Страница 68 из 91
— У роккротелов есть и обратная сторона, — указал Мак. — Твоя сестра будет говорить больше и быстрее, потому что ей не придется так часто останавливаться, чтобы набрать полную грудь воздуха.
— По этой причине нам придется долгие часы проводить под водой, где мы ее не услышим, — согласилась Шелли. — Я, конечно же, люблю Арлен, но боюсь даже представить себе, как с помощью машин она будет говорить без умолку.
— Они предсказывают, что такая нанокровь появится к 2025 году, максимум к 2030-му. Знаешь, что произойдет, если продолжительность жизни человека увеличится до трехсот или около того лет?
— Нам придется искать другую работу. Я люблю радио, но не смогу работать там еще двести лет.
— Может, ничего другого не останется, — вздохнул Мак. — Я уверен, государство не будет платить пенсии тем, кто моложе двухсот пятидесяти.
— Пенсии меня не волнуют, милый. Государство обанкротится до 2025 года, и это правда.
— Вся эта тема, постчеловечество… может, она слишком сложная, чтобы обсуждать ее за завтраком?
— Или слишком темная, — добавила Шелли. — Людям хочется, чтобы за завтраком им поднимали настроение.
Темная сторона постчеловечества более всего волновала теоретиков и ученых: слияние мозга с миллионами микрокомпьютеров, состоящих, по большей части, из углеводородных нанотрубок, [40]которые будут распределяться по нашему серому веществу. Эти миниатюрные, но мощные компьютеры смогут взаимодействовать друг с другом, с мозгом и, потенциально, с каждым компьютером мира через беспроводную сеть, невероятным образом усиливая мозг индивидуума и расширяя объем его знаний. Представители постчеловечества, сочетающие биологический и машинный ум, не стареющие, практически бессмертные, вдохновляли и ученых Массачусетского технологического института, и Института робототехники университета Карнеги-Меллона, и сотен других университетов, институтов и корпораций по всему миру. В постчеловечестве они увидели возможность создания человеческой цивилизации со сверхчеловеческими способностями, полнейшее подчинение природы человечеству, обретение силы богов, закат национализма, сепаратизма и суеверий, а потому исключение всех ограничений для всех.
Когда официант принес основное блюдо, Мак повернулся к жене.
— В передаче мы можем сконцентрироваться только на светлой стороне, пригласить какого-нибудь эксперта, чтобы он доходчиво все объяснил. Во всяком случае, люди, работающие над созданием постчеловечества, о темной стороне не задумываются. Они видят продвижение к полной свободе.
— А что может пойти не так? — спросила Шелли. — Что может пойти не так, когда цель — создание идеального мира?
Глава 29
Здесь и там
Бейли Хокс
Он едва не удержался от того, чтобы нажать на спусковой крючок, когда увидел смутный призрак Салли Холландер в лице твари, напавшей на Хулиана Санчеса. Красота Салли трансформировалась в смерть, стилизованную под змеиного бога. Но если Салли и превратилась в это существо, то теперь оно никак не могло быть Салли и не могло снова стать ею. А если бы он замялся, его бы укусили. К каким последствиям приводит этот укус, Бейли еще не знал, но полагал, что скоро выяснит на примере Хулиана Санчеса.
Всегда и везде Бейли оставался оптимистом даже в самых сложных ситуациях, как в мирной жизни, так и на войне, и не сомневался, что сохранит этот настрой и теперь, потому что не находил ничего нового в трудностях и угрозе смерти. Но утрата Салли Холландер, конечно же, отличалась от других утрат, которые ему доводилось понести, за исключением разве что утраты матери. Морским пехотинцем он терял друзей, и это причиняло боль, но все знали, что могут умереть на поле боя, никто не выбирал такую жизнь, не принимая связанного с нею риска. Салли — домоправительнице, кухарке, хорошей женщине, милому человеку — вероятно, пришлось многое пережить в молодости. Нанимаясь на работу к сестрам Капп, она не рассчитывала, что ее изнасилуют — случившееся с ней тянуло на изнасилование — и убьют в «Пендлтоне». Несправедливость ее смерти потрясла Бейли как ничто другое. Всю жизнь он видел, что с его миром что-то не так, потому что над добродетелью смеялись, а беспринципности аплодировали, и теперь ему открылось будущее, к которому привело такое положение вещей. Пройдя через этот кризис живым, он намеревался долго скорбеть по Салли, но злость осталась бы при нем еще дольше, злость на идеи и силы, которые вели цивилизацию к такому финалу.
Чтобы направить злость на правильные цели, чтобы понять истоки этого ада на земле, следовало понять, что здесь происходит. И когда Карби Игнис, с горящими интересом глазами, направил луч фонаря на стену, Бейли осознал, что ошметки мозга этой твари гораздо темнее, чем у людей, темно-серого цвета с вкраплениями серебра. Крови он не увидел.
— У него что-то вроде остаточной жизни, — отметил Кирби.
Бейли в тревоге глянул на труп демона.
— Что? Где?
— Мозговое вещество, — уточнил Кирби. — Оно ползет.
Вместо того чтобы соскользнуть под силой тяжести на пол, вязкая масса распространялась во всех направлениях, светлея по мере уменьшения толщины слоя. Примерно так же вела себя жидкость, попав на сухой и пористый материал. Но, приглядевшись, Бейли осознал, что растущее темное пятно на стене — не влага, расползающаяся по сухой штукатурке. Все это напоминало копошащуюся массу невероятно маленьких существ, таких маленьких, что ни одно он не смог бы разглядеть, микроскопических существ, которые становились видимыми лишь в большом количестве, как общность.
— Активность уменьшается, — прокомментировал Кирби. — Похоже, они не могут долго функционировать вне замкнутого черепа.
— Они? Что за они?
Кирби замялся, почесал подбородок свободной рукой.
— Что ж, я не могу знать наверняка… но, даже если я наполовину прав… вы смотрите на миллионы… нет, сотни миллионов микроскопических компьютеров, нанокомпьютеров, способных передвигаться, чтобы вновь оказаться, раз уж возникла такая необходимость, в подходящей питательной среде.
— И что это, черт побери, должно означать?
— Соединенные между собой, сотни миллионов нанокомпьютеров функционировали в мозгу этого существа, по крайней мере, в большей части мозга, если предположить, что в нем остался влажный интеллект.
— Влажный интеллект?
— Биологическое мозговое вещество.
Кирби сместил луч фонаря на выходное отверстие пули в черепе монстра. Периметр тоже покрывала серая жижа, словно оценивая масштабы урона.
— Я полагаю, они прекратят функционировать через минуту, — добавил Кирби. — Хорошо, что вы сразу выстрелили в голову. Возможно, это единственный способ его убить.
— Откуда вы это взяли?.. Из «Звездного пути»? Насколько далекое это будущее?
— Может, и не такое далекое, как вы думаете. Если мозг остается нетронутым и может управлять миллиардами и миллиардами других наномашин, которые пребывают в теле, раны корпуса и конечностей затянулись бы очень быстро. У этого существа нет биологической крови, так что можно не волноваться о ее потере, вероятно, оно и не чувствует боль.
— Вы хотите сказать, это машина? — спросил Бейли. — На робота эта тварь не похожа.
— Я полагаю, это киборг, гибрид биологического тела и машины, разновидность андроида, но не изготовленный на заводе, — луч фонаря сместился на цилиндрический язык, вывалившийся изо рта демона. Из полого языка вылилась лужица серой жижи, которая не подавала признаков жизни. — Это уже не мозговое вещество. Выглядит одинаково, потому что это наномашины, но, полагаю, функции у них другие, отличающиеся от функций мозговой колонии. Они неподвижны, потому что нет мозга, чтобы активировать их.
— Это выше моего понимания, — признал Бейли.
Кирби кивнул.
— Моего тоже. Я лишь высказываю догадки.
— У вас есть база, на которой основываются ваши догадки. У меня такой базы нет.
40
Углеводородные нанотрубки / carbon nanotubes — это протяженные цилиндрические структуры диаметром от одного до нескольких десятков нанометров и длиной до нескольких сантиметров, состоящие из одной или нескольких свернутых в трубку гексагональных графитовых плоскостей.