Страница 4 из 5
Выходные закончились, началась новая рабочая неделя, а Финн все продолжала думать о Тайрелле Алладайке. Как он посмел выгнать ее с земель имения?
Стоял чудесный майский день, и девушка решила вывести Руби на прогулку. Не успела она надеть на кобылу уздечку, как в конюшне появилась Джералдина Уолтон. Финн предвидела, о чем пойдет речь.
— Извини за прямолинейность, но мне нужно, чтобы ты освободила квартиру к концу недели, — сказала Джералдина.
— Я как раз решаю этот вопрос, — ответила Финн. Она уже обзвонила всех, кого только возможно, но никто не хотел приютить ее вместе с Руби. Кобыла становилась беспокойной, если хозяйка долго отсутствовала, так что не могло быть и речи, чтобы они жили по отдельности. — Можешь мне поверить, — добавила она, выводя Руби из стойла.
Вскоре они вступили на земли Бродлендса и углубились в рощицу. На душе Финн кошки скребли при мысли, что ей придется расстаться с любимой лошадью. Величественные стены Бродлендс-Холла уже были различимы в просветах между деревьями. Финн не сомневалась, что Тай Алладайк уехал в Лондон по долгу службы. Но, в качестве меры предосторожности, девушка постаралась провести Руби по полям так, чтобы их не было видно из окон дома. В былые времена она ездила здесь верхом, но сейчас кобыла была для этого слишком стара.
Надеясь, что не столкнется с Таем, если он все еще в Бишеп-Торнби, Финн направилась к пруду, где они с отцом раньше часто купались, и там неожиданно встретила Эшли Алладайка. Было бы вполне естественно остановиться, поздороваться, завязать вежливую беседу, но девушка была настолько потрясена переменой, произошедшей в молодом человеке со времени их последней встречи, что слова буквально застряли в горле. Он выглядел ужасно!
— Привет, Эш! — наконец выдавила она и снова замолчала, подыскивая нужную фразу. Он выглядел таким больным! — Тебе передали фотоаппарат? — добавила Финн, и тут же пожалела о сказанном. Уж не о ее ли кузине так убивается Эшли, что даже похудел? Его лицо выглядело сероватым, глаза ввалились, одежда висела на нем как на вешалке.
— Да, благодарю, — ответил он. Его глаза, потухшие и безжизненные, вдруг вспыхнули, когда он спросил: — Ты виделась с Линн в последнее время?
Финн подумала, не догадался ли Эшли о том, что Линн всего-навсего охотница за состоянием, которая потеряла к нему интерес, узнав, что имение принадлежит его брату.
— Она ко мне не заезжала, — осторожно ответила девушка. Сердце щемило от жалости к молодому человеку.
— Думаю, ей незачем приезжать, раз ты больше не живешь на ферме «Жимолость», — заключил он. Теперь они прогуливались вместе. — Кстати, мне жаль, что тебе пришлось уехать.
— Я не могла там больше оставаться, — ответила Финн и, чтобы разрядить обстановку, добавила: — Фермер из меня никудышный!
Девушка не была уверена, что лучше для Эшли — говорить о Линн или нет, — поэтому решила сменить тему.
— Вы уже нашли нового арендатора для фермы?
— Я не знаю, что мне делать, — ответил он, и тут Финн осенило. Если нового арендатора еще нет, они с Руби могли бы снова вернуться на ферму! Погода стояла прекрасная, и кобыле это пошло бы на пользу. — Я думал, что смогу сам там жить, — продолжал тем временем Эш, — но, как оказалось, в данный момент я не в состоянии принимать какие-либо решения.
Надежда в душе Финн погасла, но все-таки она решила использовать последний шанс.
— Уверена, тебе понравится на ферме, если ты все же решишься, — мягко сказала она.
— Пожалуй, работа на свежем воздухе пойдет мне на пользу. Это лучше чем сидеть в офисе. Я пытался сделать карьеру в финансовом мире, но это мне не подходит. — Эш покачал головой. — В нашей семье Тай — бизнес-гений и мастер яростных дискуссий. — На некоторое время снова воцарилось молчание, затем Эшли спросил: — Ты уже устроилась на новом месте, Финн?
Девушка колебалась. Она не хотела взваливать на его плечи бремя своих проблем.
— Так ты еще не устроилась? — настаивал он.
— Джералдина — это новая хозяйка — хочет отремонтировать школу верховой езды и в моей квартире планирует поселить рабочих.
— Но ты тоже там работаешь?!
— Не совсем...
— Так у тебя нет ни работы, ни жилья? — ужаснулся Эш.
— Ну, жилье у нас с Руби есть — до конца этой недели, — ответила Финн.
— Руби? — переспросил он. — Я не знал, что у тебя есть дочь.
На его лице появилось такое озабоченное выражение, что Финн поспешила разуверить его. Она похлопала кобылу по холке и ответила:
— Вот эту красавицу зовут Руби.
— Я ничего не смыслю в лошадях, — с облегчением произнес он, — но...
Тут Финн заметила в отдалении мужскую фигуру, которая быстро к ним приближалась. Девушке не хотелось ссориться с Тайреллом Алладайком на глазах у Эшли, который, кстати, пока его не увидел.
— Знаешь, Руби пора давать лекарство, — быстро сказала она, — мы пойдем. Пока, Эш! Рада была повидаться. — И она повела кобылу прочь.
К несчастью, Руби не собиралась торопиться, и Финн поняла что встречи с хозяином земель не избежать. Несколько фраз достигли ее слуха, прежде чем они оказались на достаточно близком расстоянии друг от друга. Девушка решила, что не сделала ничего дурного, но голос ей изменил, когда она холодно произнесла:
— Вы еще не вернулись в Лондон?
— Какого черта... — начал было Тайрелл. — О чем ты говорила с моим братом? — требовательно спросил он.
— Вас это не касается, — надменно ответила Финн, чувствуя все большую неприязнь к этому человеку. Он выглядел так, словно собирался задушить ее собственными руками!
— Еще как касается! — едва сдерживая гнев, рявкнул он. — От женщин семейства Хокинс одни неприятности! Ужасная репутация!
— Что? — разозлилась Финн. — Что все это значит?
— Твой отец остался ни с чем, когда твоя мать бросила его.
Тут уже у Финн возникло желание придушить Тая, чтобы стереть с его лица это саркастическое выражение.
— Мистер Алладайк, негоже вам верить тому, что болтают в деревне, — парировала она.
— Разве я не прав? Разве не потому Эварт Хокинс не платил ренту, что эта женщина оставила его на мели, когда ушла к другому мужчине?
— Дела моих родителей вас совершенно не касаются, — с достоинством произнесла Финн, изо всех сил пытаясь не показывать, что его слова задели ее.
— Речь идет о моем брате. Ты видела его! Он страдает! Твоя кузина бросила его так же, как твоя мать бросила твоего отца. Не хочу, чтобы кто-нибудь из семейки Хокинс крутился вокруг Эша! Убирайся с моей земли и не возвращайся больше! Если я еще раз поймаю тебя в своих владениях — отдам под суд, не успеешь и глазом моргнуть, — продолжал он. — Это последнее предупреждение.
— День, когда старый мистер Колдикотт продал вам свое имение, был самым худшим днем в истории Бишеп-Торнби! — воскликнула Финн. — Пойдем, Руби, — обратилась она к лошади, — нечего слушать этого омерзительного типа! — С этими словами она прошествовала прочь с высоко поднятой головой.
Она все еще кипела от ярости, когда ставила Руби в стойло. Какой ужасный человек! На следующий день Финн, не теряя времени, отправилась на ферму «Жимолость», где не была уже три месяца. Войдя в знакомые ворота, она стала осматриваться, словно видела здесь все впервые. Двор был завален ржавеющим металлоломом, на всем лежал налет запустения. «Если бы папа был жив, — подумала она, — он бы собрал из этих деталей что-то полезное и продал бы. Если бы папа был жив...» Финн гнала от себя мысли, что большая часть утиля копилась здесь годами, а не с прошлого октября, когда ушел из жизни ее отец, и ферма ветшала постепенно. Девушка отправилась осмотреть старый сарай, служивший стойлом для ее лошади.
Замок на двери сарая был сломан много лет назад, но, как любил говорить отец, если нет ничего ценного, зачем его чинить? Конечно, логика у него была своеобразная, но Финн никогда не считала своего обожаемого отца лентяем, просто он всегда делал только то, что доставляло удовольствие.
В сарае пахло плесенью, но Финн распахнула дверь пошире и смело вошла внутрь. Она подготовит все для своей дорогой Руби! Теперь девушка понимала, что им вообще не следовало уезжать с фермы, особенно учитывая, что Руби была очень нервной кобылой и не переносила долгой разлуки с хозяйкой, а также не ладила с другими лошадьми. Итак, ферма «Жимолость» была лучшим местом для проживания. К тому же вокруг простирались поля. Правда, теперь они заросли сорняками, но Финн не сомневалась, что быстро приведет их в должный вид и даже сумеет поставить какое-нибудь временное ограждение. Финн нашла во дворе лестницу, и забралась по ней в окно второго этажа. Так она оказалась в комнате, которая когда-то была ее спальней. Здесь тоже стоял запах плесени, электричества не было, поэтому ей придется обходиться без отопления и освещения. Девушка надеялась, что Микки Йейтс вернет сюда ее немногочисленные пожитки, которые помог ей вывезти при выселении. Микки был добрым другом ее отца, и она верила, что он никому — особенно Тайреллу Алладайку — не расскажет, что она незаконно заняла дом. Финн покинула ферму «Жимолость», стараясь не думать о том, какова будет реакция матери на ее план.