Страница 34 из 71
Охранники переглянулись и дружно пожали плечами в знак согласия.
— Только быстро, — сказал один.
— А когда она пропала? — спросил другой у Аллегры, больше не обращая на Тома внимания.
— Числа пятнадцатого марта.
— Просто мы ставим машины в порядке поступления, — объяснил первый охранник, указывая на план стоянки, грубо приколоченный к шлагбауму. — Машины, поступившие за эту неделю, должны находиться вот здесь — в синем квадрате третьего этажа. К лифтам вам направо.
Когда двери за ними закрылись, Том с укором в голосе сказал:
— А тебе понравилось издеваться надо мной.
— Да ладно, я могла бы и хуже сделать — например, сказать, что ты американец.
Они вышли из лифта в северном крыле третьего этажа. Это было мрачное гнетущее место — лампы дневного света или сломаны, или вообще отсутствуют, заплесневелые стены, с потолка сочится жижа. Ряды облупленных бетонных столбов делили этаж на три части, в каждой из которых стояли в два ряда машины; спиралевидный скат со съездом вверх и вниз соединял разные уровни, как окаменелая пуповина.
Перешагивая через маслянистые лужицы, они шли к квадрату, указанному охранником. Где-то на полдороге Аллегра достала ключи и нажала на кнопку разблокировки. Машина Кавалли тотчас же отозвалась, мигнув фарами. «Мазератти-грантуризмо» увеличенной мощности, тянувший на сумму, вдвое большую, чем запрашивал Джонни. Неудивительно, что он втравил их в это дело.
— Что ты делаешь? — понизив голос, спросил Том, когда Аллегра открыла багажник и заглянула внутрь. — Ее же наверняка уже обыскали.
— Обыскали не значит что-то нашли, — ответила она тоже почти шепотом.
— Послушай, давай просто выберемся отсюда, пока нас не…
Аллегра разогнулась и с победоносным видом протянула ему керамический черепок, завалившийся в складку грязного серого одеяла, устилавшего дно багажника. Крошечный черепок, умещавшийся у нее в зажатом кулаке, с изображением бородатого мужского лица — красный рисунок на черном фоне.
— Это фрагмент вазы. Возможно, апулийской. Что позволяет определить и возраст — между четыреста тридцатым и трехсотым годами до нашей эры.
— Дионис? — предположил Том.
— Да, — сказала она с восторгом. — Можно предположить, что это фрагмент кратера, чаши, которую использовали для…
— Для смешения вина и воды, — сказал Том и улыбнулся при виде откровенно удивленного выражения на ее лице. — У меня родители были антикварами. Мать специализировалась на древностях. А я, видимо, умел слушать.
— Что-нибудь странное замечаешь? — спросила она, протягивая ему черепок.
— Края острые. — Нахмурившись, он провел пальцем по краю черепка, осторожно, словно это была бритва.
— Острые и не запачканные, — согласилась она. — И это означает, что разбили недавно.
— То есть хочешь сказать, что разбили после того, как выкопали? — Том озадаченно смотрел на нее, держа в руке черепок.
— Я хочу сказать, что разбили нарочно, — сказала она, и Том уловил оттенок злости в ее голосе. — Смотри, как старались не повредить сам рисунок, чтобы потом можно было восстановить чашу.
— То есть хочешь сказать, что ее разбили, чтобы потом снова склеить? — Том недоверчиво улыбнулся.
— Так легче сбыть контрабанду с рук, — объяснила она. — К сожалению, мы сплошь и рядом натыкаемся на такое. Такие фрагменты называют сиротками. Иногда дилерам выгоднее продавать их по отдельности, чем целым предметом, — ведь тогда они могут задирать цену, потому что коллекционер или музей мечтает собрать все фрагменты. И конечно, когда ваза будет полностью собрана и восстановлена, никто никогда не сможет вычислить, где или у кого был куплен каждый фрагмент. Получается, всем выгодно, все довольны.
— Значит, Кавалли работал на лигу или состоял в ней, — мрачно заключил Том, когда Аллегра захлопнула багажник. — Не исключено, что они пронюхали, что ФБР вышло на Кавалли, и убрали его, чтобы он не смог заговорить.
Где-то ниже этажом завелась машина.
— Нам надо уматывать отсюда. — Том открыл дверцу и хотел сесть на переднее пассажирское сиденье, но тут же отшатнулся и закашлялся от едучего химического запаха.
— Ты в порядке? — испуганно спросила Аллегра.
— Там все обработано огнетушителем, — прохрипел он, указывая на слой белой пены, которой был покрыт салон машины, за исключением тех мест, где ее стерла во время обыска полиция. — Известная уловка. Пена уничтожает отпечатки пальцев и любые следы ДНК.
— И убийцы Кавалли сделали бы это, если бы побывали в машине, — задумчиво заметила Аллегра, открыв водительскую дверцу и отступив в сторону, чтобы пары выветрились.
— Интересно, где они взяли ключи от машины? — сказал Том, потирая слезящиеся глаза.
— Как где? У него в кармане.
— А тогда интересно, он ли сидел за рулем. Судя по всему, он.
— Почему ты так думаешь?
— Да потому что вряд ли убийцы повезли бы его туда, где была брошена машина, и потом положили бы ему в карман ключи, перед тем как убить, — сказал Том, пожимая плечами.
— А какая в общем-то разница, так оно было или не так?
Вдохнув поглубже, Том нырнул в салон. Перегнувшись через сиденье, он пошарил рукой на полу за водительским сиденьем и нащупал там среди хлопьев пены сначала какую-то денежную мелочь, потом коробок спичек и, наконец, смятую фотокарточку. Он вылез из машины, отряхивая с себя липучие белые хлопья.
— Если за рулем был Кавалли, то это, пожалуй, единственное место, где он мог спрятать что-нибудь, когда почувствовал, что дело пахнет керосином, — объяснил Том, с удовольствием глядя на то, как изменилось лицо Аллегры. — Вот… — Он протянул ей фотокарточку. — Есть какие-нибудь соображения?
— Фрагмент какой-то статуи, — задумчиво проговорила Аллегра, разглядывая снимок. — Похоже, греческая. Хотя…
Договорить ей помешал окрик:
— Rimanga dove siete! Стоять на месте!
Глава 38
Обернувшись, Аллегра увидела двух охранников, с которыми они разговаривали на входе. Один сидел за рулем синего полицейского «фиата», стоявшего на скате уровнем выше, и зажженные фары прорезывали темноту. Второй охранник с пистолетом в руках стоял возле машины, и голос его эхом разносился под гулкими сводами пустой парковки.
— А мы все-таки нашли машину! — Аллегра с милой улыбкой выступила вперед. — Так что моему другу теперь надо просто заплатить и…
— Я сказал, стоять на месте! — снова рявкнул охранник, и его палец на курке слегка задергался.
— Да, видать, разговора не получится, — шепнул Том.
— Это точно, — согласилась Аллегра. — Садись!
Нырнув в машину, она вставила в зажигание ключ, завела двигатель и дала задний ход. Том запрыгнул на ходу, пистолетный выстрел прогремел над головой. Машина рванула с места, задев крыло припаркованного рядом автомобиля, тотчас же взревевшего сигнализацией.
— Не туда надо было! — крикнул Том, потому что в лобовое стекло им теперь светили фары приближавшейся полицейской машины.
— Не учи меня водить! — возмущенно крикнула она в ответ, обернувшись через плечо. — В другую сторону нельзя было съезжать — там бы мы в столб впаялись!
Она нажала на газ и на полном ходу завернула за угол. Машину занесло, чуть не перевернуло, мотор бешено взревел, и они понеслись по центральному проходу.
Прогремел еще один выстрел. Они пригнулись. Одна из передних фар разбилась.
— Давай жми! — крикнул Том. — Попробуй оторваться и выехать на другой уровень.
Вопреки правилам Аллегра направила машину вверх по скату, пытаясь выехать на второй уровень парковки.
— Кто-то поднимается нам навстречу с другой стороны, — предупредил Том, и они увидели вторую полицейскую машину — с ослепляющими фарами и пронзительно гудящей сиреной она неслась по спирали вверх им навстречу.
Аллегра ловко вырулила в сторону, и две полицейские машины, поднимавшиеся на пандус с двух сторон, едва избежали лобового столкновения. Этим моментом и воспользовалась Аллегра. Она тормознула ручником, резко вывернула руль, переключила передачу и, газанув, погнала машину по левому ряду парковки.