао, ваша честь, надзиратель юго-восточного квартала.

Судья оглядел улицу.

— Здесь, я смотрю, совсем немноголюдно, — заметил он.

— Да, ваша честь, — ответил Гао, — это ведь бывшие солдатские кварталы. Вы видели лабазы? Раньше, когда здесь стояла армия, в них держали провиант, а теперь они стоят пустые. Но после того как войска ушли отсюда, многие горожане пожелали перебраться в пустующие дома. Тогда же переехали и Бань Фэн с женой.

— Как! — Дао Гань не смог скрыть своего изумления. — Торговец древностями — и по собственной воле поселился в таком заброшенном месте? Да здесь же и кондитерская лавка прогорит, не то что ювелирная торговля!

— Да, странно, — согласился судья. — Страж, ты знаешь, почему он жил именно здесь?

— Бань Фэн обычно сам приходил к своим покупателям с товаром, ваша честь, — проговорил Гао, — здесь у него не было торговли.

Задул резкий ветер, и судья, поежившись, попросил Гао скорее проводить их в дом. Пока они шли через большой и пустой внутренний двор, Гао объяснил, что к дому Бань Фэна примыкают справа и слева два дома, но в них давно уже никто не живет. Они прошли через проходное помещение, обставленное недорогой деревянной мебелью; задняя дверь вела во внутренний двор. В середине двора зиял колодец, около колодца была скамейка.

Гао показал судье на три двери.

— Средняя ведет в спальню, левая — в мастерскую Бань Фэна и дальше в кухню, правая — на склад.

— Был здесь с утра кто-нибудь? — быстро спросил судья Ди.

— Никого, ваша честь. Я никого не пускал дальше внутреннего двора. На месте преступления никто ничего не трогал.

Судья одобрительно кивнул и зашел в спальню. Первое, что бросалось в глаза при входе, — печь с широкой лежанкой, покрытой толстым шерстяным одеялом. На одеяле было тело женщины; убитая лежала на спине, руки ее были связаны, а ноги широко раскинуты. Голова отсутствовала, шея заканчивалась кровавым месивом. Все тело было в запекшейся крови, и одеяло было перепачкано кровью.

Судья Ди поспешно отвернулся и, стараясь не смотреть на тело, оглядел комнату. Между окнами помещалось зеркало, перед ним был стол; над зеркалом висело полотенце. Из окна дул сильный ветер, и полотенце трепыхалось на сквозняке.

— Заходите! — позвал судья Дао Ганя и десятника. — Ты, — обратился он к Гао, — стой за дверью и следи, чтобы никто не вошел и не помешал нам. Когда придут Е Бинь и Е Дай, попроси их подождать в гостевой зале.

Едва дверь за Гао закрылась, судья принялся за тщательный осмотр места преступления. В углу он увидел одежные сундуки, обитые красной кожей, — их было четыре, по числу сезонов года. Там же стояли низенький лакированный столик и две табуретки. Кроме этой мебели, в комнате больше ничего не было.