Страница 9 из 18
— Отец, который поднимает руку на свою дочь?
— Он полагает, что я это заслужила.
Он с отвращением прошипел:
— А… человек-собака. Без чести и без мужества.
Изобелла опустила глаза. Как она могла отрицать обвинения? Ее отец был потакающим своим желанием человеком, который заботился больше о своих собственных удовольствиях, чем о своих обязанностях. Или даже о своей собственной дочери. Однако она не могла остаться в стороне и позволить ему умереть.
— Что бы ты не говорил, он — мой отец. — Спокойно произнесла она.
В груди Бэйна заклокотало рычание.
— Твоим отцом, которым он и должен быть. Но если он еще раз снова ударит тебя, я отправлю его в могилу.
Она медленно подняла ресницы, встретив его хмурый пристальный взгляд.
— Почему?
В течение одного удара сердца черты его лица расслабились и он обхватил руками ее лицо.
— Я — тот, кто не может видеть твою боль, — пробормотал он, наблюдая за своим большим пальцем, поглаживающим ее губы.
Было знакомое, доставляющее удовольствие, покалывание от его прикосновений и что-то еще. Вытянув язычок, Изобелла слегка коснулась им своей губы. Ее дыхание остановилось. Всеми святыми, губа была полностью зажившей.
Ее глаза расширились:
— Бэйн, как…
Он слабо улыбнулся, протянув руки, чтобы обхватить ее и прижать к своей груди.
— Здесь слишком холодно для тебя.
Она подавила вздох, когда он легко подхватил ее и понес ее через кромешную тьму. Он ни разу не сбился с пути и не запнулся, когда прокладывал путь через деревья.
— Что ты делаешь?
— Организовываю твое благополучное возвращение в твою комнату, — Его пристальный взгляд обратился к ее губам. — Я не позволю, чтобы на тебя снова напали.
Если бы это был кто-либо другой, она бы протестовала против того, чтобы с ней обращались как с ребенком. Ее независимый характер не позволял другим трястись над нею. Но Бэйн не был обычным человеком, и, вместо колючего раздражения, которое она должна была чувствовать, ее затопило теплое умиротворение.
Умиротворение — чувство которого она не испытывала никогда в жизни.
Святая Дева, очевидно, она была сумасшедшей.
Она нахмурилась.
— Это семейные отношения.
Его губы сжались.
— Больше нет. Уверяю тебя, что ни твой отец, никто другой больше не поднимет на тебя руку.
Изобелла не сомневалась в нем. В его голосе была слышна угроза, уверяющая ее, что он наверняка накажет любого достаточно глупого, чтобы побеспокоить ее. Что было абсурдно.
Разве он не враг ее клана? Не был ли он здесь, чтобы помочь Зверю похитить ее сестру?
Для него не имело никакого смысла обнимать ее так, словно она была его возлюбленной. Или угрожать возмездием тем, кто мог бы причинить ей вред.
— О, ты — самое дьявольское существо, — раздраженно пробормотала она.
Его взгляд остановился на ее лице.
— Правда, но ведь я не сделал ничего, чтобы заслужить твое осуждение, Изобелла?
Она вскинула брови, проклиная себя за то удовольствие, которое она испытывала, просто находясь около его крупного тела.
— Я очень хорошо знаю, что ты — какое-то волшебное существо. И я подозреваю, что ты что-то знаешь о Звере. Почему я не пытаюсь убить тебя?
— Ты хочешь убить меня?
Естественно, у нее не было никакого желания убивать его. И это было проблемой, с острой болью была вынуждена признать она. Когда он был рядом, она не могла убедить себя в том, что он — монстр.
Мог ли безжалостный злодей смотреть на нее с такой нежностью и беспокойством? Могло ли его прикосновение вызвать в ней боль такой сладкой тоски?
Это казалось невозможным.
— Это то, чего я должна хотеть.
Серебряные глаза вспыхнули.
— Хочешь, покажу то, чего хочу я?
Мягкая хрипотца его голоса вызывала дрожь волнения в ее теле. Ему не нужно было говорить этого. Она могла ощущать это в самом воздухе.
— Ты не сможешь отвлечь меня своими поцелуями, — строго предупредила она, надеясь, что он не может почувствовать быстрое биение ее сердца. — Я все равно узнаю, кто ты.
Он медленно мотнул головой.
— Нет, я не позволю тебе сделать этого.
— Чего ты боишься?
Его губы скривились в безрадостной улыбке.
— Больше, чем я должен бы был.
Подойдя к поляне на окраине леса, он поставил ее на ноги. Он внимательно рассматривал ее лицо в течение бесконечной секунды, невозможно было понять, о чем он думал. Он молча отвернулся, чтобы уйти и Изобелла почувствовала, как ее сердце замерло от разочарования.
«Ты сумасшедшая, Изобелла Фостер», — сказала она сама себе, в тот момент, когда услышала, как Бэйн тихо выругался. Прежде, чем она смогла среагировать, он резко повернулся, схватил ее плащ и дернул так, чтобы она оказалась возле него.
— Бэйн, — выдохнула она прежде, чем его рот поймал ее губы в голодном поцелуе.
Мир все еще вращался, когда он поднял голову, чтобы посмотреть на нее своими блестящими глазами.
— Вернись в свою комнату и запри дверь, — прохрипел он. — И не возвращайся больше к долине. Я не обладаю такой силой воли, чтобы позволить тебе уйти еще раз.
Глава 4
Изобелла всегда была упрямой, но она не была сумасшедшей. Бэйн предупредил ее, чтобы она вернулась в свои покои и заперла дверь, и именно это она и сделала
К сожалению, запертая дверь не могла положить конец тому страстному желанию, которое продолжало преследовать ее. Или той острой боли, которая иссушала ее, когда она чувствовала, что он уходит все дальше от нее.
В течении нескольких часов она ходила по комнате, борясь с малейшим побуждением, сбежать из-под защиты замка и вернуться к долине реки и к ее незнакомцу с серебристыми глазами.
— Оспа на этого мужчину и на его коварные заклинания, — пробормотала она, когда предательское сомнение поселилось в ее сердце.
«Что, если это вовсе не заклинание?» — шептало в ответ оно, — «Что делать, если это… обычная естественная магия, происходящая между мужчиной и женщиной? Что делать, если она не исчезнет, а, наоборот, будет продолжать преследовать ее каждую ночь?»
Именно эта ужасная мысль заставила ее заползти под покрывало и накрыть голову подушкой.
Нет. Она не позволить мужчине отвлечь ее от Кэтрин. Она не могла. Будь это заклинание или всего лишь женская глупость, она должна изгнать его из своих мыслей.
Несмотря на всю ее решимость, уже рассвет прояснил небо, когда Изобелла, наконец, забылась беспокойным сном. И даже тогда ее сон был путанным — она бродила по огромному замку, бежала по бесконечным коридорам, которые вели ее к одной и той же темной комнате. Комнате, которая, как она знала, скрывала монстра с серебряными глазами.
Не удивительно, что она проснулась очень поздно, еще более измученная, чем когда ложилась спать.
Приказав набрать ванну, затем, одевшись в простое шерстяное платье, Изобелла в мрачном настроении покинула душившие ее стены комнаты. Она не была столь безрассудной, чтобы рискнуть вернуться к долине реки, но это не означало, что она не могла предпринять другие попытки по спасению сестры.
Должен быть какой-нибудь способ; оставался вопрос — где его искать.
Взяв свой плащ, она открыла дверь, чтобы обнаружить сестру, подстерегающую ее в зале.
— Изобелла, я бы хотела поговорить с тобой.
С напряженной улыбкой, Изобелла накинула на себя плащ.
— Прости меня, Кэтрин, но я очень спешу.
Кэтрин по-прежнему закрывала собой дверь и, скрестив рука на груди, демонстрировала упрямую решимость.
— Нет, ты не покинешь эту комнату, пока не скажешь мне, что произошло вчера вечером.
— Вчера вечером?
— Изобелла, я была в большом зале, когда они внесли отца. — Кэтрин уточнила, — они сказали, что нашли его в лесу сильно избитым.
Изобелла круто отвернулась, чтобы сестра не увидела ее лица. Она слишком хорошо помнила ту пьяную ярость, в которой прибывал ее отец, и как Бэйн бросился ей на помощь.