Страница 58 из 73
Я кричу, я смотрю на их лица. В их глазах безумие, а лица застыли от напряжения. И мои руки уже начинают выскальзывать из их хватки.
И тут у края трещины, с арбалетами наготове, появляются Эш и Эпона. Они целятся вниз и стреляют, чуть не задевая меня. Раздаетца тонкое верещание, и хвост ослабляет хватку. Всего лишь на дюйм, всего лишь на мгновение. Джек и Айк тут же подтягивают меня и вытаскивают наверх.
— Бежим! Бежим! — кричит Айк.
Он подхватывает Эмми и срывается с места, в направлении севера. Эш и Томмо не отстают. Я стискиваю свой арбалет, но успеваю поднять только одну стрелу, и мы с Джеком улепетываем вслед за остальными.
Позади нас слышен сердитый рев. Я оглядываюсь назад.
Из трещины в земле выполз огромный адов червь. Вдвое крупнее других, по меньшей мере тридцать футов в высоту, включая длинный ящерообразный хвост.
— О Боже, — говорю я.
Я все еще бегу, но замедляюсь для того, штобы обернутца.
Адские черви уловили наш запах.
— Они преследуют нас! — говорю я.
Джек хватает меня за руку, и мы бежим быстрее. Я бросаю еще один взгляд через плечо.
— Они догоняют нас! — кричу я.
Джек останавливаетца. Стоит намертво. Без слов, он поворачиваетца и начинает идти назад прямо к адским червям. Он направляется к ним, они приближаютца к нему.
Джек держит в руке оружие Айка. Он, должно быть, подобрал его, а я и не заметила этого. Пока он идет, он заряжает его быстрыми резкими движениями.
— Джек! — кричу я. — Што, черт возьми, ты делаешь?
— Меня тошнит от этих ублюдков! — кричит он.
— Джек! Не сходи с ума!
Он продолжает идти.
— Джек! — кричу я. — Не надо!
Он останавливаетца. Подымает оружие. Прицеливается. Он ждет пока их не разделяет двадцать шагов. Затем стреляет.
Стрела ранит червя в лапу, он издает рев, но продолжает двигатца. Джек копаетца в колчане в поисках стрелы, одним глазом наблюдая за тварью.
Я понимаю, что ему не хватит времени перезарядить арбалет. И у него даже нет арбалета. Должно быть, выронил раньше. Я бегу к нему.
Адов червь нависает над Джеком, вытянувшись во всю длину, набрасывается на него и наносит удар. Джека подбрасывает в воздух, словно тряпичную куклу Эмми, а затем он жестко приземляетца и замирает без движения.
Дикий жар проносится по моим жилам. Откинув лук в сторону, я бегу, сжимая в руке последнюю оставшуюся стрелу. Червь склоняетца над Джеком, поднимает лапы, готовый вновь нанести удар.
Даже не пригибаясь, я оббегаю его вокруг и набрасываюсь на спину. Руками и ногами обвиваю его зловонно пахнущую шею и сжимаю изо всех своих сил.
Тварь неистово ревет, кружит вокруг своей оси, молотит по мне острыми когтями, пытаясь скинуть, стряхнуть меня. Я удерживаюсь каким-то чудом. Высоко поднимаю стрелу, и со всей дури вонзаю ее в левую глазницу червя. Она входит жестко и глубоко. Вырываю стрелу и протыкаю правую глазницу.
Адов червь ревет от боли. Я успеваю соскочить с его спины, и он с грохотом валится на землю. Тварь чуть не придавливает Джека, в попытке удержать вертикальное положение. Вскидывает хвост и отталкивает Джека.
Червя шатает из стороны в сторону, а потом он просто исчезает, провалившись в большую трещину в лоне озера.
Я наблюдаю за его падением, как он ревет и разрывает когтями воздух, бьет лапами по сторонам, и погружается глубоко-глубоко в недра земли, навстречу гибели.
— Джек! — кричу я, подбегаю к тому месту, где он неподвижно лежит на земле. Я падаю на колени, разворачивая его тело.
Он не дышит. Он ужасно бледен. Глаза его закрыты. Я пробегаю руками по его рукам и ногам, проверяю, не сломана ли его шея. Кажетца всё в порядке.
— Джек! — хлестаю его по лицу. — Джек!
Отклоняю назад его голову, зажимаю нос и наполняю воздухом его рот. Проверяю, не поднимается ли грудь. И снова выдыхаю.
Его губы искривляютца в улыбке.
Я подскакиваю на ноги.
— Чёрт тебя дери, Джек, — зло говорю я, — што за игры ты затеял?
Он открывает один глаз.
— Надо поработать над тем как ты целуешься, — говорит он.
— Я думала, ты умер, сволочь! Я пыталась спасти твою жизнь! Хотя, ума не приложу, с какого перепуга я должна спасать жизнь такого змея как ты.
— Я задыхался, — говорит он. — А не умирал. Ты должна научитца отличать это.
Он подтягивается вверх, штобы сесть. Качает головой и стонет.
— Я уверен, что сильно ударился об землю, — говорит он.
— Недостаточно, — говорю я.
— Што случилось с червяками?
— Подохли, — говорю я.
Он ворчит, закрывая глаза.
— Не благодари или типа того, — говорю я.
— Спасибо, — говорит он. — На твоем счету две моих спасенных жизни. Один раз в клетке, и сейчас. И на моем, две твоих жизни. Я вытащил тебя из воды и из трещины, в которую ты угодила.
— Я не играю в твои дурацкие игры, Джек, — зло говорю я. — Поднимайся, давай.
Он открывает один глаз.
— Но по справедливости, — говорит он, — Айк помог вытащить тебя, так што наверное вернее сказать, што на моей совести только половинка твоей спасенной жизни. Он протягивает мне руку. — Ладно, помоги мне встать. Только не надрывайся.
Я дергаю его за руку, как получаетца. Обжигающая боль простреливает мое правое плечо. Я задыхаюсь от боли. Такое ощущение, што плечо горит. Я была настолько занята спасением себя и спасением Джека, што даже до сих пор ничего не почувствовала.
— У тебя порез, — говорит он. — Дай-ка я взгляну, уж мне ли не знать о том, што это такое.
Он протягивает руку. Но я ударяю по ней.
— Отвали, — говорю я. — Со мной всё отлично.
— Не будь такой чертовски упрямой, — говорит он. — Иди сюда.
— Иди ты к черту, — говорю я.
Я поворачиваю в направлении остальных и по дороге собираю стрелы. Я иду быстро и не оглядываюсь назад. Я его не жду.
Он начинает петь позади меня.
Я в горы забирался высоко,
В моря я плавал далеко.
Девиц я всяких повстречал,
Красоток многих повидал,
Но лишь увидев я её,
То сердце подарил своё.
О, Энни бессердечная,
За что мне муки вечные.
Я бросил всё, бродил по свету,
Мечтая позабыть девицу эту.
О сколько поцелуев даровал,
Но слаще губ её я не знавал.
О, Энни бессердечная,
Мучение мне вечное.
И женщин многих я любил,
Руки и сердца их просил.
О, сколько нежных рук меня касались,
Те девушки в любви мне вечной клялись.
О, если б согласилась ты,
Осуществить мои мечты
И провела со мной лишь ночь,
Я умереть бы был не прочь.
О Энни бессердечная,
Моё проклятье вечное.
Они молили: « будь со мной » ,
Но Энни отняла покой.
Но как бы сердце не болело,
А разлюбить ведь не сумело.
Так знай же, Энни, уж поверь.
Я буду подле каждый день.
Не думаю, што большинство людей, которые только што одалели сотню адовых червей, примутца распевать. Но Джек не большинство. Я могла бы уже понять.
У него сильный голос, который разноситца по всему озеру. Песя звучит чисто и ясно, как будто он шагает рядом со мной. И он отлично поёт. Но после того как он допел, он начинает всё сначала, а потом по следующему кругу. Довольно скоро меня уже начинает подташнивать от самой песни и его голоса, и к тому же меня уже начинает выворачивает слышать этот назойливый куплет о жестокосердной Энни.
Што за дурацкая песня.
Я имею в виду, што за дурак свяжетца с женщиной, которая приносит одни мучения.
Я осмеливаюсь, пока иду, поглядеть на свою плечо. Я медленно и осторожно стягиваю с плеча рубаху. Запекшаяся кровь приклеилась к ткани, а та прилипла к ране. Я закусываю губу, штобы не вскрикнуть. Джек всё еще где-то позади меня.