Страница 64 из 83
– Пошли, – предложил я. – Поговорим на улице. С меня достаточно этого места.
Хэнк кивнул уже с другой улыбкой.
– Не заставляй меня говорить об этом дважды. Это место вызывает у меня нервную дрожь.
Снаружи воздух был бодрящим, и мы прислонились к высокой, на уровне груди, бетонной стене, наблюдая за движением транспорта по Мэйн-стрит. Полдень был в разгаре, солнце казалось низким и золотым. В двух окружных судах все еще продолжались заседания, и несколько ответчиков томились в ожидании судебного решения. Я видел двух адвокатов в зале, когда мы уходили, но на улице не было ни одного, чему я был весьма благодарен.
– У тебя нет сигарет? – спросил я.
– Нет, извини. Но можем стрельнуть. – Прежде чем я успел попросить его не делать этого, Хэнк подошел к одному из немногих людей, стоявших у стены. Он вернулся с раздавленной пачкой «Мальборо» и коробкой спичек в руках.
– Парень оттуда, – сказал Хэнк и показал большой палец. – Он был в суде сегодня, в том же, что и ты. Он сказал: «Пошли их к черту».
Я прикурил сигарету и поинтересовался вскользь, какое у парня было нарушение.
– Пойми это правильно, Хэнк. Но ты не тот человек, которого я ожидал увидеть.
Хэнк прислонился к стене, спиной к движению, и скрестил на груди руки. Он не сразу посмотрел на меня.
– Я тоже был сегодня утром в суде, – наконец произнес он. – Приехал, чтобы поговорить с тобой, подумал, что кто-то должен позвонить твоей жене, увидев, что ее там не было. Кто-то должен сообщить ей о залоге.
– Я пытался дозвониться.
Хэнк понимающе кивнул, посмотрев на меня с некоторой жалостью.
– Я тоже. Никакого ответа, и я поехал увидеть ее. – Хэнк посмотрел на крышу тюрьмы, где она соединилась со зданием суда. – Я позвонил в дверь, но Барбара не вышла, и, обойдя дом сзади, я нашел ее в открытом внутреннем дворике, потягивающей холодный чай и читающей «Космо».
Мы оба молчали, и я видел, что Хэнк испытывает неловкость.
– Возможно, она ничего не знала, – предположил я, подразумевая свое появление в суде.
– Она знала, – сказал Хэнк. – Она выглядела чертовски виноватой, когда увидела меня.
– Она знала и не собиралась вытаскивать меня, внеся залог?
– Не столь плохо, как кажется. Она сделала несколько запросов, как говорит, и ожидала, когда поступят все деньги.
– Какие запросы? – спросил я. Хэнк пожал плечами.
– Не спрашивай. Не знаю. Но она интересовалась, увижу ли я тебя.
– Именно так?
Хэнк дернулся, а затем похлопал по карману.
– Почти забыл. Она попросила меня отдать тебе это. – Он вручил мне записку, сложенную пополам. Я узнал ее бумагу для принтера. У моей жены было обыкновение обрызгивать бумагу духами. Потому что любила меня, говорила она. Я прочел записку. Она была краткой и без запаха.
– Барбара хочет, чтобы я знал: она все еще любит меня, очень, и что какой-то грязный бродяга украл мою собаку.
– Я знаю, – сказал Хэнк. – Я читал ее.
Я свернул записку и положил в карман.
– Мне жаль, дружище, – произнес Хэнк. – Жизнь – сука.
Я кивнул.
– И твоя жена тоже.
– Почему ты здесь, Хэнк? – спросил я снова.
– Возможно, чтобы спасти твою задницу, – ответил он, и я оторвал взгляд от своих ботинок, ища в его лице подвох. – Я серьезно. Слушай. Да, у меня были сомнения. Интересно, у кого их не было? Пятнадцать миллионов долларов – куча денег. Поэтому, разумеется, я подумал, что ты мог шлепнуть его. Но я сказал тебе, что проверю Алекс, и я это сделал.
Если бы я шел, то непременно споткнулся бы Будь я за рулем, попал бы в аварию.
– Причем здесь Алекс?
– Возможно, здесь нет никакой связи. Возможно кое-какая. Это то, что необходимо выяснить.
– Давай прокрутим все назад, Хэнк. О чем, черт воз ми, ты говоришь?
Хэнк взял меня за руку и повел к широкой лестнице с мелкими ступеньками, которая шла вниз от бетонной платформы.
– Не здесь, ладно? В автомобиле.
– Мы едем куда-то?
– В Роли.
– В Роли, – повторил я.
– Чтобы задать несколько вопросов…
– Кому? – спросил я. Мы подошли к краю лестницы. Я медлил, желая получить ответ. Хэнк опустил руку мне на плечо, торопя.
– Только не останавливайся, – заметил он, и что-то в его голосе заставило меня повернуться. Хэнк оглядывался через плечо, и я проследил за его взглядом. Солнечный свет отражался в стекле двери здания суда, и я ничего не видел. Когда тонкая ткань облака прикрыла лицо солнца, я увидел его там, за стеклом – Дуглас наблюдал за нами, сосредоточенно нахмурив лицо.
– Забудь о нем, – сказал мне Хэнк. – Он – завтрашняя проблема.
Я отвернулся, позволив частному следователю вести меня вниз по лестнице.
– Я припарковался тут, – объяснил Хэнк.
Мы спустились с холма, прошли мимо трех припаркованных автомобилей шерифа, мимо входа с системой охраны и бригады рабочих, которая работала с каким-то шумным оборудованием, разрывающим асфальт на маленькие куски. Мы повернули налево, и шум позади нас начал постепенно стихать. Я снова стал походить на себя самого, больше напоминая бойца в состоянии шока. Мы дошли до автомобиля Хэнка, темно-зеленого «бьюик-седана». Он отпер дверцу для пассажира, и я успел поймать его взгляд.
– Алекс? – спросил я, но Хэнк промолчал, и я услышал, как хлопнула дверь автомобиля. Я уселся рядом вместе со своим вопросом.
– Это ненастоящее имя, – заговорил Хэнк через пять секунд. – Вот почему я не мог найти ее карточку в больнице Шарлотт. Джин была там, ясное дело, но никакой Алекс Шифтен не было. Я чувствовал, что отдает душком, но не мог понять, что именно пахнет. Пока не приехал с той фотографией, что ты мне дал.
– Итак, ты получил фотографию? – спросил я, переходя к подробностям, потому что не мог сосредоточиться на чем-то важном.
– Рано, – ответил Хэнк. – Чуть позже пяти, а затем я добрался до Шарлотт, как раз во время пересменки в больнице. Я показывал фотографию, задавал вопросы и в конце концов нашел нужного парня, санитара.
– Что он сказал тебе?
– Он хорошо знал Алекс, но под другим именем. Если верить ему, ее зовут Вирджиния Темпл. Она жила в Чартер Хиллзе за три месяца до того, как неожиданно появилась Джин. Очевидно, они довольно быстро подружились. На протяжении двух месяцев твоя сестра больше ни с кем не разговаривала.
– Вирджиния, – повторил я. Имя явно придуманное. Алекс Шифтен была слишком твердой для Вирджинии, слишком острой, подобно лезвию ножа.
– Что хуже всего, ее перевели из Доротеи Дикс, – добавил Хэнк.
– Из клиники в Роли?
– Это государственная больница в Роли. Там держат невменяемых преступников.
– Не каждый там – преступник, – возразил я. – Только некоторые.
– Правильно. Только некоторые. Но некоторые из них в конце концов выходят, и обычно их переводят в места вроде Чартер Хиллза. Постепенное продвижение к нормальному проживанию, как если бы находиться на полпути к дому.
– И ты думаешь, что это происходило и с Алекс?
Хэнк пожал плечами.
– Хорошенькое дерьмо, – бросил я.
– Точно. – Хэнк стал заводить автомобиль. – Это то, что я подумал.
Он перевел ручку передач в рабочее положение.
– Мне не разрешается выезжать за пределы округа, – напомнил я. – Это стандартная часть условий о залоге.
Хэнк поставил автомобиль обратно на стоянку и повернулся ко мне.
– Как скажешь, Ворк. Я могу отвезти тебя домой, если хочешь, и проверить все сам. Никаких проблем.
Мне не хотелось, чтобы судья пожалела о своей доброте. но это было слишком важно для меня, и я не мог играть по правилам, ж тому же, как я недавно понял, они не обязательно были хорошими. Я всю свою жизнь поступал по учебнику, и эта жизнь сейчас не выглядела очень симпатичной.
– К черту. Поехали.
– Вот это по-нашему.
– Но нам нужно сделать пару остановок по пути.
– Это твоя жизнь, – сказал Хэнк, набирая с места скорость. – Я просто водитель.
Глава 27
Это была короткая поездка в офис Кларенса Хэмбли. Как и большинство адвокатов в городе, он работал рядом со зданием суда. Хэнк въехал на тесную стоянку для автомобилей – унылое место с кирпичными акцентами, чтобы потрескавшийся бетон не выглядел таким серым.