Страница 17 из 36
Одно обидно, после этого на необитаемые острова начинающих шахматистов полным-полно набежит, как кроликов.
– Дай мне шахматы, – оказал я Гринбергу. – Сам с собой сыграю.
– А ты ферзю от королевы отличить можешь? – опросил Рой. Но Гринберг уже протянул мне шахматы:
– На, бери… Только у черного короля голова отломана.
– Ничего, разберусь, – ответил я.
– А может, со мной сыграешь? – вдруг оживился Гринберг.
– Врешь? – я испугался и в то же время обрадовался. – Со мной?
– Да лучше с тобой, чем с Роем, – умно заметил Левка, расставляя фигуры.
– А чем я хуже! – вспылил Рой. – Чур, я второй. Играю с победителем.
– И я!… И я!… – зашумели остальные пираты, и тут же выстроилась очередь.
Игра началась. Левке достались белые.
Рой шумно дышал мне в затылок и мешал думать. Поэтому я стал повторять Левкины ходы. Левка двинул вперед пешку. Я тоже двинул пешку вперед. Левка пошел конем. Я сделал то же самое. Левкин конь съел мою пешку. Мой конь тоже не оплошал. Пираты оживленно шептались за спиной:
– Королевский гамбит!… Индийская защита!… Система Петросяна!…
Левка начал нервничать и сбил своим офицером мою королеву. Мой король не растерялся, и Левкиного офицера с доски словно ветром сдуло.
– Ну что, ничья? – гордо спросил я.
Левка страшно растерялся и… сделал мне мат в три хода.
Но зато у меня были целы почти все фигуры, если не считать пешки и королевы.
А вот у Роя Левка посбивал почти все фигуры, оставил Славкиного короля одиноким и наглухо «запер» в углу.
Рой начал кричать, что это случайность, что он лучше меня играет. Но когда Лейка обыграл его десять раз подряд, Славка вконец разозлился.
– А у меня зато мускулы! – обиделся он, согнул руку в локте и стал совать Левке под нос вздувшийся бицепс.
Но Левка сказал, что на мускулы ему наплевать. Сейчас атомный век, и сколько бы Рой ни качал силу, все равно он не станет сильней, чем шагающий экскаватор.
Рой надулся, взял гантели и ушел на двор.
Со Спасибо Левке пришлось попотеть. И не потому, что Олег играл хорошо. Просто он долго думал. И Левка весь извелся, по сто раз хватаясь за ферзю и ставя ее на место, когда Олег, вопреки всем правилам, начинал «передумывать» уже сделанный ход. Но зато когда Левка дорывался до хода, то не разменивался на пешки, а крошил направо и налево слонов, коней, тур.
И хочешь – не хочешь, подошел такой момент, когда все поняли, что еще один ход, и Спасибо не миновать мата. Олег так глубоко задумался, что Левка понял: он будет думать день, неделю, год, но так и не осмелится сделать никакого хода.
Поэтому Левка поспешно сказал:
– Ничья!
Спасибо нехотя согласился – мы его уговорили.
Зато потом я несколько раз видел, как он вечерами, тайком вынув Левкины шахматы, расставлял фигуры и все думал, думал, как избежать мата. Вздыхал, клал доску на место. А на следующий день доставал снова.
Но особенно жестокое сражение разгорелось у Левки с моим братом.
Сначала Ленька играл по моей системе, повторял Левкины ходы.
Потом, когда Гринберг перешел в наступление, он горячился и негодовал, как Рой.
Затем он основательно задумывался, как Спасибо, испытывая Левкино терпение.
Но ничего не помогало.
Мат был не за горами.
Но вдруг, несмотря на то что Гринберг сбил у него еще одну фигуру, положение резко переменилось.
Ленька двинул свои войска в наступление но всему фронту.
Шах!
Шах!
Шах!
Гринберг еле успевал спасать своего короля.
Ребята торжествовали. Все они злились на Гринберга, который небрежно нанес им поражение. И поэтому страшно хотели, чтоб Ленька выиграл.
Все стали помогать Леньке советами, куда какой фигурой пойти. А Гринберг, который страшно любил подсказывать всем на уроках, почему-то разозлился, расстроился:
– Все на одного, да?! Обрадовались!…
Грунькин радостно пожал мне руку:
– Молодец, Помидоров! У тебя брат – во! Завидуют! Небось у самих такого брата нету!
Люблю я моего брата! Он и сильный, и ловкий, и находчивый, и в беде никого не бросит.
А способности у него неимоверные. Только раскрываются они не всегда, а в самые трудные минуты.
Жил у нас во дворе парень один – Юрка Бревнушкин. Солидный такой, важный. Все его так и звали: Юрий Федорович. Ленька еще третий класс кончил, а он уже десятилетку. Приходит Юрий Федорович к моему брату и говорит:
– У меня с русским неважно. Сдай, Леня, за меня экзамены в институт. А я тебе пол-литру поставлю.
Ленька наклеил свою фотокарточку на его экзаменационный билет и пошел на экзамен. Его пускать не хотели:
– Что это вы такой маленький?
– Мал золотник, да дорог! – ответил Ленька и прошел.
Сдал Ленька экзамен на «отлично». А Юрий Федорович его обманул – пол-литра не поставил:
– Мал еще!
Пошел сдавать сам – и на другом экзамене провалился. А зря он пожадничал, Ленька все равно водку не пьет, а только квас хлебный.
– Мат! – ликующе закричал Ленька.
– Ура! – гаркнули ребята.
Криво улыбаясь, Гринберг пожал ему руку, еще раз взглянул на доску, словно не веря в поражение, и вдруг разбушевался:
– А где твой король? Где?
– Какой король? – удивился Ленька. – Я без короля играл.
– К-как?
– Ты же его сбил!
И правда – Левка вгорячах съел того самого черного безголового короля – наверное, принял эа пешку. А Ленька и рад стараться!
Ленька – он такой, без обмана не может! За ним глаз да глаз нужен! Чуть что – и обманет запросто, и разыграет, и в беде бросит, и в институт он ни за кого экзамен не сдавал.
Вот за это я его и не люблю!
Глава 7.
Наблюдаю со стороны
Переворот – дело серьезное. Он требует ооновательной подготовки, выдержки, находчивости и смелости.
Выдержка у меня, конечно, железная. Вот уж сколько Ленька ходят в капитанах, а я все терплю и только сегодня решил действовать.
Находчивость моя всем известна! Однажды он у меня загадочно опросил:
– Ну как?
– В восемь! – таинственно ответил я.
– Что – в восемь? – опешил Ленька.
– А что – ну как?
Больше он мне глупых вопросов не задавал. И правильно делал, потому что с тех пор даже он поверил в мою исключительную находчивость.
Про смелость я и говорить не хочу. Моя смелость вошла в поговорку. По всему городу ходит: «Быть смелым здорово – учись у Помидорова. И не у Леньки старшего, а у братеня младшего». У меня, то есть!
Про меня и легенда ходит, сказочная быль. Сидим мы однажды в кино и смотрим «Белоснежку и семь гномов».
Как только появилась ведьма, у всех в зале волосы дыбом встали – экрана не видно!
А Ленька опустил голову и на ведьму не смотрит, боится.
Вдруг под его сиденьем кто-то как заворочается.
– А-а-а!!! – с перепугу завопил Леныка и – из зала, а за ним – человек сорок.
Паника!
А оказалось, это какой-то дошкольник со страху под его сиденье спрятался.
Потом Ленька всем по секрету говорил, что меня хотел напугать. Как будто ему кто-то поверит?!
Обо всем этом я и рассказал Грунькину и Спасибо, когда разбудил их в два часа ночи, а может, и позже. Каждому понятно, почему я начал с них. Больше мне было не с кого начинать. Ленька над ними все время подсмеивается, разыгрывает и обманывает их, как белых куропаток. А они тоже – пираты, если на то пошло! Если они будут за меня, плохо Леньке придется.
Четверо против троих! (Один Спасибо двух стоит!)
Правда, Грунькин – золотая рыбка… Зато бегать умеет, связным будет.
А остальные сами поймут, что с Ленькой им не по пути. Ему бы сначала в матросах походить годика два, пусть поучится, жизненного опыта поднаберется, а потом сдавать на капитана – может, и примут!
И об этом я рассказал ребятам. Только от Грунькина скрыл, что он – золотая рыбка и что бегать ему не перебегать с моими секретными приказами.