Страница 15 из 62
Сами иные всячески поддерживают такое отношение. Ведь в большинстве сказок малый народ не выглядит дружелюбным. Возьмите, например, сказку «Гензель и Гретель». Зи как-то сказал мне, что в резервации немало иных, которые, если бы им разрешили любимую диету, с удовольствием ели бы людей, особенно детей.
— Он был проклят тем, что стал как малый народ, — сказала я. — Большинство малого народа не может лгать, и Зи — не исключение. Они прекрасно умеют заставить вас поверить, что говорят одно, тогда как на самом деле говорят другое. Но лгать они не могут.
— Лгать могут все.
Я напряженно улыбнулась ей.
— Иные — нет. Не знаю почему. С правдой они могут проделывать черт знает что, а вот солгать ни-ни. Вот так. — Я вздохнула с несчастным видом. Все пыталась найти способ оградить от участия дядюшку Майка, но, к несчастью, это, по-видимому, невозможно. Мы с Зи после ареста не разговаривали; это известно. И мне обязательно нужно убедить ее, что Зи невиновен. — Я еще не разговаривала с Зи, так что не в курсе его истории…
— С ним никто не разговаривал, — сказала она. — Мой источник в отделении полиции заверил меня, что с самого ареста Зи ни с кем не разговаривает. Это разумно и позволило мне побеседовать с вами, прежде чем идти к нему.
— С Зи в доме О'Доннелла побывал еще один иной — именно он и рассказал мне, что Зи не убивал О'Доннелла. Они с Зи вошли вместе и обнаружили тело почти одновременно с полицией. Тот иной успел скрыться от полиции, а Зи нет.
— Значит, он мог скрыться?
Я пожала плечами.
— У всех иных есть чары, которые позволяют им менять внешность. Некоторые могут исчезнуть без следа. Спросите сами — хотя он, вероятно, не скажет. Думаю, Зи сделал так, чтобы полиция не искала его друга.
— Самопожертвование?
Тот, кто не вырос среди волков, как я, не ощутил бы ее презрение к моему рассказу. Очевидно, она считает, что малый народ не способен на самопожертвование.
— Зи один из немногих иных, которые переносят металл — его друг на это совершенно не способен. Заключение в тюрьму для большинства иных крайне болезненно.
Она постучала краем блокнота по столу.
— Итак, все сводится к тому, что вы утверждаете: иной, неспособный солгать, сказал вам, что Зи не убивал О'Доннелла. Присяжных это не убедит.
— Я надеялась убедить вас.
Райан приподняла брови.
— То, что я думаю, не имеет никакого значения, мисс Томпсон.
Не знаю, какое у меня сделалось лицо, но она рассмеялась.
— Адвокат защищает и виновного и невиновного, мисс Томпсон. Так работает наша юридическая система.
— Он невиновен.
Она пожала плечами.
— Или вы так говорите. Даже если друг Зи лгать не может, вы ведь сами не из малого народа? И во всяком случае никого нельзя назвать виновным, пока виновным его не назовет суд. Если это все, что вы хотите мне сказать, я пойду поговорю с мистером Адельбертсмайтером.
— Можете добыть для меня разрешение побывать в доме О'Доннелла? — спросила я. — Может, я что-нибудь узнаю о подлинном убийце.
И я постучала пальцами по носу. Она задумалась, потом отрицательно покачала головой.
— Вы наняли меня защищать мистера Адельбертсмайтера, но у меня есть определенные обязательства и перед вами. В данный момент не в ваших интересах… и не в интересах мистера Адельбертсмайтера… показывать, что вы не обычный человек. Вы платите мне за работу, поэтому полиция обратит на вас внимание. Надеюсь, они ничего не обнаружат.
— Ничего интересного.
— Никто не знает, что вы можете… меняться?
— Те, кто знает, полиции не скажут.
Она взяла блокнот и снова его положила.
— Если вы читаете газеты или следите за новостями, то в курсе, что против вервольфов подано несколько судебных исков.
Судебные иски. Вероятно, можно сказать и так. Малый народ, приняв систему резерваций, тем самым открыл дорогу попыткам провести через Конгресс закон, лишающий вервольфов гражданства и связанных с ним конституционных прав. Ирония в том, что законопроект предлагали как поправку к закону об исчезающих видах животных.
Мисс Райан резко кивнула.
— Если станет известно, что вы умеете оборачиваться койотом, суд может счесть ваши показания неприемлемыми, а это грозит вам серьезными юридическими последствиями. — Потому что они могут решить, что я не человек, а животное, подумала я. — Даже если ваши показания будут приняты, их сочтут неубедительными. Суд не оценит вашу надежность в такой же мере, в какой, по-видимому, ее оценивает Зи. Особенно если вам придется объявить себя представителем особого вида — такое признание в наше время чрезвычайно опасно.
Законопроект о вервольфах не пройдет — влияния Брана в конгрессе для этого хватит, — но ведь я не вервольф и не из малого народа, и на меня такая защита не будет распространяться.
Мисс Райан нахмурилась и беспокойно подвинула блокнот.
— Вы должны знать, что я состою в Обществе Джона Лорена.
Я взглянула на Кайла. Общество Джона Лорена — самое большое и влиятельное из тех, что настроены против малого народа. Хотя внешне это общество старается сохранить респектабельность, появились утверждения, что оно нанимает и наущает студентов колледжей, например, взорвать известный бар в Лос-Анджелесе, который посещали иные. К счастью, компетентность этих ребят уступала их убежденности, и они сумели причинить лишь незначительный ущерб и отправить несколько туристов в больницу с жалобами на отравление дымом. Полиция быстро обнаружила виновных и нашла квартиру с большим запасом взрывчатки. Ребят осудили, но доказательств против головной организации не нашли.
У меня был свой доступ к информации, которая недоступна властям, и я знала, что на счету у этого общества гораздо больше грязных дел, чем подозревает ФБР.
Кайл отыскал юриста, который не просто не любит малый народ, а стремится его уничтожить. Кайл погладил меня по руке.
— Джин не позволит своим личным убеждениям мешать работе. — Он улыбнулся. — И совсем неплохо, если твоего друга будет защищать представитель враждебного общества.
— Я берусь за дело не потому, что считаю его невиновным, — сказала мисс Райан.
Кайл повернулся к ней, и его улыбка стала похожа на оскал акулы. Он редко показывал кому-нибудь эту свою сторону.
— Можешь сказать это газетчикам, присяжным и судье — и все равно они будут думать, что он невиновен, иначе ты не взялась бы за это дело.
Она посмотрела на него с испугом, но не возразила.
Я попыталась представить себе, каково работать вопреки своим убеждениям, и решила, что предпочту орудовать гаечным ключом, во сколько бы раз больше ей ни платили.
— В таком случае, я буду держаться подальше от места преступления, — солгала я.
Я ведь не из малого народа. То, чего не знают полиция и мисс Райан, — не их забота. Койот хитрый зверь и красться умеет. И я не собиралась оставлять судьбу Зи целиком в руках этой женщины.
Я найду убийцу О'Доннелла и постараюсь найти доказательства его виновности. И при этом не должна пытаться объяснять двенадцати людям, что нашла это по запаху.
По дороге домой я купила в ресторане быстрого питания несколько гамбургеров с олениной и жареной картошки. Мой трейлер выглядел настолько элегантно, насколько может узкий дом на колесах производства семидесятых годов, рассчитанный на одиночку [24]. Новая обшивка казалась безвкусной, поэтому я перекрасила ее в серый цвет. Сэмюэль предложил украсить дом горшками с цветами, но я не люблю мучить растения, и к тому же я плохой садовник.
«Мерседеса» Сэмюэля на обычном месте не было; должно быть, он еще на «Перекати-поле». Он предлагал пойти со мной на встречу с адвокатом… Адам тоже. Мне удалось избавиться от них с помощью Кайла: вервольфы не считали его соперником.
Я открыла входную дверь, и от запаха жаркого в горшочке мой желудок одобрительно заурчал.
На кухонном столе рядом с глиняным горшочком лежала записка. Сэмюэль научился писать до того, как пишущие машинки и компьютеры вытеснили из начальной школы искусство каллиграфии. Его записки всегда напоминают официальные приглашения на свадьбу. Трудно поверить, что так может писать врач.
24
Дома на колесах выпускались разных размеров. Самый узкий из них имел 12 футов в ширину и 27 в длину.