Страница 69 из 91
— Я не могу утверждать, что мои догадки правильны. Я не футурист. А может, стал им, побывав здесь.
— Что-то здесь происходит, — голос Падмини Барати, которая по-прежнему стояла на коленях рядом с Хулианом Санчесом, переполняла тревога.
— И очень нехорошее, — добавил Сайлес Кинсли, стоявший над ней, направив луч фонаря на лежащего на полу слепца.
Филдинг Уделл
Ему следовало держаться подальше от окон, чтобы его не увидел кто-то из членов Правящей Элиты. Он надеялся, что успел вовремя отскочить от окна и остался незамеченным.
Возможно, в дверь — а это случилось чуть позже — действительно стучал Бейли, как он и заявил, когда кричал за дверью. Но проверить это Филдинг не мог. Открыл бы дверь и обнаружил за ней то самое чудовище со двора, которое ходило из квартиры в квартиру, чтобы стереть память всех, кого найдет, заставить их забыть все, что они увидели после поломки суперкомпьютера, когда ложная реальность роскошного «Пендлтона» сменилась той, что в действительности окружала их.
И хотя все его подозрения оказались правдой и все версии нашли подтверждение, он не знал, что ему теперь с этим делать. Без компьютера он был как без рук и лишился даже мебели, то есть не мог устроиться поудобнее, чтобы все обдумать. Пару минут бродил по комнатам, подсвеченным этими странными грибами, но они тут же вогнали его в депрессию.
Последние несколько дней, как часто случалось с Филдингом, он просидел за компьютером, настолько увлекшись своими исследованиями, что забывал вовремя ложиться спать. Однако каждый день вставал рано, то есть спал в два, а то и в три раза меньше положенного. Теперь же, когда он не мог продолжить поход за истиной, накопившаяся усталость давала о себе знать, усиленная эмоциональным и интеллектуальным потрясением от увиденного во дворе. Руки стали такими тяжелыми, что он едва мог поднять их, ноги налились свинцом, веки сами опускались на глаза.
Филдинг сел на пол, спиной к углу, вытянул ноги перед собой, руки сами упали на колени.
Вновь подумал об огромном состоянии, которое унаследовал, о невыносимом чувстве вины, которое когда-то не отпускало его, потому что он в одночасье превратился в не имеющего оправданий богача в этом бедном мире. Вероятно, в какой-то момент, после десятков катастроф, как социальных, так и нанесших непоправимый урон окружающей среде, после того, как даже купола силового поля не смогли спасти города, его богатство испарилось как дым, и он стал, как все остальные, пленником Правящей Элиты, которому основательно промыли мозги. Вот она, чистая правда, и ему не под силу изменить ее, что бы он ни сделал. Он удивился тому, что у него возникло желание вернуть богатство, и это желание не вызывало у него чувства вины. Совершенно не вызывало. Ему бы радоваться, что он наконец-то стал нищим, но сердце щемило из-за потери денег. Он задался вопросом, а когда же он смог так измениться, но слишком устал, чтобы думать об этом.
Филдинг уже балансировал на грани сна, когда бесчисленные шепчущие голоса вдруг донеслись из стен, к которым прислонялись его плечи. Словно няньки и дворецкие из далекого прошлого хором запели колыбельную, чтобы убаюкать его и отправить в страну грез. Он улыбнулся и подумал о медвежонке Пухе, с которым спал маленьким мальчиком, о таком мягком и так нежно прижимавшемся к нему.
Марта Капп
Существа, в которые превратились тела Дымка и Пепла, лежали на полу в свете канделябров и желтом свечении грибов, поначалу дрожа и хватая пастью воздух, словно пробежавшие немалую дистанцию, а потом внезапно замерли. Но в таком состоянии пробыли считаные секунды, после чего начали разваливаться. Тела — сборные солянки — начали терять отдельные части, превращаясь в груду конечностей, глаз, челюстей, ушей, на манер конструктора «Мистер Картошка». [41]Отделившись, части эти быстро превращались в серую жижу.
— Дымок и Пепел съели что-то очень плохое, — предположила Эдна.
— Может, не съели. Может, это что-то попало в них каким-то другим путем.
— Что сделали наши киски, чтобы заслужить такую судьбу? — голос Эдны дрогнул.
— Лучше они, чем мы, — заявила Марта.
Она любила кошек, но не питала к ним таких нежных чувств, как сестра, которая вышивала крестиком их портреты и по праздникам одевала в специально сшитые по этому поводу наряды.
— Мы даже не можем кремировать их бедные тела, — вздохнула Эдна. — Они — моряки, пропавшие без вести в море.
— Возьми себя в руки, дорогая.
Эдна какое-то время всхлипывала, прежде чем заговорить вновь:
— Мне недостает нашей прекрасной мебели.
— Мы к ней вернемся.
— Думаешь, вернемся?
Марта долго смотрела на две лужи серой жижи и вместо ответа на вопрос Эдны предупредила сестру:
— Если они вновь обратятся в котов, не бери их на руки.
Сайлес Кинсли
Падмини и Том отступили на несколько шагов, чтобы не мешать доктору Кирби Игнису осмотреть Хулиана Санчеса в лучах фонарей, которые направили на слепца Бейли и Сайлес. Хулиан по-прежнему лежал парализованный, с напрягшимися мышцами, но самое худшее состояло в другом.
Еще недавно Сайлес подумал, что у него белая горячка или он рехнулся, если бы стал свидетелем того, что сейчас происходило у него на глазах, но теперь не сомневался, что трансформация Хулиана из человека в демона реальна. Первыми и очевидными доказательствами служили кисти. Изменялись пальцы — удлинялись, изменялись запястья — расширялись, изменялись ладони — тоже расширялись, отрастал шестой палец. Процесс не обладал той скоростью, с какой в фильмах человек становился волком, но шел пугающе быстро.
Решившись взяться за одну из трансформирующихся кистей — Сайлес подумал, что у него бы на это не хватило духа, — Кирби Игнис какие-то секунды считал пульс.
— Почти двести ударов в минуту.
— Мы должны ему помочь, — выдохнула Падмини, но душевная боль, которая слышалась в голосе, указывала, что она не знает, как спасти Хулиана.
Кирби указал на кровавый укус на щеке.
— Зубы выполняют роль шприца, впрыскивают парализующее средство. Затем этот цилиндрический язык… он спроектирован так, чтобы войти в пищевод через горло… горло жертвы, чтобы потом закачать рой в желудок.
— Рой? — спросил Бейли. — Какой рой?
— Эту серую жижу. Наномашины, нанокомпьютеры, миллиарды миниатюрных машин, которые превращают жертву в хищника.
Хотя Сайлесу потребовались немалые усилия, чтобы оторвать взгляд от изменяющихся пальцев, он увидел, что полным ходом идет и трансформация тела, пусть по большей части и скрытая одеждой. Шлепанцы Хулиана отбросило в сторону, один носок порвался, потому что стопы тоже увеличивались и меняли форму.
— Если это существо наполовину машина, тогда это оружие, — твердо заявил Бейли. — И Хулиан превращается в оружие.
Сайлеса начала бить дрожь, как с ним уже случалось, обычно вызываемая то ли сильными эмоциями, то ли крайней слабостью. Ему пришлось крепко сжать челюсти, чтобы не стучать зубами, а правую руку затрясло так сильно, что он решил от греха подальше сунуть пистолет в карман плаща.
Он вспомнил сон, о котором рассказывал Перри Кайзер в баре ресторана «У Топпера»: «Все вырывается с корнем. Каждый только за себя. Хуже того, все против всех… Убийства, самоубийства, везде, днем и ночью, без конца».
И в тот момент, когда он посмотрел на лицо Хулиана, искусственные глаза, пластиковые полусферы, выскочили из глазниц и скатились по щекам. А на их месте Сайлес увидел не дыры, а новые глаза, серые, с чернотой по центру, как глаза монстра, который укусил Санчеса. Укушенному вскорости предстояло стать кусакой.
— Отойдите, — обратился Бейли Хокс к доктору Игнису. — Мы не можем допустить, чтобы такое случилось с ним.
Кирби поднялся и отступил на шаг, Бейли опустился на колени. Приставил пистолет к голове Хулиана, молвил: «Да пребудет с тобой Бог», — и вышиб мозги слепца, более похожие на человеческие, чем мозги твари, в которую превратилась Салли Холландер.
41
«Мистер Картошка / Mr. Potato Head» — американский конструктор для детей, состоящий из пластиковой модели картофелины, к которой можно присоединять различные части, обычно уши, глаза, рот, нос, башмаки, шляпу.