Страница 7 из 31
Они уже собирались садиться, когда Люси изумленно воскликнула.
— С тобой все в порядке? — спросила Джессика, отлично играя свою роль. — Ты вся покраснела.
— Все нормально. Да. Со мной все в порядке, — пробормотала Люси в растерянности. Она села за столик и, нервно кусая губы, стала бросать быстрые взгляды на соседний столик. Хотя Люси порой и выглядела взрослой, она по-детски не умела контролировать выражение своего лица. Джессика читала по нему как по книге. Ее дочь сначала была удивлена, увидев Марка Ньюмана, а потом ужасно смутилась. Теперь она была в нерешительности, стоит ли ей окликнуть его или нет. Марк все еще не видел их. Он сидел к ним спиной, а его отец, взглянув на них быстро и равнодушно, продолжал потягивать вино и изучать меню.
Джессика притворилась, что не замечает реакции дочери. Наконец Люси призналась, едва дыша:
— Я просто узнала кое-кого, вот и все.
— Правда? — (Официант подал им меню и принял заказ на аперитив.) — Кого-нибудь из учителей?
— Нет!
— Кого-нибудь из школьных друзей? — Она посмотрела на дочь поверх меню. — Не думала, что здесь есть кто-нибудь моложе восемнадцати, кроме тебя.
— Нет, это не из тех, кого ты знаешь, мам, — пробормотала Люси, погрузившись в изучение меню и нахмурившись.
— Интересно…
— Он не видел меня.
— Он?..
— Не оборачивайся! Он может заметить!
— Почему ты не поздороваешься, если ты его знаешь, кем бы он ни был? — спросила Джессика с наигранным равнодушием.
— Он в пиджаке! — Люси произнесла это так, будто это был страшный грех, и мать с трудом сдержала улыбку.
— Какой ужас!
— Очень смешно, мам. — Она уставилась в меню, все еще красная и сердитая. — Думаю, мне лучше сказать «привет».
Джессика кивнула, затаив дыхание.
— Хорошая идея, дорогая. — Она отложила меню в сторону, так ничего и не прочитав. — Глупо быть необщительной.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Джессика делала все возможное, чтобы проявлять вежливый интерес, пока дочь знакомила ее с Ньюманом.
— Моя дочь говорила о вас, — сказала она, повернувшись к Марку и пытаясь найти в нем признаки испорченности, но не нашла. Он был еще не сформировавшейся юной версией своего отца. Еще без жестких углов.
— Это хорошо или плохо? — спросил он, неловко улыбаясь, и она заставила себя улыбнуться в ответ.
— Ужасно, по-моему, — протянул его отец. — Чего этому ребенку не нужно, так это присутствия мальчиков в ее жизни.
— Мне шестнадцать лет, — сухо произнесла Люси. — И я встречаю мальчиков каждый день, мистер Ньюман. Я учусь в общей школе.
— Довольно сомнительное преимущество. — Энтони посмотрел на Джессику, и она почувствовала, что краснеет. — По крайней мере с точки зрения родителей.
— Боюсь, не было выбора…
— В любом случае, почему бы вам не присоединиться? Если, конечно, вы никого не ждете?
— Нет, мы не можем! — быстро ответила Люси.
— С удовольствием. — Джессика неопределенно посмотрела вокруг. — Они не будут возражать?..
— С какой стати они должны возражать? — Энтони встал и придвинул ей стул, затем подозвал официанта и сообщил ему о перемещении.
Даже в этом он проявил себя как властный человек: в его голосе звучали командные нотки, замеченные ею еще несколько дней назад, — поведение начальника, которое предполагало, что никаких споров не будет.
Они пересели. Бедная Люси была так обескуражена обстановкой, что Джессике даже стало ее жаль.
Бывает ли смущение более острое, чем смущение подростка?
Джессика с нежностью взглянула на дочь, которая, глядя на пустой стакан, неловко пыталась завязать беседу с Марком, и внезапно почувствовала себя эдакой почтенной дамой.
Стареющей, старомодной матроной, в цветастом платье, встревоженной присутствием мужчины, чей интерес к ней едва ли был чем-то большим, чем просто вежливость.
Она обожала свою девочку, но куда, черт возьми, подевалась ее собственная многообещающая молодость?
Она почувствовала, что на минуту как бы заглянула в свое будущее, а в следующий миг оглянулась на свое прошлое. Между ними лежали нелегкие заботы, связанные с воспитанием ребенка; слишком мало времени было, чтобы что-то планировать, так же как и теперь на то, чтобы оглянуться назад.
Она взглянула из-под ресниц на Энтони, который очень мило старался расшевелить Люси, и почувствовала внезапную вспышку обиды. До сих пор она была более или менее счастлива. По какой-то причине он заставил ее задуматься о своей жизни, и не столько о жизни, сколько об ограничениях в ней. Причем даже не в смысле денег… Задуматься о том, что она могла бы иметь, и чего не имела. Джессика с раздражением поняла, что он заставил ее почувствовать себя постаревшей скучной наседкой. Одной из тех дам, с которой он мог бы стоять и вежливо разговаривать на школьном собрании, чтобы потом убежать со вздохом облегчения обратно в свой мир шикарно одетых женщин, у которых есть время и деньги, чтобы холить и баловать себя.
Беседа перешла к школьной теме.
— Школа — это смертельная скука, — уверяла Люси, принимаясь за еду с энтузиазмом человека, который голодал несколько недель. — Одно и то же каждый день. Я удивляюсь, почему некоторые учителя не лопаются от одной только скуки.
— Помню, что чувствовал то же самое, когда был в твоем возрасте, — сознался Энтони, пытаясь не улыбнуться. Он взглянул на Джессику, и они обменялись короткими взглядами, полными родительского понимания.
— Правда? — Люси оторвалась от еды на мгновение, чтобы одарить его скептическим взглядом.
— Дальше будет интереснее, — сказал ей Марк.
— Что-то мне не верится, — пробурчала Люси еле слышно. — Я и так уже сыта школой по горло. Бог знает, смогу ли я выдержать еще два года.
— Давай не будем обсуждать это здесь, — резко прервала ее Джессика.
— Почему бы и нет? Хоть какое-то разнообразие после постоянного обсуждения этого вопроса дома. К тому же Марк со мной согласен, правда, Марк? Мы, между прочим, считаем, что дисциплина совсем не обязательно лучший способ обучения. Не дает свободы творчеству.
— Это звучит очень знакомо. — Энтони бросил на сына мрачный взгляд, который в свою очередь посмотрел на отца точно так же.
Джессика мысленно спросила себя, какой черт дернул ее встретиться с Энтони Ньюманом. Идея оказалась не самой лучшей. После того холодного приема, который оказал ей поначалу Энтони, теперь они сидели в одном из самых дорогих ресторанов Лондона и занимались тем, что продолжали вести войну с собственными детьми. Могли бы пойти в какую-нибудь закусочную, никто бы разницы не заметил.
Люси съела все, что было у нее в тарелке, до последней крошки и теперь сидела, подперев голову руками, и, казалось, получала удовольствие от взаимного обмена любезностями. Бог знает, подумала Джессика, какого благотворного эффекта можно ожидать от этого вечера.
— Ты не понимаешь, отец, — говорил Марк вымученным голосом. — Ты провел всю свою жизнь в офисе и думаешь, что это единственный способ быть полезным обществу.
— Ты говоришь абсолютную чепуху, — ответил Энтони слегка раздраженно. — Впрочем, как всегда.
— Все, с чем ты не согласен, ты считаешь абсолютной чепухой.
О Боже, подумала Джессика, интересно, нельзя ли извиниться и провести следующий час в дамском туалете. Еще минута, и они подерутся.
— Мы здесь не для того, чтобы спорить. — Энтони откинулся в кресле, сделал глоток вина и сердечно улыбнулся Джессике, которая в ответ удивленно подняла брови, озадаченная этой внезапной переменой. — Скажите мне, чем вы занимаетесь, Джессика. — Он смотрел на нее с вежливым интересом, ожидая ответа.
— Мама работает на группу адвокатов.
— Уверен, что твоя мама сама сможет ответить, — осадил девушку Энтони.
Марк посмотрел на Люси с сочувствием.
— Он всегда такой. Начальник.
Они стали вполголоса обсуждать что-то, пока официант убирал остатки первого блюда со стола, и Джессика нервно улыбнулась Энтони. Она пустилась в подробное описание своей работы, чувствуя себя вдвойне глупо, так как он уже знал, чем она зарабатывает на жизнь.