Страница 107 из 176
Тоже мне, секта, подумала она; снаружи в нее начал сочиться знакомый холод, и она поежилась. Ну что ж вы не манипулируете моим сознанием? Где вы, черт бы вас побрал? Впарят какую-то дрянь и бросают одну. Справляйся сама, если можешь.
Вдруг, к собственному изумлению, она вскочила рывком, быстро подошла к раковине, повернула кран и подставила сигарету вместе с полупустой пачкой под струю воды. Вот так. Так-то вот. Лучше, надежнее, чем выбрасывать в мусорный бачок, — а то ведь начнешь рыться там, отыскивая сигареты среди тампаксов, салфеток и мотков вычесанных волос. Она оцепенело уставилась на дело рук своих, и накатила такая тоска, такое чувство утраты, что ей показалось: она вот-вот потеряет сознание.
Телефон зазвонил вновь. Она знала, кто это.
— Прости, если рано, — сказал Пирс.
Когда раздался щелчок соединения, он вдруг почувствовал неуверенность, словно телефонная линия подключила его к источнику чуждой энергии. Его сердце, час или два работавшее мерно — так вздымаются и опадают морские валы, — вновь сжалось и забило дробь.
— Я не спала, — ответила она. — Как дела? У тебя все в порядке?
— В принципе, да. Просто я хотел кое-что сказать, и мне показалось, что это срочно. Хотя сперва я должен извиниться и…
— Ага, ладно. Слушай, Моффет, мне кажется, тебе надо быть поосторожнее. Творятся очень странные и нехорошие дела. Я вчера себя чуть не подожгла.
— О господи.
— Воду кипятила. Хотела поставить чайник. Такое было странное чувство, а потом смотрю — горит рукав халата, прямо пылает. — Она сделала паузу и, не дождавшись ответа, продолжала: — Обошлось. А представляешь, если бы до волос добралось.
— О господи. — Чуть тише прежнего.
— Да ладно, — сказала она. — Мне повредить ничто не может. Но за тебя я беспокоюсь, Моффет. Слушай. Когда я отъезжала от твоего дома, окно моей машины — а ветра не было, ничего такого, и скорость я не успела набрать, — оно разлетелось. Просто разлетелось. С твоей стороны.
Молчание. Роз опять подождала ответа и опять не дождалась.
— Ты можешь сказать, что это совпадение. Да пожалуйста, но…
— Нет, — сказал он. — Нет, этого я сказать не хочу.
— Вот. — Она помолчала. — Мне пришлось поговорить с Рэем. Насчет нас.
У Пирса перехватило горло от страха: ну, начинается. То, что они задумали с самого начала.
— Он сказал, что если от встреч с тобой мне тяжелее, если ты меня отвергаешь, тогда надо подумать, может, нам не стоит видеться.
— Угу. — Ветер сдирал с него кожу и плоть. — Хм.
— Какое-то время.
— Угу. — Так на его месте любой бы сказал, Пирс, — проговорила она. — Раз у нас с тобой столько проблем.
— Значит, вот так ты и намерена? — спросил он наконец.
— Нет. Это он предложил как вариант. На время.
— Я почему спрашиваю, — сказал Пирс и замолк, ожидая, что же у него выговорится. — Потому что. Ну. Хотел узнать, ты еще собираешься приехать сюда на бал, на реку?
— Если ты еще этого хочешь.
— Хочу.
— Тогда конечно. Мне хочется туда съездить. Правда.
— Явись той, кем ты не являешься, — напомнил он. — Такое правило.
Она подумала немного и сообразила, о чем речь.
— А. Ладно.
— В чем угодно, в общем-то.
— Ага, — ответила Роз. — Такого много найдется — чем я не являюсь.
Пауза.
— Так что ты хотел сказать? — спросила она. — Ты говорил, что-то срочное.
Роз пришлось выслушать еще более длинную паузу; наконец Пирс пробормотал:
— Ну. А, черт.
И затем:
— Э.
И все-таки:
— Скажу при встрече. В общем, ничего особенного. Извини.
Глава четвертая
Тем же утром, но попозже, в каменные ворота усадьбы заехала Роузи Расмуссен, искавшая Пирсов коттедж; она двигалась по следам детских, полузабытых и, наверное, полупридуманных воспоминаний об имении Винтергальтеров.
— Так, — сказала она дочери, разворачивая «бизон». — Кажется, он живет вон там. В домике возле речки.
Роузи направила машину по менее проторенной дороге к полям и реке, в сторону от большого дома.
— Он должен жить там, — заявила Сэм, указывая на высокие трубы имения.
На ней было прошлогоднее зимнее пальто с кроличьей опушкой по краям капюшона; она уже выросла из него, но теплая погода держалась долго, а родители проживали раздельно — в общем, новое до сих пор не купили. Сэм сидела в обнимку с рюкзачком, почему-то не согласившись положить его назад, как обычно делала во время поездок к Майку.
— Должно быть, здесь, — сказала Роузи.
— Маленький такой, — сказала Сэм.
— Как, не жмет? — спросила Роузи. — Потерпи немного. Я скоро вернусь.
Сэм промолчала.
Пирс тоже влез в зимнее пальто, и ему тоже не мешало бы купить новое; незадолго до того он выходил по обязанности — осмотреть дом Винтергальтеров, — а вернувшись, не стал раздеваться: так он чувствовал себя защищеннее. Он слышал, как подъехала машина Роузи, сидел, вслушиваясь в нарастающий шум мотора, но узнал его только вблизи, в самый последний момент; встать и посмотреть, кто едет, он боялся. Потом дверь распахнулась, и он вздрогнул, вцепившись в подлокотники; вошло дитя и взглянуло ему прямо в глаза, не то призывая к чему-то, не то приказывая. Да нет, это же Саманта, дочка Роузи. Следом вошла и мама, зовя Пирса.
— Привет, — сказал он, не шелохнувшись.
Они стояли перед ним, радостно здороваясь, а ворвавшийся с ними холодный воздух весело крутился по дому. Сэм обернулась и с ужасающей силой захлопнула дверь. Роузи, подбоченясь, осматривала обиталище Пирса, где ей еще не доводилось бывать, и самого Пирса, который так и не поднялся с кресла.
— Кажись, тебе не жарко, — заметила она. — Ты и спишь в этой шубе?
— Да я особо и не сплю.
— Ты вообще здоров?
Ему ужасно хотелось сказать, что нет; так хотелось, что сердце словно толкнулось с болью в ее сторону и навернулись слезы; но он лишь потрогал свой небритый подбородок и сказал:
— Наверное, заболеваю.
— Ты хоть ешь?
— Конечно.
— Что?
— Еду.
Она пошла смотреть комнаты, он встал и поплелся за ней. Роузи бросила взгляд через ванную в спальню с двумя кроватями, большой и маленькой, но ничего не сказала. В кабинете она провела длинными пальцами по синему тулову пишущей машинки, взяла верхнюю страницу Пирсовой рукописи, положила ее обратно. Увидела лежащую в коробке рукопись Крафта.
— Вроде ты собирался ее скопировать, — сказала Роузи.
— Да, — сказал он. — Обязательно. Пока еще нет. Но я сделаю, точно.
— Я к тому, что вдруг у тебя тут пожар случится. — Она подняла крышку коробки, и Пирсу захотелось окликнуть Роузи, словно она стояла на краю обрыва или держала сигару со взрывателем. {419} — Слушай, — сказала она. — Понимаю, что неожиданно, но могу я тебя попросить? Мне надо съездить к адвокату в Откос, и я не знаю, на сколько там задержусь; думала оставить Сэм у Бо; но день не мой, да и Бо уехал.
— Да, — сказал Пирс. — Я знаю.
— Так вот, можно оставить у тебя Сэм ненадолго? На часок-другой.
Сэм смотрела на него из-за стола, так что виднелись только ее кудри и глаза. Пирс улыбнулся девочке.
— Ты веришь в Бога? — вкрадчиво спросила Сэм.
— Э-э, — только и ответил он. — Ничего себе. Почему тебя интересует?
— Сэм, — предупреждающе-требовательно сказала мать.
— Ты еврей или христиан? — не отставала Сэм.
— Это все Майк, — объяснила Роузи. — Это она у него набралась.
Пирс не сразу сообразил, о чем она; вовсе не о том, что Майк подослал Сэм задавать ему такие вопросы.
— Ни то ни другое, — ответил он. — Бывает и так.
— Так что, можно? — спросила Роузи. — На пару часиков?
— Конечно, — сказал Пирс. — Если тебя устраивает такая нянька.
— Мам! — вмешалась Сэм. — А вдруг у меня будет приступ? — Она точно скопировала интонацию Роузи и подбоченилась так же.