Страница 42 из 65
— И как он пошутил?
— Не знаю, сэр. Но когда сэр Клизмсборн выскочил из мужской комнаты, его брюки были совсем мокрыми.
— Зачем, пёс? — Черчилль укоризненно покачал головой.
Такс смущённо уткнулся мордой в тарелку и прикрыл глаза лапой. Огорчать смешного толстяка, не выпускающего изо рта сигару даже во время еды, ему не хотелось. Мало того, что добровольно и безвозмездно поставил на довольствие, так ещё чуть не единственный хороший человек в этой проклятой стране, провонявшей дымом и овцами. Да, а может и единственный.
Не то что те подлые людишки с большого плавучего острова, похожего на родной "Челюскин". Да они сами во всём и виноваты! Ну, устал… Ну, присел отдохнуть… А кто просил пинка давать? Так что чистая самооборона, тут и добродушный хомяк кусаться начнёт. А рука… А что рука? Одной больше, одной меньше — какая разница? У собак вот вообще ни одной, и ничего, живут.
И до чего ведь злопамятные, сволочи. Часа два по своему острову всей командой гоняли. Нет, а тот рыжий с большим ножом сам напросился. И ничего страшного, у собак… Стоп, у собак это есть. Ага, у меринов нет. И ничего, живут.
А уж кровожадные какие все! Видно обиделись, что не до смерти загрыз, и пуще прежнего взъярились. Сначала загнали в какую-то башню с торчащими из неё трубами, потом куда-то глубоко вниз, где неприятно пахло перегретым маслом и крысами. И там тоже была обычная самозащита. Кто просил красавчика в белом кителе кусаться? Он не специально, просто неудачно упал? Врите больше, до сих пор сидеть больно. Так что всё справедливо — мне отмщение, и аз воздам!
А стрельбу кто начал? И главное — зачем? Любому самому тупому коту понятно, что такие игрушки до добра не доводят. Тут ведь не те железные огурцы, которыми забрасывали Злой Камень на аэродроме по весне, тут побольше будут. Здоровенные штуки, как…, хм, нет, у великанов, пожалуй, поменьше. И не взрываются. А эти как грохнули!!!!
Думаете, приятно потом среди обломков плавать? Крылья намокли, желудок от голодухи подвело, уши заложило, а солёная вода обожжённые бока дерёт. Не верите? Это из-за масти не видно, чёрно-подпалой. Во! А вы говорите — не опалило.
Такс шумно фыркнул, отгоняя неприятные воспоминания, но сэр Уинстон понял неправильно:
— Смешно? Я и сам не люблю Клизмсборна, но это не повод писать на штаны Первому Лорду Адмиралтейства.
Пёс состроил невинную рожу, не усматривая в своих действиях состава преступления, и скосил глаза, указывая Черчиллю на открывающуюся дверь отдельного кабинета, в котором они ужинали в приватной обстановке. Вошедший джентльмен сдержанно поздоровался с премьер-министром, с ненавистью скользнул взглядом по Таксу, и уселся в свободное кожаное кресло с широкими дубовыми подлокотниками, изящное и строгое одновременно, но очень неудобное для костлявой фигуры.
— Извините, сэр Уинстон, мне нужно было срочно просмотреть кое-какие документы.
О неприятном событии Эдвард Клизмсборн предпочёл не упоминать. И так было видно невооружённым взглядом, насколько тяжело ему дались слова извинения. Ну сами посудите — как потомку славного Торпа Клизмсборна, при взятии Иерусалима командовавшего отрядом из трёх рыцарей, оправдываться перед выскочкой, чей предок пошёл в Крестовый поход с одним только оруженосцем? А приходится…
— Какие известия из Портсмута, сэр Эдвард? — спросил Черчилль, даже не дождавшись, пока его собеседник заложит за воротник крахмальную салфетку. Видимо неприязнь была более чем взаимной, и более чем неприязнью.
— Ничего нового, сэр Уинстон. Я ездил туда лично, и сам проводил расследование. Ничего. Линейный крейсер "Рипалс" вышел четыре дня назад на рассвете, и с тех пор о нём никаких известий. Авиационная разведка была неудачной из-за сильных туманов, и сейчас наши миноносцы прочёсывают всё вплоть до Дувра.
— Экипаж не мог взбунтоваться? — премьер-министр прикурил очередную сигару от горящей свечи. — Знаете, коммунистические идеи буквально витают в воздухе, особенно в последнее время. Увели крейсер куда-нибудь в Африку…
— Исключено, — сэр Клизмсборн подождал пока официант поставит перед ним тарелку и повторил. — Исключено.
— Почему Вы так считаете?
— Команда "Рипалса" прошла тщательную проверку, сэр Уинстон. По этой же причине следует исключить появление на корабле вражеских агентов.
— Говорите уж прямо, сэр Эдвард, — большевистских шпионов. И не стоит так недооценивать противника. Откуда-то они узнали о готовящейся операции?
— Режим секретности соблюдался в высшей степени строго.
— Кого Вы хотите обмануть? — Черчилль повысил голос и ударил кулаком по столу, отчего тарелки подпрыгнули, фарфоровая соусница упала на пол, а Такс едва не подавился омаром, которого с хрустом поедал вместе с панцирем.
— Обмануть? — опешил Первый Лорд Адмиралтейства.
— Да, именно так! Мы планировали переброску ещё трёх дивизий в Финляндию, для сопровождения транспортов решили задействовать крейсер официально находящийся на модернизации, а он пропадает бесследно со всем экипажем едва выйдя из Портсмута. Как это ещё можно назвать?
— Не хотите ли Вы сказать…? — Клизмсборн подскочил с кресла и отбросил в сторону скомканную салфетку.
— Хочу! — премьер-министр вынул из кармана и положил на стол маленький никелированный пистолетик с перламутровыми щёчками. — Его Величество разрешает Вам смыть позор предательства. Здесь один патрон. Надеюсь не нужно объяснять, что произойдёт в случае неправильного решения?
— Но я…
— Не позорьте своих предков, Эдвард. Ещё никто из Клизмсборнов не заканчивал свои дни на виселице. Хотите быть первым?
Черчилль встал, прихватив с собой початую бутылку виски, и вышел из кабинета. Такс с сожалением глянул на недоеденного омара и отправился следом, то и дело спотыкаясь из-за висящей на шее салфетки.
— Пойми, пёс, — после пары добрых глотков сэра Уинстона вдруг потянуло на философию, — может быть этот старый дурак и не продавал большевикам никаких тайн, но виновные должны быть наказаны. А кто наказан, тот, следовательно, и виновен.
Выстрел прозвучал глухо, почти неслышно. Премьер-министр заглянул в дверь, потом аккуратно прикрыл её, и повернулся к Таксу:
— Я думаю, что Его Величеству удастся уговорить меня возглавить ещё и Адмиралтейство.
Глава 17
Двери наших мозгов
Посрывало с петель…
В.С.Высоцкий
Грэйт Ярмут. Прохладное лето 34-го.
Каким чёртом Черчилля занесло в этот убогий городок, Такс не знал. Но страдал он не от недостатка информации, а от запаха рыбы, пропитавшего даже камни булыжной мостовой. Дома в Ярмуте воняли селёдкой, порт — килькой и тунцом, а пиво в местной гостинице казалось сваренным из чешуи от прошлогоднего улова.
Нет, ну разве это рыба? Разве она такая бывает? Настоящую рыбу можно поймать только в Волге. Или в Амуре… Ага, и в любой речке или озере от Татарского пролива до Мухавца. Да, там она правильная, не то что местная треска. Пробовали волжскую или сурскую стерлядь? А налима? А ботвинью с осетриной и колотым льдом? А морских гребешков, приготовленных на костре по фамильному рецепту орденоносца Клима Водолазова? Что? Какие ещё ракушки? Вздор, устрицы и мидии — вот ракушки. А гребешки вкусные, значит рыба. Спросите хоть у Лаврентия Павловича, он подтвердит. Не хотите спрашивать? Оно и правильно…
Чуть полегче чуткому носу пса стало уже на большом корабле, названия которого он не знал, да и знать не хотел. Туда их доставили прямо с набережной на моторном катере, и вниманием сэра Уинстона сразу завладел не менее толстый адмирал, пригласивший премьер-министра в свою каюту. Такс поплёлся следом, негромким ворчанием выражая явное недовольство. Варварская страна со странными обычаями, где гостей отвлекают разговорами, вместо того, чтобы посадить за стол, на котором много вкусного.