Страница 42 из 93
— Укладывайте коней на землю, станичники, — крикнул он.
Приказ атамана был исполнен моментально, Панкрат увидел, как терцы, положив лошадей, сами спрятались за из крупами. В стволы загонялись патроны, приклады прижимались к плечам. Войско терских казаков, окружившее армию абреков, тоже заняло круговую оборону. Атаман сунулся в самую гущу соплеменников, подсекая нагайкой передние ноги кабардинцу и падая рядом с ним. Он успел вовремя, горцы приготовились к атаке, их первые ряды уже стронулись с места. А выстрелы из-за укрытий не прекращались, они переросли в единый залп, от которого некуда было спрятаться. То один казачий конь, то другой вдруг вскидывался над дорогой и с утробным ржанием падал обратно. Дальше медлить было нельзя.
— Казаки, к бою!
Голос атамана перекрыл все другие звуки, показалось, что он разразился ревом раненного зверя. Так оно и было на самом деле, потому что ущемленное самолюбие не давало полковнику обрести прежнюю форму. Он поймал на мушку джигита в белой черкеске, выскочившего перед лавой горцев, нажал на курок и сразу крикнул станичникам, окружавшим его со всех сторон:
— Огонь!
Джигит вскинул руки над головой и упал на спину скакуну, сбросившему его как ненужный груз. Раздался дружный залп из казачьих ружей, за первым последовал второй, за ним третий, а горцы все не могли взять разбег. Воины аллаха, как только их товарищи начали падать под копыта коней, снова сбились в кучу, норовя каждый спрятаться внутри нее. Мюриды опять забрались на возвышение и оттуда пытались командовать абреками. Но громкие приказы редко долетали до ушей правоверных мусульман, их как всегда устраивал один легкий успех, который приносили им внезапные и стремительные набеги. Не помогли и подоспевшие к ним товарищи, засевшие за стенами крепости и за углами саманных саклей. Ритуальный круг, остановленный было джигитом Садо, возобновил свое бесконечное вращение.
— Захарка, я поведу станичников в атаку, а ты с Николкой будешь прикрывать наше войско с боков, — крикнул полковник своим помощникам, — Лупите по абрекам, засевшим за стенами, со всех ружей, чтобы они не поднимали головы.
— Понял, братука, — заторопился с исполнением поручения Захарка. — Петрашка с Буалком, бегите обеспечивать тыл.
Часть казаков под командованием Захарки развернула ружья в сторону хижин, другая под руководством Николки направила их на крепостную стену. Слаженные действия обоих привели к тому, что залпы горцев прекратились, перейдя в одиночные выстрелы. Панкрат поднялся на ноги, с силой потянув на себя уздечку. Его кабардинец вскочил с земли, подкидывая на спину своего хозяина.
— Казаки, шашки во-он! С места галопом, впере-ед! — первым вырывая из ножен клинок, подал команду атаман.
С противоположной стороны улицы донесся пронзительный свист, это дядюка Савелий с Никитой Хабаровым тоже повели в атаку червленцев с ищерцами. Что с одной, что с другой стороны до врага было не больше семидесяти сажен, применять огнестрельное оружие было уже ни к чему, потому что кони пролетали это расстояние моментально. В ослепительных лучах солнца, успевшего оторваться от горных вершин, засверкало множество клинков, словно казачьи папахи накрыла вдруг стылая лавина, превратившая прозрачный воздух над ними в куски льда. Два людских потока стремительно надвигались на третий, крутившийся юлой, чтобы сшибиться с ним и поглотить его в смертельном водовороте. Но в последний момент отряд мюридов сорвался с места и понесся в проулок между саклями, увлекая за собой всю армию абреков. Горцы вздымали скакунов на дыбы и устремлялись в узкую щель между заборами, возведенными из осколков скальной породы, не могущую пропустить всех сразу. Дикие вопли вперемежку с визгами животных огласили пространство, это острые края камней сдирали с лошадей шкуру, заодно выворачивая всадникам конечности. Между тем, терцы соединились, они насели на последние ряды абреков, не успевших влиться в проход, полосуя их шашками направо и налево. Панкрат заметил Никиту Хабарова, работавшего клинком без устали, видимо, яма в селении Цахтуры с разложившимися трупами, в которой он побывал во время своего плена у разбойников, превратила его в беспощадного их врага. Сейчас он тоже не замечал никого и ничего, снося головы и вспарывая спины направо и налево. Оторвать его от этого занятия могла теперь только окончательная победа на противником. Атаман перевел взгляд на дядюку Савелия, рубившегося вместе со своими сыновьями в самом центре казачьей лавы, но и сотник вряд ли бы внял его слову. Тогда он протиснулся к своему другу Николке и крикнул:
— Николка, отзывай стодеревцев с наурцами и скачите вдоль улицы. Между саклями должен быть еще один проход.
— Ты хочешь перехватить абреков, чтобы они не успели выбежать за стены крепости? — догадался подъесаул.
— Надо связать их боем, — не стал вдаваться в подробности полковник. — А тут управятся червленцы с ищерцами.
— Ясное дело, Панкрат, а шелковцев бы следовало отрядить на ихних стрелков, засевших за стенами. Уже достали, проклятые.
— Сам об этом подумал…
Две сотни станичников разом прекратили атаку и галопом помчались за Николкой вдоль улицы, их место тут-же заняли терцы из других станиц. Если бы мюриды были поумнее в военном деле, они могли бы завернуть своих воинов и, воспользовавшись тем, что врагов стало меньше, нанести им сокрушительный удар. Но они первыми покинули поле боя, возглавив бегство всей своей армии. Большая часть горцев все-таки сумела пробиться на другую улицу, остальные развернулись лицом к терцам и взвыли высокими голосами. Они поняли, что вырваться из кольца вслед за товарищами им уже не удастся, к тому же вход в проулок завалили горы трупов с остатками одежды на заборах, забрызганных кровью. Абреки приготовились к последнему своему броску, они заголосили бирюками, попавшими в охотничьи силки.
— Никита, отсекай горцев от проулка, надо их окружить, — приказал Панкрат атаману ищерцев, наконец-то приблизившемуся к нему.
— Мы их почти обложили, — смахнул Никита Хабаров пот с лица. — Дядюка Савелий подвернет чуток левый фланг червленцев, и абреки окажутся в казачьей сапетке.
— Тогда расстреливайте их как стадо паршивых баранов.
— Понял, Панкрат.
— А я попробую догнать Шамиля, пока он не ушел за стены своей крепости.
— Если достанете супостата, не порешайте его без меня.
— На кругу судить будем…
Полковник перелетел через завал из трупов людей с животными, которые усеяли весь путь до второй улицы. Видимо смертельно раненные абреки держались в седлах до последнего, выпадая из них вместе с каплями жизни, покидавшими их тела. Конь то и дело поджимал ноги, стараясь не наступить на мертвых. Наконец он выскочил из коридора, ощетинившегося острыми углами, и остановился на середине дороги. Рядом с атаманом замерли догнавшие его Захарка с Петрашкой и Буалок. Все разом уставились в противоположную стену крепости с воротами, распахнутыми настежь, видневшуюся далеко впереди, они знали наверняка, что этот путь должен обрываться пропастью. Абреки влетали в узкие створы и пропадали из глаз, будто сигали вниз. Спешили покинуть аул и горцы, прятавшиеся за башнями, вливаясь по ходу движения беглецов в их нестройные ряды.
— Куда это они направляются? — недоуменно приподнял плечи Захарка. — Мы сами видели, что за стенами крепости глубокая пропасть.
— К тому же, ущелье накрыла лавина, вместе с тропой по его краю, — дополнил рассуждения среднего брата Петрашка. — Там не то что человек — черт ногу сломает.
— Не иначе аллах горцам крылья подарил, — осклабился один из казаков, унимая бурное дыхание. — Мы считали их за людей, а они оказались птицами.
За спинами терцев послышался дробный топот копыт, это галопом приближался отряд под командованием подъесаула Николки, посланный Панкратом искать второй проулок. Станичник на всем скаку осадил коня и обратился к атаману:
— Панкрат, может попробуем Шамиля догнать? За крепостью ему деваться некуда.