Страница 51 из 104
— Я посчитал их компетентными охранниками здесь, в пляжном домике.
— Но они всего лишь охраняли периметр, — сказал Дойл. — Я доверил бы всем
стражам это делать. Безопасность Мерри— это совершенно другая
ответственность.
— Мы или доверяем им, или мы должны отослать их обратно, — сказал Рис.
Дойл и Холод переглянулись, потом Дойл сказал:
— Я не столь подозрителен для этого.
— Тогда ты должен позволить некоторым из них охранять Мерри, — сказал
Баринтус. — Они уже начали подозревать, что им никогда не станут
доверять, потому что ассоциируют их с Принцем Келом.
— Откуда ты это знаешь? — Спросила я.
— Они провели столетия рядом с королевой и принцем, чтобы чувствовать
потребность в чьем- либо руководстве. Ты оставила многих из них здесь, в
пляжном домике, на эти несколько недель. Я— для них пример для
подражания.
— Ты не их лидер, — сказал Рис.
— Нет, их лидер принцесса, но ваша осторожность в том, чтобы держать их
подальше от нее, привела к вакууму в лидерстве. Они напуганы новым
миром, в который их перенесли, и они не понимают, почему ты не взяла ни
одного из них в фрейлины.
— Это было человеческим обычаем, который принял Благой Двор, — сказала
я. — Это не обычай неблагих.
— Правильно, но многие из них когда- то дольше были при Благом Дворе,
нежели в нашем. Они хотели бы что- то, что им знакомо.
— Или кого- то, кто хотел быть кем- то знакомым, как ты? — Спросил Рис.
— Я не знаю то, что ты подразумеваешь, Рис.
— Да, не понимаешь. — И в голосе Риса было что- то очень серьезное.
— Я повторяю, что не понимаю того, что ты подразумеваешь.
— Скромность тебе не идет, морской бог.
— И тебе, смертельный бог, — сказал Баринтус, и в его голосе были отголоски
раздражения. Это не был гнев. Я редко видела этого большого мужчину
действительно рассерженным, но была некоторая напряженность между
ними, которой я раньше не видела.
— Что происходит? — Спросила я.
Но ответил мне Холод.
— Они из нас— самые сильные.
Я посмотрела на Холода.
— Какое это имеет отношение к напряженности между ними?
— Они чувствуют возращение своих сил, и как бараны по весне
сталкиваются головами, чтобы узнать кто из них сильнее.
— Мы не животные, Убийственный Холод.
— Но ты напомнил мне, что я действительно не сидхе. Я не был одним из
детей Дану, когда она появилась на берегах нашей родины. Ты
напоминаешь мне об этом, называя меня старым прозвищем. Я был
Смертельным Холодом, и когда- то даже меньше чем это.
Баринтус внимательно осмотрел его. Наконец, он сказал:
— Возможно, я действительно вижу того, кто когда- то был меньше чем
сидхе, но теперь не меньше. Я не уверен, что прав, но я не могу отрицать,
что мне трудно смотреть на тебя рядом с принцессой, когда ты
собираешся стать отцом ее детей, хотя тебе никогда не поклонялись и
когда- то ты был всего лишь созданием, перемещающимся в ночи зимой и
разукрашивающим окна инеем.
Я понятия не имела, что Баринтус думал, что сидхе, который начинал
жизнь не будучи сидхе, был низшим, и я даже не попыталась скрыть
удивление на лице.
— Ты ни разу не упоминал об этом при мне, Баринтус.
— Я бы принял любого, как отца твоих детей, если это позволит тебе занять
трон. Мередит. Как только ты займешь трон, возможно, мы могли бы
укрепить твой политический вес.
— Нет, Баринтус, мы, возможно, и заняли бы трон, но при этом стали бы
жертвой покушений, пока один из нас не погибнет. Дворяне никогда не
приняли бы меня.
— Мы могли бы заставить их принять твою власть.
— Ты продолжаешь говорить‘ мы‘, Делатель Королей. Определи, что ты
имеешь в виду под‘ мы‘, - сказал Рис.
Я вспомнила предупреждение Риса, тогда, перед входом в пляжный
домик.
— Мы, как ее принцы и дворяне, — сказал Баринтус.
— За исключением меня, — сказал Холод.
— Я этого не говорил, — ответил тот.
— Но ты подразумевал это? — Спросила я, и протянула руку Холоду, чтобы
тот подошел ко мне и встал рядом со мной. Я опиралась головой на его
бедро.
— Действительно ли верно, что ты была коронована волшебной страной
благословением самой Богини? — он спросил. — Ты действительно носила
Корону лунного света и теней?
— Да, — сказала я.
— Дойл действительно был коронован шипами и серебром?
— Да, — ответила я, играя рукой Холода, потирая большим пальцем его
суставы, и чувствуя твердую опору его бедра под моей щекой.
Баринтус закрыл лицо ладонями, как будто больше не мог смотреть на
нас.
— Что с тобой не так? — Спросила я.
Он заговорил, не убирая рук от лица.
— Ты победила, Мерри, разве ты не понимаешь этого? Ты получила трон, а
короны заставят других дворян замолкнуть. — Он опустил руки, его лицо
выглядело измученным.
— Ты не можешь этого знать, — сказала я.
— Даже теперь ты стоишь передо мной рядом с ним. Ради него ты ото всего
отказалась.
Я наконец поняла, что его беспокоило его, или думала, что поняла.
— Ты расстроен, потому что я отказалась от короны, чтобы спасти Холоду жизнь.
— Расстроен, — сказал он, и резко хохотнул. — Расстроен— нет, я не сказал бы,
что расстроен. Если бы твоему отцу дали такое благословение, то он знал
бы, что с ним делать.
— Мой отец оставил волшебную страну на несколько лет, чтобы спасти мою
жизнь.
— Ты была его ребенком.
— Любовь— это любовь, Баринтус. Разве это не показатель любви?
Он издал звук отвращения.
— Ты— женщина, и возможно такие вещи действуют на тебя, но Дойл. — Он
посмотрел на другого мужчину. — Дойл, ты бросил все, чего мы, возможно,
когда- либо желали, чтобы спасти жизнь другого мужчины. Ты знал, что
случится с нашим двором и нашими людьми с королевой- неудачницей, без