Страница 21 из 76
От И. В. Сталина не отставали и его заместители по НКО СССР, имевшие право издания приказов от лица наркома обороны. Замнаркома по химической обороне и гвардейским минометным частям генерал-майор артиллерии В. В. Аборенков (он же — командующий гвардейскими минометными частями РККА) получил в сентябре 1942 г. доклад о том, что в 58-м гвардейском минометном полку (Сталинградский фронт) из-за «преступного отношения водительского, командного и политического состава полка к ценной и остродефицитной боевой технике» выведено из строя до 80 % боевых и транспортных автомашин. Он приказал члену Военного совета гвардейских минометных частей фронта совместно с представителями особого отдела и автобронетанкового управления немедленно произвести расследование, по результатам которого виновных в преднамеренной порче машин расстрелять перед строем, а виновных в небрежном отношении к вверенной боевой технике — немедленно направить в штрафные части. Те же самые меры он потребовал применять к виновным в выводе техники из строя и впредь, доведя текст приказа до всего командного, политического и начальствующего состава, а также водительского состава гвардейских минометных частей Красной Армии. [67]
В ноябре 1942 г. заместитель наркома обороны СССР, начальник Главного управления формирования и укомплектования войск НКО СССР (Главупраформа) армейский комиссар 1-го ранга Е. А. Щаденко категорически запретил командирам войсковых частей и соединений отправлять на переосвидетельствование военнослужащих, признанных врачебными комиссиями годными к службе, но продолжающих заявлять себя больными, без предварительного тщательного осмотра их врачами частей. «Если будет установлено, — говорилось в изданном по этому поводу приказе № 0882 от 12 ноября 1942 г., — что военнослужащий симулирует болезнь и членовредитель, предавать суду, а осужденных немедленно отправлять в штрафные части действующей армии». [68]
Еще один приказ НКО СССР от 4 декабря 1942 г., на сей раз подписанный заместителем наркома, начальником Главного политуправления Красной Армии генерал-полковником А. С. Щербаковым, касался наказания должностных лиц военно-политического училища им. М. В. Фрунзе, которые наплевательски отнеслись к удовлетворению материально-бытовых нужд политработников, находившихся в резерве ГлавПУ и состоявших на довольствии в указанном училище. Воистину волосы дыбом встают при чтении приказа: неужели такое было возможно и не в каком-то забытом богом гарнизоне, а, что называется, «под крылышком» Главного политуправления?
Однако же — было. «Питание личного состава организовано из рук вон плохо, — говорилось в тексте приказа. — Столовая военторга, обслуживающая политработников, представляла собою захудалую харчевню, полную мусора и грязи. Качество приготовляемой пищи низкое. На две с лишним тысячи человек, питающихся в столовой, имелось всего лишь 44 тарелки. В результате создавались неимоверно большие очереди, в которых политработники ежедневно простаивали многие часы, получая завтраки в 15–16 часов, обеды в 4–5 часов ночи, а на ужин времени не оставалось…
Личный состав резерва находился в исключительно безобразных бытовых условиях. Помещения общежитий содержались в антисанитарном состоянии. Многие политработники спали на грязном полу, на голых нарах, без постельных принадлежностей. Систематическое мытье людей в бане, санобработка помещений не производились. В общежитиях развелись клопы, люди завшивели. Многие политработники не имели шинелей, сапог, поясных ремней, в то время как на складе училища все эти вещи имелись». А ведь большинство «резервистов» прибыли из госпиталей после ранений и нуждались, казалось бы, в особой заботе и внимании.
В результате начальник училища бригадный комиссар Лебедев и начальник политотдела старший батальонный комиссар Русанов лишились своих должностей. Но главное наказание понесли хозяйственники: помощник начальника училища по материально-техническому обеспечению майор Копотиенко и начальник обозно-вещевого снабжения старший лейтенант интендантской службы Говтвяница были сняты с занимаемых должностей и направлены в штрафной батальон. [69]
Заместителем наркома обороны, начальником Главупраформа НКО СССР армейским комиссаром 1-го ранга Е. А. Щаденко в январе 1943 г. разжалован в рядовые и отправлен в штрафбат военнослужащий 1082-го стрелкового полка младший лейтенант С. О. Карамалькин. В письме в «Красную Звезду», а затем при вызове с фронта в Москву он, как сказано в приказе, пытался возвести на всех своих начальников, начиная с командира роты и кончая командованием фронта, «ложные обвинения». Он «голословно заявил, что многие командиры пробрались на командные должности только для того, чтобы пользоваться высоким авторитетом и спасать свою шкуру», сам же, получив едва заметную царапину на руке, поспешил эвакуироваться в тыл. [70]
Отдельных офицеров направлял в штрафной батальон и первый заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. Так, приказом № 0112 от 29 апреля 1944 г. сроком на два месяца в штрафбат был препровожден командир 342-го гвардейского стрелкового полка 121-й гвардейской стрелковой Гомельской Краснознаменной дивизии гвардии подполковник Ф. А. Ячменев «за невыполнение приказа Военного совета армии, за оставление противнику выгодных позиций и непринятие мер к восстановлению положения, за проявленную трусость, ложные доклады и отказ от выполнения поставленной боевой задачи». [71]
Командир полка и в самом деле вел себя недостойно: в течение полусуток докладывал наверх, что приступил к очистке от противника оставленной без приказа высоты, а сам бездействовал, хотя, по заключению маршала, сил и средств для выполнения задачи имел достаточно. Для вящего воспитательного эффекта приказ был объявлен всему офицерскому составу действующей армии до командира батальона включительно.
По другим приказам наркома обороны СССР и его заместителей, вышедшим после 28 июля 1942 г., можно очертить примерный крут потенциальных штрафников, в который попадали не только военнослужащие, но и гражданское население. Это — граждане, уклоняющиеся от трудовой повинности в военное время для выполнения оборонных работ, заготовки топлива, охраны путей сообщения, сооружений, средств связи, электросетей и т. п. Это — должностные лица интендантской службы, по вине которых бойцы и командиры были плохо обмундированы. Это — виновные в недоброкачественном или «вредительском» минировании, а также подрыве наших войск на собственных минах. Это — военнослужащие, прибывшие в лечебное учреждение без документов, удостоверяющих личность, и сообщившие о себе неверные сведения. Это — рабочие, служащие и инженерно-технические работники близких к фронту районов, переведенные на положение мобилизованных, но самовольно покинувшие предприятия и учреждения, за которыми они закреплены, или уклонившиеся от обязательной эвакуации, а также руководители предприятий, учреждений, не обеспечившие организованной и полной эвакуации. Это — должностные лица сухопутных частей фронтов и военных округов, виновные в бесконтрольном расходовании и запущенном учете горюче-смазочных материалов. Это — строители вольнонаемного состава, занятые на возведении оборонительных рубежей органами НКО СССР и потому переведенные на положение состоящих в рядах Красной Армии, в случае совершения ими преступления. Это — военнообязанные, уклоняющиеся от воинского учета или призыва на военную службу. Это — военнослужащие, уличенные в продаже предметов вещевого довольствия. Это — командиры подразделений и частей, не обеспечившие охраны трофейного имущества, а также непосредственные расхитители трофеев. Это — военнослужащие, незаконно прибывавшие из действующей армии в тыл страны с целью приобретения продовольствия и промышленных товаров. Это — военкомы и начальники частей военкоматов, не обеспечившие сохранность и законное использование бланков воинских документов — военных билетов, удостоверений о бронировании и свидетельств об освобождении от всеобщей воинской обязанности. Это — должностные лица железнодорожных войск, при проведении восстановительных работ нарушающие линии оперативной связи. Это — руководители военно-врачебных комиссий тыловых округов, незаконно предоставившие отсрочки от призыва по мобилизации на военную службу. Это — должностные лица, допустившие разбазаривание подарков Красной Армии, которые были получены от населения страны. Это — раненые и больные, которые самовольно прибыли в госпитали, расположенные по месту их прежнего жительства (приказ НКО требовал считать таких военнослужащих дезертирами и после излечения направлять в штрафные части). [72]
67
Русский архив. Великая Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г. — 1942 г. Т. 13(2–2). С. 300.
68
Русский архив. Великая Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г. — 1942 г. Т. 13(2–2). С. 363.
69
Русский архив. Великая Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г. — 1942 г. Т. 13(2–2). С. 373.
70
Русский архив. Великая Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 1943–1945 гг. Т. 13 (2–3). С. 45–46.
71
Русский архив. Великая Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 1943–1945 гг. Т. 13 (2–3). С. 277.
72
Русский архив. Великая Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г. — 1942 г. Т. 13(2–2). С. 168, 285, 288, 309, 318, 341, 345, 352; Русский архив. Великая Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 1943–1945 гг. Т. 13(2–3). С. 15, 18, 54, 57, 70, 222, 296,312.