Страница 50 из 120
— Джереми, расскажи мне об этом здании с могилами животных во дворе!
Джереми лежал на спине, зажмурив глаза от солнечного света. Он захрапел, притворяясь спящим. Я пощекотала его ухо травинкой. Он схватил мою руку и стал с нарочитой страстностью покрывать поцелуями. Эта ничего не значащая игра привела Ники и Хамиша в некоторое смущение.
— В этом мрачном месте Ники и я будем ожидать Судного дня, — ответил Джереми. — Под куполом находится глубокая яма, в которой покоятся разлагающиеся останки наших родственников.
— Нелегко затащить гроб на вершину холма. По-моему, здесь не самое удобное место для погребения. Можем мы зайти внутрь? Я обнаружила на дверях огромный замок.
— Конечно, я много раз был внутри. Я обязательно покажу тебе.
— Сейчас?
— Нет, моя дорогая! Джереми хочет вздремнуть. Ложись рядом. Ты нужна мне, дорогая подруга. Только ты можешь успокоить и убаюкать меня.
Я оставалась на месте. Джереми по лишь ему одному известным причинам пытался продемонстрировать всему свету, что мы любовники. Его поведение немного коробило меня. Тетя Пусси часто говорила, что любое проявление чувств на публике — признак невоспитанности и должно быть исключено. Вместо того чтобы послушаться Джереми, я взяла яблоко из корзины и присоединилась к Хамишу и Ники. Они беседовали о последних словах знаменитых людей. Ники процитировал фразу Ганнибала, которую выучил на уроке латыни в последнем семестре. Умирая, великий полководец произнес: «Римляне могут больше не бояться, я ухожу». Меня впечатлил невозмутимый цинизм героя. Хамиш вспомнил последние слова Ньютона, что-то о маленьком мальчике, который, играя на берегу океана, обнаружил более красивую раковину, чем все остальные, в то время как огромный океан непознанного лежал перед ним. Мне же пришли в голову слова леди Мэри Уортли Монтегю [43], которая на смертном одре с восхитительным спокойствием сказала: «Как жаль, жить было так интересно!»
Хамиш и Ники продолжали болтать. Я взглянула вниз, на особняк. Он был едва заметен вдали и казался не больше консервной банки. Зеленая трава колыхалась волнами на ветру. Небо светилось всеми оттенками голубого. Над нашими головами кружились птицы. Я испытывала чувство глубокого умиротворения. Подобное состояние овладевало мной лишь изредка. Вдруг я заметила крохотную человеческую фигурку, шагающую прочь от дома в сторону озера. Человек остановился на время возле моста, чтобы рассмотреть картину опустошения, невольным виновниками которого мы с Ники стали, а затем ускорил шаг, Спустя минуту я смогла его разглядеть — к нам приближался Джайлс.
— Моими последними словами будут: благодарю тебя, Господи, за то, что я смогу отдохнуть. Больше никто не сможет заставить меня что-то делать, — сказал Джереми. — Осталось еще вино? Я хочу выпить.
— Оставь немного для Джайлса! Он скоро будет здесь. — Я встала в полный рост и помахала рукой. Джайлс заметил меня и помахал в ответ.
— Замечательно! — воскликнул он, когда добрался. Он плюхнулся на траву и взял бумажный стаканчик с вином, который передал ему Хамиш. — Какой прекрасный вид! Осталось что-нибудь поесть?
— Мы оставили бы больше, если бы знали, что ты придешь. Осталось немного ветчины. — Я обшарила сумки и обнаружила помидор и две холодные сосиски. Мне было приятно видеть, что Джайлс выглядит гораздо более оживленным, чем вчера. — Хлеб в корзине!
— Я решился в последнюю минуту. Сегодня, кажется, слишком хороший день, чтобы провести его впустую в темной библиотеке, — ответил Джайлс.
— Ты знаешь чьи-либо предсмертные слова? — спросил Ники. — Мы вспомнили Ганнибала, Ньютона и леди, имя которой я забыл.
— Лорд Пальмерстон сказал: «Мой дорогой доктор! После вашего лечения мне остается только умереть».
Высказывание лорда Пальмерстона ужасно развеселило Пики.
— Интересно, каковы были последние слова Клода Боди, когда его съел тигр? — произнес Хамиш с притворной торжественностью.
— Пойдем посмотрим мавзолей! — предложила я, когда Джайлс наелся, а остатки еды были аккуратно уложены в корзины.
Мы с легкостью перелезли через ограду. Джереми показал небольшую дверь, спрятанную в тени колонн позади здания. В склепе царил полумрак. Глаза довольно быстро привыкли к тусклому свету. Единственное окно представляло собой мозаику из разноцветных кусочков. Солнечные лучи, преломляясь в стекле, окрашивали высокое надгробие в центре склепа цветными узорами.
— Боже, что за наглость! — Джереми засмеялся. На полу склепа кто-то расстелил одеяло. — Какой-то бродяга расположился на месте моего последнего пристанища!.. Хм, пустая бутылка из-под виски, часы… Он потерял здесь часы!
— Это мои часы! — Я выхватила из рук Джереми часы и надела на руку. Я узнала часы, они принадлежали Лалле. — Должно быть, они только что упали с руки. Мне давно пора починить застежку.
Я почувствовала, что переигрываю, и решила сменить тему. Я посмотрела наверх на большую белую доску на стене, на которой были высечены Десять Заповедей.
— Что эти буквы обозначают? PRSRV Y PRFCT MN VR КР THS PRCPTS TN. Это что, написано по-гречески?
— Надпись на английском языке. В ней зашифрованный призыв соблюдать заповеди, — ответил Джереми. — Я как-то провел целый день, пытаясь разгадать, что здесь написано. Кажется, мне это удалось. Ключом является буква «е».
— О, я поняла: preserve ye perfect men… и так далее…
Щекотливый момент, казалось, прошел.
— Под этим камнем, — Джереми пнул камень ногой, — найдут покой последние Инскипы.
— Это так романтично! — воскликнула я, представив скорбную похоронную процессию, медленно поднимающуюся вверх по склону под проливным дождем, и обитый черным бархатом гроб на плечах у безутешных родственников-мужчин. — Хоть и довольно грустно.
Вдруг я заметила чей-то знакомый шарф. Его кончик предательски выглядывал наружу из-под одеяла.
— Пойдемте скорей домой, я замерзла!
— Знаете, — сказал Джайлс, когда мы выбрались наружу и стояли возле склепа, рассматривая могилы животных, — это здание находится на месте гораздо более древней постройки. Посмотрите сюда: там, где обвалился грунт, явные следы старого фундамента. Видите, в правом углу? Похоже на древне-римскую кладку. Возможно, здесь была сигнальная станция.
— Можно мне начать здесь раскопки? — спросил Ники.
— Да, почему бы и нет? Насколько мне известно, это место не обозначено на археологических картах. Но ты должен делать все как следует. Раскопки необходимо производить осторожно, чтобы ничего не разрушить. Сначала тебе нужно откопать небольшую секцию и тщательно зарисовать все, что найдешь, Тебе понадобится терпение.
— Я буду терпеливым, честное слово! Ты покажешь мне, как делать все по-настоящему?
Мы оставили Джайлса и Ники обсуждать достоинства лопат, колышков, кистей и сеток. Хамиш сказал, что пойдет искать Лаллу, и скрылся за деревьями. Мы с Джереми устало поплелись к дому.
— К счастью, Хамиш ничего не имеет против того, чтобы побегать лишний раз за моей дорогой сестрицей, — сказал Джереми, когда мы отошли от остальных на приличное расстояние. — Десять к одному, она давно уже сидит дома или мчится на машине в Литтл Уиддон покупать очередные тряпки.
— Мне очень нравится Хамиш, Лалле крупно повезло. Конечно, она тоже очень милая, она мне тоже очень нравится, — добавила я быстро.
— Ты слишком любвеобильна, — заметил Джереми, положив руку мне на плечо. — Скажи, есть на свете кто-нибудь, кого ты не любишь?
Перед моими глазами встал длинный список особ, которых я недолюбливала. Я поспешила сменить тему, чтобы не впасть в депрессию.
— Хамиш прекрасно относится к Ники. Не каждый мужчина способен относиться таким образом к своему маленькому брату.
— Знаешь, Ники беспокоит меня, — промолвил Джереми с неожиданной серьезностью. — Думаешь, он счастлив? Эта его астма… Я иногда сомневаюсь…
43
Мэри Уортли Монтегю (1690–1762) — английская писательница и меценатка XVIII века.