Страница 52 из 104
кровного наследника.
— Я ожидал, что или будет гражданская война или появится убийца, который
убьет королеву и станет новым правителем нашего двора.
— Как ты мог поставить жизнь одного человека выше выгоды всех наших
людей? — Спросил Баринтус.
— Думаю, что твоя вера в наших людей чрезмерна, — сказал Дойл. — Думаю,
что Таранис был коронован волшебной страной и Богиней, и все равно его
двор разделен на фракции. Я думаю, что убийцы не остановились бы на
королеве. Они нацелились бы на новую королеву, на Мерри, или на ее
близких и самых сильных рядом с ней, пока она не осталась бы одна и
беспомощна, и они видели это. Есть те, кто был бы счастлив, превратить
ее в марионетку в своих руках.
— С нашей поддержкой и с нашими силами они не посмели бы, — сказал
Баринтус.
— Многие из нас вернули себе силу, но ты вернул лишь ее маленькую часть,
— сказал Рис. — Если Мерри не вернет тебе твои силы полностью, тогда ты
не настолько же силен, как большинство из присутствующих здесь сидхе.
Тишина в комнате внезапно стала тяжелее, и даже воздух казался гуще,
словно вместо дыхания мы пытались глотать.
— Факт, что Смертельный Холод может быть сильнее великого Мэннэн
Мак Лир, должен терзать тебя, — сказал Рис.
— Он не сильнее меня, — сказал Баринтус, но голосом, в котором слышалось
бормотание моря, как сердитые волны, налетающие на скалы.
— Хватит, — сказал Дойл, и он двинулся встать между ними.
Я поняла, что это магия Баринтуса загустила воздух, и я вспомнила
истории о том, что он был способен заставить людей падать замертво, с
вытекающей из их ртов водой, как утопленные, за мили от воды.
— И ты, наконец, будешь королем? — Спросил Баринтус.
— Если ты сердит на меня, то не стоит, старый друг, но Холод не имел
отношения к выбору, который мы сделали. Мерри и я решали свободно.
— Даже теперь ты защищаешь его, — сказал Баринтус.
Я встала, продолжая удерживать руку Холода.
— Ты обеспокоен, что мы отказались от короны ради одного мужчины, или
ты обеспокоен, что мы отказались от нее ради Холода?
— У меня не было разногласий с Холодом, ни как с мужчиной, ни как с
воином.
— Значит это потому, что он недостаточно сидхе для тебя?
Рис шагнул к Дойлу так, чтобы смог заглянуть в глаза Баринтусу.
— Или ты видишь в Дойле и Холоде то, чего тебе хотелось бы с Принцем
Эссусом, но ты боялся попросить?
Все мы замерли, как будто его слова были бомбой, и мы все могли
видеть ее падение, но ничего не могли сделать, чтобы ее остановить. Не
было возможности ни поймать ее, ни убежать. Мы все застыли, и в этот
момент в мою голову стали врываться воспоминания детства о моем отце
и Баринтусе. Это были быстрые вспышки. Рука на чьей- то руке, рука
задержалась немного дольше, объятие, взгляд, и я внезапно поняла, что
лучший друг моего отца, возможно, был больше, чем просто его друг.
Не было ничего неправильного в любви при нашем дворе, независимо
от пола твоего партнера, но королева не позволяла никому из своих
стражей заниматься сексом с кем- либо другим, кроме нее, и одним из
условий для Баринтуса, при котором он мог остаться при ее дворе, было
условие его вступления в стражи. Это был способ управления им, и способ
показать, что великий Мэннэн Мак Лир был ее лакеем и всем тем, кем
только она пожелает.
Мне всегда было интересно, почему она потребовала, чтобы Баринтус
вошел в число ее стражей. В это время для других изгнанников- сидхе из
Благого двора такое условие присоединения к нашему двору не было
стандартным. Я всегда думала, что просто королева боялась силы
Баринтуса, но теперь я видела другой повод. Она любила своего брата,
моего отца, но она также ревновала к его власти. Эссус— было именем,
которое люди все еще произносили с благоговением, по крайней мере, в
недавнем прошлом, если ты считал Римскую империю как недавнюю, но
ее собственное имя, Андаис, было потеряно настолько давно, что никто не
помнил, кем она когда- то была. Она вынудила Баринтуса быть ее стражем,
соблюдающим целибат, чтобы не допустить его в кровать брата?
Мгновение я представила себе Эссуса и Мэннэн Мак Лира, которые
соединяются как пара и политически и магически, и хотя я не
была согласна с тем, что она сделала, теперь я поняла ее опасения. Они
были самыми сильными из нас. Соединись, им, возможно, принадлежали
бы оба двора, если бы они пожелали, потому что Баринтус присоединился
к нашему двору прежде, чем нас выгнали из Европы. Наши внутренние
войны были нашим собственным делом и не зависели от человеческих
законов, поэтому они, возможно, могли захватить сначала Неблагой, а
затем и Благой дворы.
И в эту взвешенную тишину я сказала:
— Или это Андаис лишила тебя его любви? Она никогда не рискнула бы
дать вам соединить ваши силы вместе.
— И теперь у волшебной страны есть королева, которая позволила бы тебе
иметь все, чего ты пожелал бы, но слишком поздно, — сказал Рис спокойно.
— Действительно ли ты ревнуешь к близости, которую ты видишь между
Холодом и Дойлом? — Спросила я осторожно и тихо.
— Я ревную к власти, которую я вижу в других мужчинах. И к мысли,
признаюсь, что без твоего прикосновения я никогда не вернусь в свою
полную силу, и это факт. — Он убедился, что я смотрю в его глаза, но его
лицо был маской высокомерия, красивое и чуждое. Я уже видела, что
такой взгляд он предназначал Андаис. Это была непроницаемая маска,
которую он никогда не показывал лично мне.
— Ты заставил каждую речку вокруг Сент- Луиса выйти из берегов, когда у
тебя с Мерри был всего лишь метафизический секс, — сказал Рис. — Сколько
еще силы ты хочешь?
На сей раз Баринтус отвел взгляд, стараясь ни с кем не встречаться
глазами. Кажется, это и был ответ.
Дойл сделал шаг или два ближе к нему и сказал:
— Я понимаю желание вернуть себе старую силу, мой друг.