Страница 104 из 113
14
Весна разгоралась. Небо синело прозрачное и безоблачное.
Солнце светило ярким, чистым светом.
Всходы хлопчатника дали уже по три, по четыре листка.
Женщины и девушки работали по всему полю, выпалывая сорняки среди всходов хлопчатника. Чистые яркие краски женских одежд сияли на солнце.
Началась и окучка, то здесь, то там вспыхивал белый блеск отточенного кетменя.
Опытные земледельцы хозяйственно шли по рядам, прореживая всходы.
Прореживали осторожно, как бы раздумывая над судьбой каждого ростка, и, решив эту судьбу, заботились, чтоб не потревожить всходов, радостно раскрывшихся рядом.
Поливальщики чистили арыки, еще сухие, куда скоро пустят обильную прохладную воду.
Конюхи резали клевер.
На ослах и в носилках разносили удобрения к узким межам, куда не могла добраться арба.
Но на одном из участков колхозники собрались, занятые оживленным разговором.
Говорили горячо, волнуясь, словно решая чью-то судьбу, словно вынося приговор кому-то, кого было жаль сурово наказать, чьему поступку не могли подыскать ни оправдания, ни объяснения.
Сафар-Гулам обходил этот участок с агротехником.
Хлопок на этом участке взошел так редко, что среди всего поля один этот участок виден был издалека, словно на пушистом зеленоватом ковре моль выела весь ворс до основы.
Сафар-Гулам озабоченно говорил:
— Ведь мы уже пересеяли это поле. Это второй посев. Первый посев еще реже вышел. В чем тут причина?
— Земля та же, что и везде. Семян особых на этот участок не выделяли. Значит, дело в сеялке. Думаю, отмер у сеялки слишком опустили, поэтому семена ушли в землю глубже, чем надо. Часть из них в глубине сгнила. Другая часть проросла, но редко. Кто у вас работал на сеялке?
— Вот этот парень, — показал Сафар-Гулам на Хасана Эргаша.
Хасан стоял молчаливый, бледный, озадаченный.
— Ты чей сын? — спросил агротехник.
— Мой! — твердо ответил Эргаш, стоявший среди колхозников.
— Большой у вас сын. С отца ростом. Сафар-Гулам ласково посмотрел на Хасана:
— Он у нас комсомолец, активист.
— Поди сюда! — позвал агротехник. Хасан невесело подошел.
— Ты хорошо знаешь, как надо налаживать сеялку? Учился?
— Учился.
— Перед работой ты осмотрел ее?
— Да, осмотрел. Она была в порядке. Когда я осматривал ее, там и Хамдам-ака со мной был. Она была в порядке!
Хамдам-форма подтвердил, глубокомысленно крутя ус:
— Он правильно говорит, — сеялка была в порядке. Это какая-то сумасшедшая сеялка. Я в прошлом году сам на ней сеял. И у меня была та же история. И я тогда ее проверял. И у меня она в порядке была.
— Может, она испортилась во время работы? — предположил Шашмакул.
— Сеялка может сама испортиться, но отмер не может! — ответил агротехник. — Виноват либо Эргашев, либо кто-то другой, вредивший за спиной Эргашева во время работы.
Один ус у Хамдама опустился.
Побледнев, Хамдам, озабоченно взглянув на небо, сказал:
— Ого, почти полдень! Надо мне идти, а не то не успею выполнить норму.
Но Шашмакул его остановил:
— Ты член комиссии. Пойдешь после проверки. Сафар-Гулам спросил агротехника:
— Пересевать еще раз уже поздно? Что же делать? Может быть, прогалки засеять по старинке, с мотыгой?
— Так оставлять жалко: много земли пропадет. Надо засеять: так если не хлопок, то хоть курак [144]будет. А может, при удачной осени, и хлопок поспеет, — ответил агротехник.
Хамдам возразил:
— Я бы уничтожил весь этот хлопок и весь участок засеял бы джугарой. Джугары мы отсюда мешков сто соберем. А нашему хлопковому плану это не помешает. Урожай и так у нас выйдет вдвое против прошлогоднего.
Юлдашев нахмурился:
— Вредительская идея. Шашмакул заступился за Хамдама:
— Почему вредительская? Член комиссии вносит предложение. Надо обсудить, а не затыкать ему рот.
Вперед выступил Садык:
— Можно мне сказать?
— Конечно!
— Мы в прошлом году сделали ошибку, когда из-под мотыг засеяли пустые места. Всходы позднего посева и сами не выросли, и ранним мешали расти. На этих неровных посевах трудно было и поливку и окучку так подгадать, чтоб и тому и другому потрафить. И что вышло? Вместо того чтоб снять с того поля тысячу шестьсот килограммов с гектара, как планировалось, этого смешанного хлопка нам едва-едва удалось по тысяче килограммов собрать. Да труда сколько потратили попусту!
Шашмакул перебил его:
— Что же вы предлагаете?
— Погодите. Я еще не сказал «дад». [145]
— Что это за «дад»? — спросил агротехник у Сафар-Гулама. Сафар-Гулам улыбнулся:
— Однажды один мулла спросил юродивого Машраба: «Как твое имя?» Юродивый, заикаясь, ответил: «Худа». Муллы кинулись на юродивого и принялись его бить, крича: «Богохул!» Но юродивый закричал: «Стойте! За что вы меня бьете? Я хотел вам ответить, что имя мое Худадад! А вы, суетливые муллы, не даете человеку слово досказать!» Вот это у нас и стало поговоркой, когда просят сперва дослушать.
— В таком случае договори свой «дад», — сказал агротехник Садыку.
— Надо оставить хлопок, как он есть. Надо только поработать над ним. Окучить его не четыре раза, а раз пять или шесть. Следить, чтоб сорняков не было. Кроме минеральных удобрений, подсыпать золы. Он тогда разветвится, раскинется, займет ветвями эти прогалки и даст с каждого куста вдвое больше коробочек.
Все дело только в том, чтоб на этом участке не жалеть сил, поработать, как надо. Потратим сюда вдвое больше труда, соберем и хлопка вдвое больше. Вот мой «дад».
Шашмакул сердито спросил Садыка:
— Вы ручаетесь, что с каждого гектара здесь мы получим по тысяче восемьсот килограммов?
— Если б я сам здесь работал, я б поручился за две тысячи четыреста.
— Если будет меньше, чем вы сказали, мы вас обвиним в надувательстве. Даже во вредительстве.
Юлдашев удивился:
— Что это за угроза? Пугать опытного колхозника, когда он вносит дельное предложение?
Агротехник сказал:
— Я
поддерживаю Садыка-ака. Его мысль правильна. Предлагаю поручить этот участок бригаде Садыка.
— Остаюсь при своем мнении, — проворчал Шашмакул. Комиссия тут же решила закрепить этот участок за Садыком.
Поручили Садыку самому подобрать себе людей на помощь из тех колхозников, кого он захочет привлечь к этому делу. Председатель комиссии Сафар-Гулам сказал:
— С этим вопросом покончено. Теперь пойдемте поглядим хлопок, у которого сохнут корешки и макушки.
Пошли дальше по узкой мягкой борозде.
Сафар-Гулам увидел Хасана, понуро шедшего вслед за комиссией, и сказал ему:
— Ты иди делай свое дело. Запрягай культиватор и выезжай на поле.
Хасан Эргаш, оживившись, пошел к своим машинам. Агротехник спросил:
— Эту землю вспахали с осени? Председатель комиссии ответил:
— Да.
— Трактором?
— Да.
— А поливали зимой?
— Да.
— Местные удобрения давали?
— Давали.
— И минеральные?
— И минеральные.
— По скольку на каждый гектар?
— По вашему указанию. Семьдесят два килограмма на гектар.
144
Курак
— нераскрывшаяся коробочка хлопка, которая дает недоброкачественный хлопок.
145
Я еще не сказал «дад»
— Игра слов основана на том, что слово «худа» значит «бог», а «дад» — «дал». Отсюда собственное имя «Худадад» («Богдан»).