Сто тысяч Королевств

Сиех смущённо потёр переносицу, резко сменив выражение лица на извиняющееся.

— Э… ну… в общем, это целиком и полностью была моя задумка. Всегда проще спрятать что-то важное под носом у заинтересованного лица, улавливаешь? О любви Декарты к Киннет не видел только слепой; мы расчитывали, ты будешь в полной безопасности. Никто не ожидал, что он убьёт её — особенно, спустя столько — двадцать! — лет. Её смерть застигла всех нас врасплох.

Я заставила себя откусить ещё кусочек (лист зелени, конечно, был неплох, но нужно было пожевать что-нибудь более стоящее). Значит, никто не ожидал матушкиной смерти. И всё же часть меня — обливающаяся кровью, скорбящая, озлобленная — считала, что они могли не знать, так догадываться. Предполагать. Могли предостеречь её, предупредить. Их долгом было предотвратить её убийство.

— Послушай же. — Сиех наклонился поближе. — Камень — единственное, что осталось от тела Энэфы. Раз ты овладела душой Энэфы, то способна управлять всей его силой, как никто другой. В твоих руках — власть, сравнимая с властью самой Энэфы. Если тызавладеешь и самим Камнем, Йин, то сможешь менять порядок универсума. И сможешь освободить нас одним мановением руки. — Он прищёлкнул пальцами.

— И испустить дух после.

Сиех опустил глаза, мгновенно утеряв всё своё воодушевление.

— Изначально не задумывалось ничего такого, — тихо сказал он, — но ты права.

Я доела ролл и без всякой радости уставилась на остальные тарелки. Аппетит пропал. Его место занял гнев — неистовый, медленно вскипающий в жилах, — сравнимый по пылу с тем, что бушевал в крови после убийства матушки.

— Но и выотвели мне участь проигравшего, — сказала я нарочито мягким голосом.

— Ну… да.

— И что же можете мне предложить? Если я соглашусь на этот… союз?

Его голос стал отстранённо-холодным.

— Защиту вашим землям и народу на время войны, неизбежно последующей за освобождением. И вечное покровительство после нашей победы. Мы хорошо держим клятвы, поверь мне, Йин.

Я верила ему. И вечное благословение четырёх богов, действительно, было мощным соблазном. Оно гарантировало бы безопасность и процветание Дарру, пройди мы через это испытание. Энэфадех хорошо изучили меня, мои потаённые желания, и знали на что надавить.

Так пусть самоуверенность эта выйдет им боком.

— Ваши обещания хороши, но слишком малая плата, чтоб продаваться, — заявила я. — Я выполню всё, что вы пожелаете, Сиех, даже если это будет стоить мне жизни. А вам обойдётся ценою в месть убийце моей матери. Я возьму Камень, высвобожу его силу, освобожу вас и умру. Но не в роли покорной, побеждённой жертвы. — Я посмотрела на него с вызов в глазах. — Это состязание я хочу выиграть.

Его прекрасные изумрудные глаза расширились.

— Йин, — неуверенно начал он, — это невозможно. Декарта, и Релад, и Скаймина… все они против тебя. Нет ни шанса…

— Разве не ты зачинщик всей этой игры, нет? Ты же здесь главный плут и мастер по проказам, вот и придумай способ.

—  Проказам, но не политике!

— Ты пойдёшь и объявишь другим мои условия.

Я заставила себя подобрать вилку и занялась едой. Некое потаённое удовольствие крылось в этом простейшем из занятий.

Сиех пристально уставился на меня, потом зашёлся шатким смехом.

— Не могу поверить. Ты куда безумнее Нахьи. — Поднявшись на ноги, он взъерошил рукой волосы. — Ты и… б-боги… — Кажется, вся ирония проклятья прошла мимо него. — Я переговорю с ними.

Я склонила голову в формальном поклоне.

— Буду с нетерпением ждать вашего ответа.

Бормоча что-то неразборчивое на своём странном наречии, Сиех призвал жёлтую шарообразную штуковину и ушёл, просочившись прямо сквозь стены спальни.

Разумеется, у них не будет иного выхода, кроме как согласиться. Независимо от того, за кем будет победа, боги получат свою столь желанную свободу — если, конечно, я решу вернуть её им. Иначе говоря, они пойдут на что угодно, даже заластить меня по уши, лишь бы не утерять моего доброго к ним расположения.

Подтянув к себе ещё один ролл, я полностью сосредоточилась на осторожном пережёвывании рыбы. Главное двигать челюстями как можно медленнее, а то как бы давно не кормленный желудок не взбунтовался на радостях. Следовало поберечься и побыстрее привести себя в норму. В ближайшем будущем мне понадобятся все мои силы.

15. Ненависть

Земли моего народа проплывают прямо подо мной. Ощущение, будто я лечу. Сеть высоких горных хребтов. Переплетения скрытых туманом долин. Редкие пятна полей. Ещё реже — следы городов. Зелёные просторы моего Дарра. Много земель прошло перед моими глазами в странствиях по Крайнему Северу и Сенму на пути к Небесам. Но никто из них не был и вполовину так прекрасен, так зелен, как мой Дарр, мой любимый Дарр. И теперь я знаю причину.

***

Я вновь заснула. А проснувшись, увидела, что Сиех ещё не вернулся. Стояла глубокая ночь. Разумеется, я не рассчитывала на ответ так скоро. Должно быть, их порядком раздосадовал мой отказ покорно тащиться на смерть. Будь на их месте, заставила бы себя порядком обождать, помучив ожиданием.

Стоило мне пробудиться, и почти сразу в дверь раздался нерешительный стук. Выйдя проверить кто это, я застала за дверью костлявого сухопарого мальчика-служку. Выпрямившись и замерев, словно по струнке, он церемонно (и тягостно болезненно) доложил:

— Леди Йин. Я имею вручить вам послание.

Потирая слипшиеся ото сна глаза, согласным кивком я разрешила ему продолжить, и он добавил:

— Мой сир и почтенный родитель вашей матушки желают вашего немедленного присутствия.

Мне же возжелалось немедля проснуться.

***

Палата Аудиенций на сей раз зияла девственной чистотой. Лишь я и Декарта. Один на один. Преклонив колени (точь в точь как в день нашей первой встречи), я вынула нож, опуская рядом с собой, на пол, согласно обычая. Удивительно, но я даже не помышляла использовать оружие по назначению и отправить старика к прародительнице. Ненависть к нему обжигала жилы, но, сколь сильно она не полыхала, не его кровь я стремилась пролить.

— Ну, что ж, — голос раздавался с вершины возвышения, на слух, более мягкой тональности, чем прежде (возможно, обман чувств, не более того), — насладилась за истёкшую неделю всеми преимуществами сана Арамери, внучка?

Как, всего неделя?..

— Нет, дедушка, — ответила коротко. — Никак нет.

Он издал неприятный смешок.

— Но, надеюсь, теперь хотя бы лучше нас понимаешь? А? Что думаешь?

Не этого вопроса ждала я. Стоя в той же позе, на коленях, я смотрела на него: что он, прах побери, задумал?

— Думаю, — начала медленно, чётко выговаривая каждое слово, — то же, что и раньше, до приезда в Небеса: Арамери есть зло. Если что и изменилось, так одно — я убедилась, что, ко всему прочему, большинство из вас ещё и безумно.

Он широко улыбнулся (я не досчитала нескольких зубов).

— Однажды то же самое мне мне бросила Киннет. Не смотря на то, кем была сама.

Я боролась с раздиравшим меня желанием разразиться воплем отрицания. Нет! Не может быть!

— Может, потому она и ушла. Может, останься я здесь подольше, тоже уподоблюсь вам, обезумев от зла, сокрытого в крови.

— Может и так. — Странная мягкость в голосе насторожила меня. Мне не по силам было прочесть его. Ни тогда, ни сейчас. Никогда. Слишком много морщин. Слишком много возможностей.

Меж нами непроницаемой стеной воздвигнулось молчание. Вдох за вдохом, удар за ударом. Молчание ставило в тупик… сбивало с толку… обескураживало.

— Скажи, зачем ты убил матушку, — сказала я наконец.

Улыбка испарилась.

— Ты забываешься, внучка. Я не Энэфадех; ты не вправе требовать с меня ответы.

Волна гневного жара прошла чрез меня. За ней — окатило леденящим холодом. Медленно, я поднялась на ноги.

— Ты же любилеё. Я бы смогла понять, будь оно по-другому. Ненависть… страх… неважно. Но ты любилеё.