Страница 8 из 18
— Тише, сладкая, я не наврежу тебе.
— Я никогда не чувствовала такое. Я не знаю…
— Я тоже, — через него прошла дрожь, и Бэйн поднял голову, чтобы изучить ее разрумянившееся лицо. Она выглядела необычайно красивой, с распущенными, окружающими ее бледное лицо и глазами, больше золотыми, чем зелеными. И душераздирающе невинной. Его зубы щелкнули. Кровь святых, что он делает? Он мог быть существом ночи, но он не был монстром. Его честь не умерла. Он не обесчещивал молодых, непорочных девиц. Даже если они были из Фостеров. — Это опасно.
Ее быстрое дыхание смешивалось с воздухом.
— Да, очень опасно.
Он решительно взял под контроль свою бушующую страсть Или, по крайней мере, попытался это сделать. А это оказалось гораздо более трудной задачей, чем он мог себе представить.
— Ты должна быть заперта в своей комнате, — прохрипел он. — Здесь не место для тебя.
Она послала ему осуждающий хмурый взгляд.
— Там бы я и была, если бы ты не околдовал меня.
Он разглядывал ее с мрачным выражением лица.
— Ты должна бороться с этим. Я не могу…
— Что?
— Мне нельзя доверять, — вынудил он себя признаться. — Прошло слишком много времени с тех пор, как я желал женщину. И никогда еще такую, как ты. Я боюсь того, что я могу сделать тебе.
Ее глаза вспыхнули с упрямством, которое так пленило его.
— Ты хочешь причинить мне вред?
Он грустно улыбнулся. Она понятие не имеет о том, как легко он бы причинить ей вред. Сжав руки, он мог бы запросто раздавить ее. Или впившись в нее зубами, мог бы выпить ее досуха. Он мог бы даже заставить ее получить такое наслаждение, после которого она станет его согласной на все рабыней навсегда.
— Не так, как ты думаешь. Но я мог бы украсть твою невинность. Это манит меня, словно песня сирены. — Его взгляд опустился вниз, на нее, лежащую под ним, на ее кожу, все еще влажную от его губ. Сильная дрожь охватила его, пока он с грубостью дергал ее лифт на место и прикрыл его подолами плаща. Его конечности отяжелели, когда он вскочил на ноги и потянул ее за собой. Твердый и до сих пор до боли желающий.
— Уйди, прежде чем я потеряю остатки своей чести.
Она возилась со своим плащом, а красные пятна окрасили ее щеки. Но ей, однако, удалось вскинуть подбородок и прямо встретить его взгляд.
— Я не позволю тебе причинить Кэтрин боль.
Он обхватил ее лицо обеими руками и прижался к ее губам в ожесточенном поцелуе.
— Иди.
Изобелла неуверенно двинулась через темный лес. Она могла поправить растрепанную одежду и пригладить выпавшие из прически завитки, но внутри она все еще дрожала от незнакомых ощущений и пустой боли, которые, как она опасалась, будут преследовать ее еще очень долго.
Это колдовство, сказала она сама себе в сотый раз после ухода с окутанной туманом долины реки. Бэйн, видимо, был магическим существом, и ему удалось околдовать ее.
Чем еще можно объяснить эту безумную необходимость искать встречи с ним, несмотря на всю опасность? Или это — столь странная реакция на историю о простом барде, в то время как она должна была бы быть возмущена клеветой на свой клан?
Или то, что она тает как горячее пирожное от одного его только прикосновения?
Она прикусила губу, вспомнив мягкое прикосновение его рук, ощущение его губ на своей груди, и напряжение его твердого тела между ее ног.
О да, она и была как пирожное, но какая девушка могла бы сопротивляться мужчине, столь красивому, что даже дух захватывает, которой мог доставить столь изысканное удовольствие?
Очевидно, не сварливая старая дева, призналась она, скривившись.
По-прежнему, пытаясь убедить себя, что все это было не более чем результат воздействия на нее колдовства, Изобелла медленно остановилась, заслышав шелест листьев.
Внезапно она осознала, что она одна в темноте. И свою уязвимость.
— Бэйн? — мягко позвала она, уже зная, что это не был ее таинственный колдун. Он двигался бесшумно и, что еще более странно, все ее тело буквально наполнялось ощущением его близости.
Она впилась взглядом в рядом стоящие деревья.
— Кто там?
Выступив из темноты, крупный мужчина явил на свет свои широкие плечи и слишком знакомую косматую копну золотисто-рыжих волос.
— Изобелла, — прорычал мужчина, скрестив руки на своей могучей груди.
— Отец? — легкая дрожь беспокойства пробежала по ее позвоночнику. У отца было выражение лица, которое никогда не предвещало ничего хорошего. — Что ты здесь делаешь?
— Что я здесь делаю? — он резко подался вперед, чтобы схватить ее за руку, почти приподняв от земли. — Я считаю, что это вопрос, на который должна ответить мне ты.
Изобелла сцепила зубы. Мало что приводило ее в такое же бешенство, как запугивание. Те, кто использовал свою силу, чтобы заставить других исполнять их желания, на ее взгляд были не больше, чем просто скотами.
— Отец, ты делаешь мне больно.
— Это — ничто, по сравнению с той болью, которую ты будешь чувствовать, — Взмахнув свободной рукой, он ударил ее по лицу.
Голова Изобеллы дернулась назад, но с убийственным упорством она решительно встретила его мрачный взгляд.
— Я ничего не сделала.
Круглое лицо отца покраснело от ярости.
— О, ничего, действительно? Ты осмелилась сделать посмешище из меня и моих воинов?
— Посмешище? — она непонимающе нахмурилась. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Ты думаешь, сельские жители и слуги не перешептываются о твоих смелых попытках выследить Зверя и спасти свою сестру?
Еще одна дрожь беспокойства пронзила ее. Она могла явственно ощущать тяжелые пивные пары в дыхании своего отца. В лучшем случае, его характер был непредсказуем, но после частых прикладываний к пивной кружке, он становился пугающе жестоким.
— Они даже не могли знать.
— О да, они знают. Они хвастались о твоей храбрости и смелости, когда думали, что я не могу их слышать, и все время глумились надо мной и моими мужчинами. — Он еще раз ударил ее слева. Изобелла сдержала вскрик, когда ее губа начала кровоточить. — Я не собираюсь терпеть это. Я не хочу быть заклейменным трусом из-за тебя.
Умом она понимала, что должна попытаться умиротворить своего разъяренного отца. Кэтрин могла успокоить его гнев несколькими милыми слезинками и легким дрожанием губок. Изобелла, однако, никогда не умела пользоваться такими женскими хитростями. Ее гордость не позволяла ей играть роль покорной дочери.
— Тогда, возможно, это ты должен быть здесь, чтобы охотиться на Зверя. — парировала она резким тоном.
Он грубо встряхнул ее.
— Дерзкая девчонка, я научу тебя, как использовать свой острый язычок против своего отца…
Ожидая очередного удара, она оказалась застигнута врасплох, когда резко ощутила себя свободной. Падая на землю, она успела вовремя откинуть со лба волосы, чтобы увидеть своего отца, отброшенного в воздух с такой легкостью, словно он весил не более перышка. Он врезался в дерево с глухим стуком и рухнул на землю.
Ошеломленная неожиданным нападением, Изобелла поднялась на ноги, ища в темноте нападавшего. Не то, чтобы она надеялась бороться с тем, кто с такой легкостью победил ее большого отца. Она даже не подумала взять с собой кинжал.
Мгновение она ничего не видела, а затем тень двинулась к лежащему без сознания телу ее отца.
Она не могла разобрать лицо, но знакомая вспышка тепла предупредила ее о том, кем именно был нападающий.
— Бэйн, — прохрипела она, — нет.
Тень замерла, словно раздумывая, проигнорировать ли ее просьбу.
— Он ударил тебя, — прохрипел Бэйн.
— Это ничего, — отозвалась она тихо.
— Ничего? — с поражающей быстротой он оказался перед ней, вскинув вверх пальцы, чтобы обхватить и приподнять ее подбородок, — У тебя кровь.
— Нет. Она уже не идет.
— Он причинил тебе боль и я убью его за это.
— Нет, — она потянулась, чтобы схватить его за руки. — Он — мой отец.
Серебряные глаза сверкнули яростью, заострившиеся черты его красивого лица заставили ее сердце остановиться.