Мучение

Она вытащила его и открыла сообщение, которое только что послал ей мистер Коул:

Позвони своим родителям. Они думают, что ты получила пять по тесту по истории, который я дал. И тебя будут проверять, перед вступлением в команду пловцов на следующей неделе. Не забывай вести себя так, как-будто все хорошо.

И второе, минуту спустя:

Все хорошо?

Брюзгливо, Люси засунула телефон в задний карман и начала пробираться сквозь толстый слой игл секвойи к окраине леса, к ее общежитию. Сообщение заставило ее задуматься о других ребятах из Меча и Креста. Была ли Арин до сих пор там, и если была, кому она посылала бумажные самолетики во время уроков? Нашла ли Молли себе нового врага? Или они обе переехали, когда Люси и Даниель уехали? Поверил ли Рэнди тому, что ее родители настояли на ее переводе? Люси вздохнула. Ей не нравилось то, что она не могла рассказать родителям правду, рассказать, насколько далеко она была, насколько одиноко.

Но позвонить? Каждое лживое слово, которое она скажет — А — за выдуманный тест по истории, попытки вступить в фальшивую команду по плаванью — это заставит ее еще больше тосковать по дому.

Мистер Коул должно быть спятил, говоря ей позвонить им и врать. Но если она скажет родителям правду — настоящую правду — они подумают, что она сошла с ума. Но если она с ними не свяжется, они узнают, что что-то не так. Они приедут в Меч и Крест, не найдут ее там, и что тогда?

Она может написать им электронное письмо. Врать по электронной почте будет не так сложно. Этим она выиграет пару дней и ей не надо будет им звонить. Она напишет им сегодня же вечером

Она вышла из леса на тропинку и ахнула. Была ночь. Она посмотрела на темный лес. Сколько времени она провела там с тенью? Она посмотрела на часы. Было половина восьмого. Она пропустила ленч. Дневные уроки. И обед. В лесу было настолько темно, она не заметила, как прошло время, но сейчас все навалилось на нее. Она устала, замерзла и хотела кушать.

После трех неверных поворотов в лабиринте общежития, Люси наконец-то нашла свою дверь. Тихо надеясь, что Шелби будет там, куда она исчезает по ночам, Люси вставила свой большой старомодный ключ в дверь и повернула ручку.

Свет был выключен, но в камине горел огонь. Шелби сидела на полу, скрестив ноги, глаза закрыты, медитируя. Когда Люси вошла, она приоткрыла один глаз, и выглядела весьма раздраженной увиденной картиной.

— Прости, — прошептала Люси, присаживаясь на самый близкий к двери стул. — Не обращай на меня внимания. Притворись, что меня тут нет.

На короткое время, Шелби так и сделала. Она закрыла свой злой глаз и опять погрузилась в медитацию, в комнате было тихо. Люси включила компьютер, стоящий на ее столе и уставилась в монитор, мысленно пытаясь придумать самое безобидное сообщение своим родителям, и еще одно Кэлли, которая за последнюю неделю прислала Люси на почту кучу писем.

Печатая так медленно, как она только могла, чтобы звук от клавиатуры не предоставил Шелби еще одну причину ее ненавидеть, Люси писала:

Дорогие мама и папа, я так по вам скучаю. Только смогла написать вам. Жизнь в Мече и Кресте неплохая.

Ее грудь стиснуло, когда она изо всех сил сдерживалась, пытаясь помешать ее пальцам напечатать: Насколько я знаю, на этой неделе больше никто не умер.

Стараюсь заниматься на уроках, заставила она написать себя вместо того. Могу даже попасть в команду пловцов!

Люси посмотрела из окна на ясное, звездное небо. Она должна была поскорее закончить. Иначе, она бы не выдержала.

Надеюсь, что скоро эта дождливая погода прекратиться… Ну это же ноябрь в Джорджии! С любовью, Люси.

Она скопировала сообщение в новое послание для Калли, поменяла несколько слов, шевельнула мышкой к кнопке "Отправить", закрыла глаза, дважды щелкнула кнопкой, и опустила голову. Она была ужасной подделкой дочери, лживым другом. И о чем она думала? Это были самые пресные, самые бездушные сообщения, что она писала. Они только выведут их из себя.

В ее животе заурчало. И еще раз, теперь погромче. Шелби прочистила горло.

Люси развернулась в кресле лицом к ней, и обнаружила ее в позе смотрящей вниз собаки. Люси почувствовала, как слезы собираются в уголках глаз. — "Я просто голодная, хорошо? Почему бы тебе не написать жалобу, чтобы меня переселили в другую комнату?"

Шелби спокойно прыгнула на своем мате для йоги, сложила руки в позиции молящегося и сказала: — Я просто собиралась сказать тебе об упаковке органических макарон с сыром в моем ящике. И не надо ударяться в слезы. Боже мой.

Одиннадцатью минутами позже, Люси сидела под одеялом в своей кровати с чашкой дымящейся пасты с сыром, сухими глазами, и соседкой, которая внезапно перестала ненавидеть ее.

— Я не собиралась плакать из-за голода, — Люси хотелось объясниться, хотя макароны с сыром оказались настолько хороши, таким неожиданным подарком Шелби, что чуть снова не заставили накатиться на глаза слезам. Люси хотелось открыться кому-то, и Шелби была, по крайней мере, здесь. Она еще не совсем оттаяла, но поделилась с ней своей спрятанной едой, что было огромным шагом к разговору. — Я, эм, у меня кое-какие семейные проблемы. Просто так трудно уезжать из дома.

— У-ху, — сказала Шелби, поглощая свои собственные макароны. — Дай угадаю, твои родители все еще счастливы и женаты.

— Это не честно, — сказала Люси, садясь. — Ты не имеешь ни малейшего представления, через что я прошла.

— А ты знаешь, через что пришлось пройти мне? — Шелби уставилась на Люси. — Не думаю. Смотри, вот я: единственный ребенок, воспитанный матерью-одиночкой. Разногласия с папочкой? Может быть. Геморрой, с которым пришлось жить, потому что я ненавижу делиться? Почти да, конечно. Но чего я не могу понять, так это какую-то хорошенькую мордашку, которую кормили с ложки всю ее счастливую домашнюю жизнь, с каким-то воображающим из себя невесть что бойфрендом, появившуюся на моей территории со стонами о своей несчастной бесконечной историей любви.

Люси стало нечем дышать. — Это все не так.

— Ах нет? Ну так просвети меня.

— Я фальшивка, — сказала Люси. — Я… обманываю людей, которых люблю.

— И своему бойфренду-воображале? — Шелби сузила глаза, что заставило Люси подумать, что ее соседка может быть действительно заинтересована.

— Нет, — пробормотала Люси. — Я даже не говорила с ним.

Шелби прислонилась спиной к кровати Люси и задрала ногу вверх, упершись в кровать. — Почему нет?

— Это долго, глупо и сложно.

— Ну, каждая девчонка с половиной мозгов знает, что стоит делать только одну вещь, когда разрываешь отношения с твоим парнем…

— Нет, я не порвала с ним, — сказала Люси, одновременно с тем, как Шелби произнесла:

— Измени прическу.

— Изменить прическу?

— Начни все сначала, — сказала Шелби. — Я красилась в оранжевый цвет, подстригалась. Черт, однажды я даже побрилась налысо, после того, как этот придурок разбил мне сердце.

Напротив, прикрепленное к шкафу, было овальное маленькое зеркало с декорированной деревянной рамкой. С ее места на кровати, Люси могла видеть свое отражение. Она опустила чашку с пастой и встала, чтобы подойти поближе.

Она уже подстригала свои волосы после случая с Тревором, но тогда все было по-другому. Большая часть их была опалена, в таком случае. И когда она прибыла в "Сворд и Кросс", она сделала стрижку Эрриан. Теперь Люси попыталась понять, что Шелби подразумевает под словами "все сначала". Ты можешь превратиться в кого-то еще, притвориться, что ты не была той, которой довелось пережить так много. Даже как будто — слава Богу — Люси не оплакивала временный разрыв их отношений с Даниэлем, как и все другие ее потери. Пенн, ее семья, жизнь, которая была у нее до того, как все настолько усложнилось.

— Ты правда подумала об этом, да? Не заставляй меня выливать пероксид в раковину.

Люси пробежалась пальцами по своим коротким черным волосам. Что подумает Даниэль? Но если она хочет быть здесь счастлива, пока они снова не смогут быть вместе, она должна отпустить все, что связывало ее с Мечом и Крестом.