Страница 5 из 5
К четвергу Финн удалось убедить саму себя в правильности своих действий. Она уже успела навестить Микки Йейтса в его мастерской. Как всегда, руки его по локоть были испачканы смазкой, но он приветствовал девушку широкой улыбкой. Она объяснила, что в пятницу вечером ей понадобится грузовик, чтобы перевезти пожитки и лошадь на ферму. Микки сказал только одну фразу: «Тебе удобно после трех, Финн?» Она знала, что он обычно обедает до трех часов в пабе, и с радостью согласилась.
День был очень жаркий. Финн не была уверена, удастся ли ей в ближайшее время снова выбраться в деревню, и решила отвести Руби к кузнецу. Девушка предвидела, что в кузнице будет еще жарче, поэтому переоделась в легкое хлопковое платье свободного покроя. Надевая сандалии, она подумала, что уж теперь-то Тай Алладайк точно уехал в Лондон, где ему самое место.
Выходя из квартиры, она снова столкнулась с Джералдиной Уолтон.
— Квартира нужна мне в субботу, — безапелляционно заявила она.
— Ты ее получишь. Мы с Руби переезжаем завтра, — спокойно ответила девушка.
— В самом деле? — Глаза Джералдины потеплели. — Надеюсь, ты нашла что-то действительно... подходящее?
Финн помедлила с ответом. Деревенская молва мгновенно разнесла бы весть о ее незаконном возвращении на ферму «Жимолость». Чем дольше Тай Алладайк не будет знать адрес ее нового места проживания, тем лучше.
— Да, подходящее, — наконец с улыбкой подтвердила она и отправилась за Руби.
Кузнец Идрис приветствовал Финн такой же широкой улыбкой, как и Микки Йейтс. Идрис был огромным мужчиной лет пятидесяти и очень добросердечным.
— Как поживает моя крошка? — спросил он, как обычно. В какое бы время суток Финн ни заглянула, у него всегда была наготове кружка пива, — Угощайся, — предложил он, осматривая копыта и подковы Руби.
Вкус пива Финн по-прежнему не нравился, но в кузнице было очень душно, и она сделала глоток, как в детстве, когда ее поощрял отец. Закончив работу, Идрис отказался от оплаты, и девушка знала, что очень обидит его, если предложит деньги.
Распрощавшись с кузнецом, она повела Руби в рощицу. С опаской оглядываясь по сторонам, Финн разговаривала с кобылой, и та отвечала, тычась мордой ей в шею. Не спеша они приблизились к пруду, вокруг которого росло несколько деревьев, и девушка подумала, что в такой жаркий день было бы неплохо искупаться. Она предпочла проигнорировать внутренний голос, твердивший ей, что делать этого не стоит. Поблизости не было ни души, и Финн поддалась искушению.
Но тут случилось нечто, заставившее ее мгновенно забыть обо всем на свете. Она услышала доносившийся из воды крик о помощи. Финн подбежала к пруду и, увидев, кто оказался в беде, онемела от ужаса. Эшли Алладайк! Он барахтался в Черной воде — самой глубокой и мрачной части водоема. Все местные жители знали, что купаться там нельзя. Финн понимала, что нельзя терять ни минуты. Отец научил ее спасению на водах, но до сих пор ей не приходилось применять это умение на практике. Однако времени на раздумья не оставалось, нужно было действовать. Девушка сбросила сандалии, стянула через голову платье и нырнула в воду. Обнаженную кожу обдало холодом. Рассекая поверхность воды быстрыми движениями, Финн добралась до Эшли. Приказав ему не хвататься за нее, чтобы не потопить обоих, она перевернула его на спину и, радуясь, что молодой человек за последнее время сбросил вес, стала грести к ближайшему берегу, противоположному тому, откуда она ныряла.
Финн не имела представления, как долго молодой человек провел в воде. Эш сидел, упершись руками в колени и опустив голову, полностью обессиленный. «Ногу свело!» — вот и все, что он сумел сказать. Девушка чувствовала себя так, как, должно быть, чувствует мать, которая только что отыскала потерявшегося ребенка.
— О чем ты только думал! — принялась она выговаривать легкомысленному пловцу. — Все знают, что здесь нельзя купаться! — Внезапно слезы подступили к ее глазам. Наверное, шок, решила девушка и тут вспомнила о Руби. Бросив взгляд на противоположный берег, она не увидела там кобылу. — Я скоро вернусь! — пообещала она, поднимаясь с земли.
Добираться вплавь ей совсем не хотелось, и она пошла вокруг пруда. Тут Финн пронзила мысль: а не было ли это купание Эшли в действительности попыткой самоубийства? Затем она вспомнила, что он говорил о сведенной ноге, и немного успокоилась. Финн с детства знала, что по какой-то необъяснимой причине в той части пруда была большая впадина, настолько глубокая, что вода в ней никогда не прогревалась. Эш был приезжим, и никто, очевидно, не сказал ему об этой впадине. Что ж, теперь он знает!
Вскоре девушка увидела Руби и с облегчением отметила, что с ней все в порядке. Однако рядом с лошадью стоял человек, при виде которого ее сердце упало. Тайрелл Алладайк собственной персоной! Он стоял к ней спиной, кого-то высматривая, очевидно своего брата. Тут Финн заметила, что в руке он держит поводья Руби. Значит, вовсе не Эша поджидает он здесь, а ее саму! И она в большой беде! Словно спиной почувствовав ее присутствие, Тай обернулся и замер, уставившись на нее, словно не веря своим глазам. В этот момент Финн вспомнила, как она одета — точнее, раздета. Намокшее нижнее белье облегало тело, ничего не скрывая; соски затвердели и являли собой притягательное зрелище для мужчины, стоявшего перед ней.
Финн густо покраснела.
— Истинный джентльмен отвернулся бы, — зло прошипела она.
Тайрелл Алладайк наградил ее хмурым взглядом, но отворачиваться не спешил.
— Да, если перед ним леди! — произнес он подчеркнуто медленно.
Финн боролась с желанием ударить его, но не решалась подойти ближе. Она лишь скрестила руки на груди. Тай скользил взглядом по ее красивым длинным ногам, бедрам, животу. Лишь увидев ее пылающее лицо, он, наконец отвернулся. Трясущимися руками Финн натянула платье и обула сандалии. Это вернуло ей уверенность в себе. Ей все же пришлось приблизиться к Алладайку, чтобы забрать у него поводья Руби. Чтобы не показать своего смущения, Финн дерзко произнесла:
— Отличный денек для купания!
Его взгляд красноречиво свидетельствовал, что произнеси она еще слово — и он сгребет ее в охапку и снова бросит в воду.
— Вот оно! — изрек Тай, сверля глазами ее бледное лицо. — Я дважды предупреждал тебя держаться подальше. Утром с тобой свяжутся мои адвокаты.
— О, у вас есть мой адрес? — мило поинтересовалась Финн, чуть не поддавшись искушению сообщить ему, что она без разрешения вселилась на ферму, но сочла за благо этого не делать.
— Довольно! — рявкнул он. — Если в течение десяти секунд ты не уберешься сама, я лично выпровожу тебя и эту блохастую старую клячу с моей земли!
— Блохастую клячу? — Финн задохнулась от негодования. Да как он посмел!
— Сейчас же! — угрожающе произнес Тайрелл и подался вперед, намереваясь отнять у девушки поводья.
— Оставьте ее в покое! — громко прокричала Финн, и он отдернул руку. Девушка едва сдерживалась, чтобы не ударить его — он этого заслуживал. Слезы брызнули у нее из глаз, но она мгновенно взяла себя в руки. Это возымело на него неожиданное действие.
— Убирайся и держись подальше от моего брата! — приказал Тай.
Финн совсем забыла о Эше. Быстрый взгляд на другую сторону пруда успокоил ее — молодой человек уже стоял, значит, она действительно может уйти.
— На пушечный выстрел ни к вам, ни к вашему брату не подойду, — ответила она и повела Руби по направлению к рощице.
По дороге она снова и снова вспоминала случившееся. Сколько времени Эшли провел в воде, прежде чем она спасла его? Десять минут? Или пятнадцать? Посмотрев на наручные часы, девушка поняла, что в них попала вода, и они вряд ли когда-нибудь снова будут работать.
Она сгорала от стыда, что чуть не разревелась перед этим грубияном. Теперь ей пришло в голову, что Тайрелл Алладайк, возможно, чувствителен к женским слезам. Но в следующую секунду она отогнала эту мысль прочь. Нет в нем ни грамма чувствительности! Он посмел назвать ее дорогую Руби блохастой старой клячей! Финн пожалела, что не ударила его тогда.
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.