Страница 62 из 83
– Я протестую, Ваша честь. Этот человек находится здесь как ответчик, а не как адвокат. Эта демонстрация подрывает мое положение в зале суда и в этом судебном деле.
Судья наклонилась вперед.
– По-моему я определила свою позицию насчет данного дела весьма ясно. В отличие от вас, я буду ожидать доказательств, прежде чем обвиню этого человека. Он является чиновником этого суда в течение десяти лет, и я не желаю притворяться, будто этого не было.
– Я хочу, чтобы мое возражение внесли в протокол.
– Прекрасно. Внесено в протокол. Но это мой зал суда, и я буду вести заседание так, как считаю нужным. С мистером Пикенсом не будут обращаться, как с обычным уличным головорезом.
– Правосудие, как предполагается, должно быть слепым, Ваша честь.
– Слепым, но не глупым, – парировала судья. Она посмотрела прямо на меня. – И не без некоторого чувства.
– Спасибо, Ваша честь, – только и сумел я выговорить.
Она рассматривала мое лицо несколько долгих секунд, затем сказала:
– Откуда у вас взялся синяк под глазом, мистер Пикенс? Мои пальцы сами собой стали двигаться, касаясь раздутого фиолетового синяка под левым глазом.
– Ничего серьезного, Ваша честь. Разногласие с другим заключенным. Сегодня рано утром.
– Помощник шерифа? – Она направила взгляд на помощника шерифа.
Он прокашлялся.
– Один из заключенных пытался его напутать, Ваша честь. Но только устно. Мистер Пикенс сам начал.
– Это не вся история, Ваша честь.
Она оглянулась на меня.
– Вы хотели бы уточнить?
– Это неважно. – Я додумал о заключенном в камере напротив. Мне приходилось видеть его в течение нескольких лет: он был наркоманом и истязал жену. Он направился прямо ко мне, как только двери камеры открылись и мы выстроились на завтрак. Судья не сводила с меня глаз, и было ясно, что она желала услышать ответ, поэтому я пожал плечами. – Он захотел моего апельсинового сока, Ваша честь. Судья направила свой ястребиный взгляд на окружного прокурора.
– Вы уверяли меня, что этого человека не будут держать в общей камере, – произнесла она, и, глядя на ее напрягшиеся черты лица, я понял кое-что. Она подписала ордер на арест и чувствовала ответственность.
– Я так и сделал, Ваша честь. Но я не могу управлять событиями внутри тюрьмы.
Снова ее глаза нашли меня; они изучали лицо, и в них была глубокая печаль.
– Очень хорошо, – изрекла она. – Достаточно.
Мы возвратились каждый на свое место, й судебная процедура продолжилась. Судья уведомила меня относительно выдвинутых против меня обвинений – убийство первой степени, потом проинформировала о праве на адвоката.
– Желаете ли вы иметь адвоката, который будет представлять вас, мистер Пикенс?
– Нет, Ваша честь. – Мои слова вызвали небольшую рябь волнения среди адвокатов за моей спиной, и я сделал другое открытие. Каждый из них хотел получить это дело; оно обещало быть высококлассным, с большим количеством прессы. Телевизионные интервью, газеты, радио – даже проигрыш работал бы на репутацию моего адвоката. Достаточно было бы одного имени Эзры. – Я намерен представлять себя сам, – объявил я.
– Подпишите отказ, – сказали мне. Помощник шерифа вручил мне форму отказа от адвоката, назначенного судом.
Это была простая формальность. Только нуждающимся в защите назначались оплачиваемые государством адвокаты. Я подписал документ, и помощник шерифа передал его судье.
Наконец мы добрались до сути дела. Обычно это ограничивалось первым появлением ответчика перед судьей. После этого должно было последовать слушание вероятной причины правонарушения: на штат возлагалась обязанность убедить судью в том, что таковая существовала, чтобы обязать ответчика предстать перед верховным судом и пройти через судебное разбирательство. Пройдя через процедуру слушания вероятной причины, человек мог просить освободить его под залог, но на все это уходило время. Была одна существенная проблема, и я знал только один путь, как ее решить.
– Ваша честь, – заявил я. – Я ходатайствую об ускоренном слушании дела о залоге.
Дуглас вскочил на ноги.
– Возражаю, Ваша честь. Я настаиваю на своем.
– Сядьте, – сказала судья, на ее увядающем лице появилось явное раздражение. – Разумеется, вы возражаете. – Она направила все внимание на меня, сцепив руки и подчеркивая каждое слово. – Это весьма необычно, мистер Пикенс. Вы знаете это так же хорошо, как и я. Есть процедуры, которым нужно следовать. Мы должны провести слушание вероятной причины. Ваше дело должно пройти через верховный суд. – Она сделала паузу, как будто сбитая с толку собственной лекцией. Судья явно была озадачена.
– Я отказываюсь от процедуры слушания вероятной причины, – сказал я, и мои слова вызвали бурю среди адвокатов, расположившихся позади меня. Судья откинулась на спинку кресла, удивляясь, как и все остальные. Ни один поверенный защиты, идущий на судебное разбирательство, не отказывается от слушания вероятной причины. Штат должен показать свое судебное дело во время этой процедуры. Это была великолепная возможность проверить сильные и слабые стороны. Кроме того, судья мог найти вероятную причину недостаточно убедительной и отклонить обвинения. Разумеется, я знал об этом, но знал и кое-что еще. Дуглас возразил бы против любого местного судебного слушания вопроса. Слишком много предубежденности, заявил бы он. Судье пришлось бы отказаться от участия в деле. Тогда ввели бы другого судью, из другого округа. И на это уйдет время, продлится время пребывания в тюрьме, время за решеткой.
Постепенно гул затих, и в зале суда снова установилась почти совершенная тишина.
– Вы хорошо осведомлены относительно своего запроса? – спросила судья, шурша судебной мантией. – Слушание вероятной причины – один из краеугольных процедурных камней процесса. Я не желаю допускать нарушения в этом пункте, мистер Пикенс. Боюсь, вы не вполне понимаете значение данной процедуры.
Я уставился на некую точку над головой судьи и не смотрел ни вправо, ни влево, когда говорил:
– Могу ли я возобновить свое ходатайство, Ваша честь?
Она вздохнула, и ее слова спустились в зал суда, словно утяжеленные сожалением.
– Очень хорошо, мистер Пикенс. Позвольте занести в протокол; что ответчик отказался от своего права на слушание вероятной причины и ходатайствует перед этим судом об ускоренном рассмотрении варианта залога. – Она повысила голос, когда Дуглас поднялся на ноги. – Ходатайство о том, чтобы суд пошел на уступку.
– Я возражаю! – Дуглас почти кричал.
Судья снова удобно устроилась в кресле и махну узкой рукой.
– Подойдите, – скомандовала она. – Вы оба.
Она смотрела на нас свысока, с неодобрением школьной учительницы и накрыла рукой микрофон. Дуглас открыл рот, чтобы что-то сказать, но она подавила его своими чеканными словами.
– В чем проблема, Дуглас? Вы арестовали его, обвинили и поставили перед судом. Вы действительно считаете, что у него есть возможность сбежать?… Нет? И я так же думаю. Я видела ваше доказательство, и, между нами говоря, в нем есть дыры. Но это ваша юрисдикция, не моя. Что является моим – вот это решение. – Она посмотрела многозначительно на меня, и я заметил, что ее глаза задержались на синяке.
– Вы намереваетесь опровергнуть обвинения против вас, не так ли, мистер Пикенс?
– Да.
– И вы намереваетесь сделать это в суде. Это так?
– Да.
– Поэтому вы будете здесь.
– Я не пропустил бы этого, – сказал я.
– Вот так, Дуглас, – произнесла судья. – Он не пропустил бы этого. – Мне казалось, что я услышал скрежет зубов. – Теперь мы говорим не для протокола, а в частном порядке, и поскольку я не буду возглавлять суд, то собираюсь сказать то, что должна. – Свои следующие слова она адресовала мне. – Я подписала ордер, потому что не имела выбора. На бумаге вероятностная причина для ареста существовала, и если бы ордер не подписала я, это сделал бы другой судья. – Она обратилась к окружному прокурору; – Я не думаю, что он это сделал, но если вы будете ссылаться на мои слова, я буду все отрицать. Я знала этого человека десять лет и не могу поверить, что он убил своего отца. И не поверю. Так что можете встать и привести свои доводы против залога. Можете разглагольствовать и неистовствовать. Это ваше дело. Но я не позволю вернуть этого человека в общую камеру. Таково мое решение. И эта моя прерогатива.