Страница 72 из 87
— Наказать их надо, да так наказать, чтобы век под свои черкески заглядывали.
— Но как это сделать! — толстячок воздел пухленькие руки, он не совсем понял, о чем хотел сказать стоящий перед ним казак. — Здесь невозможно ни наступать по общепризнанным законам войны, ни развернуть артиллерию, чтобы нанести сокрушительный удар. У этих племен нет ни армий, ни оборонительных сооружений, а бить по мирным аулам нам никто не позволит. Разбойники как дым от пороха — возникли и сей же секунд развеялись.
— Я подсказывал вам решение, — сотник обхватил ладонью рукоять кинжала. Он знал, что разведка батальона прочесывала дорогу до самого Гудермеса, но никаких следов бандитов на ней она не обнаружила. — Когда их крепко накажешь, тогда они становятся покладистей. Все они вроде норовистого жеребца. Пока его хорошенько плетью не отходишь, будет кусаться и стараться лягнуть копытом своего хозяина.
— Ну да, вам, батенька, должно быть виднее, вы с этими басурманами живете бок о бок, — с подозрением оглядывая казака с ног до головы, повел толстым носом командир батальона. — И что же вы, в таком случае, можете нам предложить?
— Надо выследить, в каком месте они чаще всего устраивают засады, и на том рубеже накрыть их самих.
— Как все просто… Но на словах, голубчик, пока только на словах.
— Дозвольте этот маневр провести нам, ваше высокоблагородие. Нам не впервой сталкиваться с чеченскими приемами.
— Пусть будет по-вашему, господин сотник - как-то скрытно ухмыльнулся коротышка… Но я хочу вас все-таки предупредить, что если из вашей затеи ничего хорошего не получится, то всю ответственность за срыв наступления я возложу на вас.
Подполковник подтянул живот и надул полные губы, отчего стал похож на суслика, вылезшего из норки и вставшего на задние лапы. Шевельнув нагайкой в правой руке, сотник спрятал за усами оскорбительную усмешку и вышел из палатки. Ему хотелось дать волю чувствам и выругаться покрепче, но он твердо усвоил, что в Российской империи каждый сверчок крепко сидел на своем шестке.
Ранним утром следующего дня несколько верховых терцев покинули казачий стан, разбитый недалеко от лагеря русских войск, и галопом поскакали к лесу. Оттуда чаще всего выходили подвижные группы абреков, не давая основным силам пехотного батальона пройти ближайшей дорогой на Гудермес, а затем на Аргун и Шали. Не доезжая до лесного массива с полверсты, Дарган заставил станичников спешиться и обмотать лошадиные копыта тряпками. Двоим из них он приказал выдвинуться вперед, чтобы разведать обстановку. Как только они растворились в темноте, сотник снова посадил казаков на коней и не спеша тронулся следом. Зимнее солнце еще не выглянуло из-за горной гряды, долину заполнял синеватый туман, подмерзший снег слабо отблескивал в лучах крутобокого месяца и ярких звезд, сиявших на темном бархате неба. Теперь он хрустел не как днем, долго и глухо, а звонко и отрывисто, поэтому требовалось соблюдать повышенные меры предосторожности.
Отряд почти добрался до черной стены леса, когда из темноты появились оба разведчика. Они рассказали, что дорога до выхода из массива пуста и что вряд ли абреки используют ее для нападений. Скорее всего, у них имеется тайная тропка, по которой они подбираются поближе к лесной кромке и, накопив силы, делают молниеносный бросок. Дарган решил обойти лес вокруг, он был уверен в том, что в это время суток отряду никто не встретится. Бандиты нападали или ближе к вечеру, или ночью, или ярким днем, когда часовые млели от тепла пригревающего их солнышка.
Где-то на середине пути поднявшийся ветерок принес слабый запах дыма, станичники перекинули ружья на грудь, закрутили носами, но переменившийся ветер не дал возможности засечь место, откуда запахло костром. Дарган снова приказал казакам спешиться, оставив лошадей под присмотром троих терцев, он развернул остальных цепью и повел в чащу. Он верил в своих людей, знал, что каждый из них обладал звериным чутьем. Маневр оправдал себя, скоро один из разведчиков подал условный сигнал, и когда все собрались вокруг него, молча указал рукой на небольшую поляну за стеной кустов. На ней никого не было, лишь посередине чернело пятно золы. Станичники обследовали прилегающую местность и выяснили, что к стоянке вели несколько узких тропок, сбегавшихся к ней со всех сторон. Абрекам не нужны были главные дороги, на которых их пытались поймать русские патрули. Свои пути они проложили среди корявых деревьев, и каждый из них вел к родному аулу.
Дарган посоветовался с казаками и решил устроить здесь засаду, о чем и доложил командиру батальона.
— Так вы говорите, что к той поляне они пробили не одну тропу? — потирая руки, сиял круглым лицом подполковник. — Это замечательно, когда аспиды соберутся, всех их скопом там и накроем.
— С горцами надо быть очень осторожными, ваше высокоблагородие, — решил предупредить русского офицера Дарган. — Они обладают звериным чутьем.
— Ну, это нам известно. Так скольких казаков вы оставили в засаде?
— Двадцать человек, более не надо. Я приказал им угнездиться между ветвями деревьев вокруг той поляны, чтобы отсечь пути отхода. А как начнется пальба, мой отряд, который будет в готовности, сразу поспешит им на подмогу.
— Всего двадцать человек?! Ну, батенька, вы меня озадачили! Горстка храбрецов против целой банды абреков, — приподнял светлые бровки подполковник. — Покажите это место моему офицеру, и я дам команду направить туда роту солдат, чтобы ни один из бандитов не выскочил живым из кольца. С этими басурманами пора кончать.
— Прошу прощения, ваше высокоблагородие, но я боюсь, что будет много шума, — попытался Дарган образумить этого славного вояку. — Вам самим должно быть известно, что когда много шума, тогда ничего не получается.
— Господин сотник, попрошу со мной не спорить, а исполнять приказ, — коротышка вытащил из кармана армейских штанов большой носовой платок и вытер им вспотевший лоб. — И не забывайте, что это не мой батальон придан вашей сотне казаков, а совсем наоборот. Идите, батенька.
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие, — Дарган приложил руку к папахе и добавил: — Тогда казаков я из засады снимаю, потому что на их место придут ваши солдаты.
— Можете оставить с десяток своих людей, ведь вы же нашли ту полянку. А впрочем, не надо, спасибо за службу.
Несколько дней армейская часть жила мирной жизнью, по всей округе не было совершено ни одного разбойного нападения. Но подполковник не решался трогаться дальше, не расправившись с бандитами. Место их тайной стоянки было окружено плотным кольцом солдат, открытыми остались лишь подходы к нему. Но абреки как сквозь землю провалились. Да и кто сунулся бы на ту поляну, когда пехотная засада была видна за версту. Дарган снял почти всех казаков, кроме четверых наблюдателей — по одному на каждую сторону света, приказав в случае чего немедленно дать знать лично ему. Угнездившись на вершинах деревьев, терцы замаскировались так, что даже матерые бирюки под теми стволами без опаски метили свои территории.
И гром не заставил себя ждать. К концу солнечного дня, когда начали расплываться летучие тени, а от теплого сырого воздуха клонило ко сну, к поляне выдвинулись несколько групп абреков. Они оставили коней за кромкой леса, обмотали ноговицы тряпками и приближались к засаде со всех сторон, двигаясь между деревьями бесшумными привидениями. Разбойников казачьи разведчики заметили вовремя, они открыли стрельбу, одновременно отходя к кольцу поляны. Их лошади были спрятаны в небольшой ложбинке, оказавшейся теперь за спинами наступающих, и добраться до них стало невозможно.