Страница 73 из 87
Предупреждение прозвучало слишком поздно, горцы с яростными криками набросились на солдат и началась кровавая свалка. Крики, вопли, ругань, хряск костей, редкие выстрелы со звоном булатной стали — все слилось в один сплошной гул. Солдаты выставляли вперед штыки, стремились сплотить ряды и образовать живую стену, как их на полигонах учили отцы-командиры, но все было тщетно. Стволы и сучья мешали стрелять прицельно, а деревья накрепко зажимали вязкими тисками острые штыки, делая солдат беззащитными. Абреки снежными барсами скользили от одного пехотинца к другому, вступая с ними в короткую схватку, и те, привыкшие к штыковым атакам на равнинных просторах, не выдерживали натиска и принимали смерть, открытой грудью — по-русски — бросаясь на разбойников. Лишь терцы вертелись куницами, попавшими в капканы, успевая защитить себя и помочь солдатам. Они не подпускали врага до тех пор, пока поверивший в их искусство русский воин не подбирал с земли саблю или винтовку и снова не вступал в поединок. Скоро под командой казаков организовался один оборонительный круг. Горцы по-прежнему хаотично наскакивали на защитников, мешая друг другу. Они кидались на ощетинившиеся оружием группы солдат, но не все отскакивали назад, увернувшись от длинных штыков.
Но русский отряд стал уже настолько мал, что абрекам не составило труда окружить его со всех сторон, методично выбивая из рядов то одного, то другого воина. Снег, покрасневший от крови, усеяли убитые солдаты в пехотном обмундировании, среди которых попадались и трупы горцев в черкесках и в бешметах. И когда бой достиг своей критической точки, один из казаков с урядницкими погонами крикнул что-то юнцу с едва пробившимися усами. Черные глаза малолетки горели огнем, рукава черкески были закатаны до локтей, он вздымал шашку над головой и молниеносным росчерком опускал ее не на стоявшего перед ним абрека, а на его соседа. Вокруг него уже валялись несколько трупов, но число разбойников, мечтавших его зарубить, все не уменьшалось. Это был Чигирь, сын подъесаула Савелия и родной племянник сотника Даргана, по примеру своего двоюродного брата Панкрата не поехавший на учебу в Москву, а решивший пойти по стопам знаменитого дяди.
— Чигирька, выскакивай за кольцо! — отбивая сабельные удары наседавших на него горцев, снова крикнул урядник. — Садись на коня и скачи к Даргану за подмогой. Мы тебя прикроем.
— Я останусь с вами, дядюка Тимофей, — не оборачиваясь, откликнулся малолетка.
— Выбирайся из боя, стервец! — Мы долго не продержимся, их тут как воронья слетелось.
— А ты, крестный? — крикнул казак, отступая внутрь кольца из русских солдат, мгновенно сомкнувшееся за ним.
Но урядник пропустил пустой вопрос мимо ушей, он сдвинул брови и гаркнул во всю грудь:
— Готовься, сказано, на прорыв, — казак перебросил шашку в левую руку, а правой выдернул из-за пояса пистолет. — Передашь сотнику, что силы неравные, пусть во весь дух спешит на подмогу.
— Понял, дядюка Тимофей.
— Отцу и сыну!
Урядник выстрелил в толпу абреков, не дожидаясь результата, сунул пистолет обратно за пояс, выхватил вместо него кинжал и бросился вперед. С боков его немедленно прикрыли два терца и несколько пехотинцев, вся группа в считанные секунды проломила в рядах нападавших проход, в который устремился малолетка. Когда он оказался с внешней стороны кольца, за ним кинулись разбойники, но казаки и солдаты связали их яростной атакой. Круг снова сомкнулся и страсти вокруг него стали разгораться с новой силой.
А Чигирька со всех ног помчался к лесной балке, в которой разведчики укрыли своих лошадей. Уже перед самым потаенным местом он вдруг резко остановился, услышав конский всхрап. Фырканье донеслось не из самой балки, а намного ближе, мало того, вслед за ним послышался хруст сухого валежника и негромкий гортанный говор. Чигирька лисой нырнул в заросли кустов и притаился в них, вглядываясь вперед. Сквозь ветви показались два всадника в горских одеждах, они неторопливым шагом направлялись к месту боя. На коротких поводках горцы вели за собой казачьих лошадей. Малолетка прикусил губу от злости, поняв, что абреки набрели на балку и забрали коней, убив двоих сторожей при них. Между тем всадники приближались, несмотря на шум битвы невдалеке, они чувствовали себя уверенно.
Чигирька стрельнул глазами вокруг. Надо было что-то предпринимать, иначе дядюка Тимофей со станичниками и солдатами могли не дождаться помощи. Как назло, пистолет он разрядил во время боя, а заряжать его сейчас было уже поздно. Обладавшие звериным чутьем, горцы моментально бы направили на него висящие у них за спиной ружья. Всадники подъехали почти вплотную, уже можно было различить черты их лиц. Один из них представлял из себя немирного чеченца, а второй зарос черным волосом и походил на жителя мирных аулов на правой стороне Терека. Скорее всего, он являлся наводчиком для многочисленных банд абреков.
Чигирька положил правую руку на рукоять кинжала, медленно потащил лезвие из ножен, одновременно напрягая ноги для прыжка. В этот момент лошади, почуявшие постороннего человека, зафыркали и приостановили движение. До них было не меньше пяти сажен, и внезапно напасть на них с такого расстояния не представлялось возможным. Всадники перекинули ружья на грудь и замерли в седлах, они уставились немигающими взглядами как раз в то место, где в кустах прятался казак. Теперь требовалось или идти на пролом, что вряд ли спасло бы жизнь, или пускаться в бега, что тоже было бы бесполезным. Не давая чувствам разгуляться, Чигирька приставил левую руку к губам и тявкнул молодым бирюком. Абреки переглянулись и забросили ружья обратно за спины.
— Еще щенок. Или нора, или от стаи отбился, — трогая коня с места, сказал один из них. — Они сейчас как раз в рост пошли.
— Лисы тоже начали выводить молодых лисят на охоту, — согласился с ним второй, похожий на жителя равнинной Чечни, и продолжил прерванный разговор. — Ахмад, я передал тебе сведения о передвижениях русских войск, надеюсь, уважаемый Ахвердилаб, помощник глубокоуважаемого Шамиля, останется доволен.
— Имам Шамиль лично просил передать тебе свою благодарность и русские деньги, которые я уже вручил, — абрек чуть наклонил голову вперед. — Покончим с отарой русских солдат, надумавших устроить нам засаду, и возьмемся за всех неверных, перешедших на священный правый берег Терека. Отряды джигитов ждут моей команды, они сосредоточились на противоположной окраине леса.
— Получить благодарность от самого Шамиля для любого из нас большая честь. Тем более что она подкреплена немалыми деньгами, — с почтением в голосе сказал наводчик. — Скажи нашему имаму, что я буду служить делу освобождения Кавказа от неверных гяуров с еще большим усердием.
Всадники приблизились к зарослям, в которых скрывался Чигирька, они ехали друг за другом и даже не смотрели в его сторону. Зато сам малолетка почувствовал небывалый прилив сил. Теперь он знал, что обязан напасть на абреков и постараться их уничтожить, потому что они оказались не простыми воинами, а людьми, от которых зависел мир на Кавказе, в том числе и в казачьих станицах. И как только лошади прошли мимо его засады, он распрямился и с силой метнул кинжал в спину наводчику, едущему последним. Тот коротко охнул, коромыслом изогнулся назад. Не теряя времени, казак в два прыжка настиг коня, на ходу выдергивая шашку из ножен. Он птицей влетел на лошадиный круп, спихивая мертвое тело на землю и перехватывая поводья, затем поднял скакуна на дыбы и бросил его в мощный прыжок. В это время чеченец, едущий впереди, оглянулся, его жесткие глаза округлились, а рука потянулась к поясу за пистолетом. Он даже успел выхватить оружие и взвести курок, еще бы какой-то миг, и малолетка сложился бы в седле пополам. Но именно этого мига абреку не хватило, казак с молниеносного замаха полоснул клинком по мощной шее горца. Лицо чеченца изумленно покривилось, верхние веки дрогнули и упали вниз. Голова в черной папахе опустилась на грудь, крепко сбитая фигура повалилась под копыта коня.