Страница 30 из 88
— Так мы празднуем дни рождения: тебе исполняется девятнадцать, у тебя девятнадцать стопок. Ты можешь выпить их или отдать, но чем больше ты выпьешь, тем больше ты получишь, — сказал он, обмахиваясь веером из нескольких двадцаток.
— О Боже! — завизжала я.
— Пей, Голубка! — крикнул Трэвис. Я подозрительно посмотрела на Бразила.
— Я получаю двадцатку за каждую выпитую стопку?
— Да, ничего сложного. Судя по твоим размерам, я потеряю не больше шестидесяти долларов к концу ночи.
— Подумай еще раз, Бразил, — сказала я, хватая первую попавшуюся стопку, поднося ее к губам и запрокидывая голову, чтобы осушить до дна, а потом перекатывая из одной руки в другую.
— Срань Господня! — воскликнул Трэвис.
— Это настоящий отстой, Бразил, — сказала я, вытирая уголки своего рта. — Это Куэрво, а не Петрон.
Самодовольная улыбка на лице Бразила исчезла, и он шокировано пожал плечами.
— Тем не менее, ты получишь свое. У меня есть кошельки двадцати футболистов, которые поставили на то, что ты не выпьешь и десять.
Я прищурила глаза.
— Удваивай или не говори ничего, я могу выпить и пятнадцать.
— Да ладно! — воскликнул Шепли. — Ты же не собираешься попасть в больницу на свой день рождения, Эбби!
— Она может сделать это, — сказала Америка, уставившись на Бразила.
— Сорок баксов за стопку? — неуверенно спросил он.
— Испугался? — поинтересовалась я.
— Черт, нет! Я дам тебе двадцать за стопку, и когда ты прикончишь пятнадцать, я удвою.
— Вот так отмечают в Канзасе, — сказала я, опрокидывая еще одну. Час и три стопки спустя, я танцевала в гостиной с Трэвисом. Играла рок баллада, и он одними губами напевал ее для меня. В конце первого припева он наклонил меня, и мои руки свесились назад. Когда он поднял меня обратно, я вздохнула.
— Ты не сможешь сделать этого, когда я начну получать по двойному тарифу за стопку.
— Я тебе говорил, как потрясающе ты сегодня выглядишь?
Я покачала головой, обняла и прислонилась к его плечу. Он еще крепче прижал меня к себе и уткнулся лицом в шею, заставляя меня забыть о решениях или браслетах, или отдельных личностях. Я была именно там, где хотела находиться. Когда медленную мелодию сменил быстрый ритм, дверь открылась.
— Паркер! — воскликнула я, подбежав к нему, чтобы обнять. — Ты все-таки пришел!
— Извини за опоздание, Эбс, — сказал он, прижимаясь губами к моим. — С Днем Рождения.
— Спасибо, — ответила я, краем глаза наблюдая, как Трэвис пялится на нас.
Паркер поднял мое запястье.
— Ты носишь его.
— Я же сказала, что буду носить. Потанцуем?
Он покачал головой.
— Э... я не танцую.
— Ладно, хочешь стать свидетелем моей шестой стопки Петрона? — я улыбнулась, подняв мои пять двадцатидолларовых купюр. — Я все удвою после пятнадцатой.
— Немного опасно, а?
Я наклонилась к его уху.
— Я справлюсь с ними. Играла в такую игру с отцом с шестнадцати лет.
— Ого, — произнес он, неодобрительно нахмурившись. — Ты пила текилу с отцом?
Я пожала плечами.
— Это был его способ сблизиться.
Паркер казался впечатленным, когда отвел от меня взгляд и начал рассматривать толпу.
— Не могу надолго остаться. Завтра рано отправляюсь на охоту с отцом.
— Хорошо, что моя праздничная вечеринка сегодня, а то завтра ты бы пропустил ее, — сказала я, удивленная его планами.
Он улыбнулся и взял меня за руку.
— Я вернулся бы вовремя.
Я потащила его к барной стойке, подняла очередную стопку, осушила ее и, перевернув донышком вверх, поставила ее обратно к пяти таким же. Бразил вручил мне еще двадцатку и я, танцуя, прошла в гостиную, где меня схватил Трэвис, и мы начали танцевать с Америкой и Шепли.
Шепли шлепнул меня по попе.
— Раз!
Второй удар по моему заду добавила Америка, а потом присоединились все остальные участники вечеринки, кроме Паркера. Дойдя до девятнадцати, Трэвис потер ладони друг о друга.
— Моя очередь!
Я потерла ноющие от боли ягодицы.
— Полегче! У меня вся задница болит!
Со злой ухмылкой он высоко поднял руку. Я крепко зажмурилась. Через несколько секунд оглянулась назад. В тот момент, когда его рука приблизилась, он остановился и легонько шлепнул.
— Девятнадцать! — воскликнул он.
Гости зааплодировали, а Америка затянула пьяную интерпретацию песенки "С Днем Рожденья тебя". Я засмеялась, когда наступил момент называть мое имя, и вся комната пропела "Голубка".
Зазвучала следующая медленная мелодия, и Паркер вытащил меня на импровизированный танцпол. Довольно быстро мне удалось понять, почему он не танцует.
— Прости, — сказал он, наступая мне на ноги уже в третий раз. Я положила голову ему на плечо.
— У тебя хорошо получается, — солгала я.
Он прижался губами к моему виску.
— Что ты делаешь в понедельник вечером?
— Ужинаю с тобой?
— Да. В моей новой квартире.
— Ты нашел!
Он засмеялся и кивнул головой.
— Правда, мы закажем еду на дом. Моя стряпня не совсем съедобна.
— Я в любом случае ее съем, — улыбнулась я ему.
Паркер оглядел комнату и затем повел меня в коридор. Он осторожно прижал меня к стене, целуя своими мягкими губами. Его руки были повсюду. Сначала я подыгрывала, но после того, как его язык проник между моих губ, я отчетливо поняла, что делаю что-то неправильное.
— Ладно, Паркер, — сказала я, высвобождаясь.
— Все в порядке?
— Я просто подумала, что это не очень вежливо: обжиматься с тобой в темном углу, когда повсюду ходят гости.
Он улыбнулся и снова поцеловал меня.
— Ты права, прости. Я просто хотел подарить тебе незабываемый поцелуй на день рождения прежде, чем уйду.
— Ты уходишь?
Он коснулся моей щеки.
— Мне вставать через четыре часа, Эбс.
Я сжала губы.
— Ладно. Увидимся в понедельник?
— Ты увидишь меня завтра. Я заеду, когда буду возвращаться.
Он довел меня до двери и перед уходом поцеловал в щеку. Я заметила, что Шепли, Америка и Трэвис уставились на меня.
— Папочка ушел! — закричал Трэвис, когда закрылась дверь. — Вечеринка начинается!
Гости одобрительно закричали, и Трэвис вытащил меня на середину комнаты.
— Погоди... У меня все по плану, — сказала я, ведя его за руку к стойке. Я опрокинула следующую стопку и засмеялась, когда Трэвис взял одну с конца и выпил. Я схватила другую и проглотила содержимое, он сделал то же самое.
— Еще семь, Эбби, — сказал Бразил, вручая мне две двадцатидолларовые купюры.
Я вытерла рот, когда Трэвис потянул меня обратно в гостиную. Я танцевала с Америкой, а затем с Шепли, но когда Крис Дженкс из футбольной команды попытался потанцевать со мной, Трэвис оттащил его за рубашку и покачал головой. Крис пожал плечами и развернулся, танцуя с первой же увиденной им девушкой.
Десятая стопка ударила по мозгам, и я почувствовала легкое головокружение, стоя с Америкой на диване Бразила и танцуя как неуклюжие выпускницы. Мы бессмысленно хихикали, размахивая руками в такт.
Я споткнулась, почти падая с дивана, но руки Трэвиса мгновенно оказались на моих бедрах, удерживая меня.
— Ты уже дошла до кондиции, — сказал он. — Ты пьянее любой девушки, которую мы когда-либо видели. Я увожу тебя.
— Черта с два ты меня отсюда уведешь, — невнятно пролепетала я. — На дне этой стопки меня ожидают шестьсот баксов, и из всей толпы, именно ты не можешь говорить мне, что я не могу сделать что-то экстремальное за наличку.
— Если ты так сильно нуждаешься в деньгах, Голубка...
— Я не собираюсь занимать деньги у тебя, — усмехнулась я.
— Я собирался предложить заложить этот браслет. — Трэвис улыбнулся. Я ударила его по руке, когда Америка начала обратный отчет до полуночи. Когда стрелки часов остановились на двенадцати, мы все начали праздновать.
Мне исполнилось девятнадцать лет. Америка и Шепли поцеловали меня в щеки с обеих сторон, а Трэвис поднял с земли, вращая вокруг.