Страница 36 из 87
Так продолжалось до тех пор, пока голод не дал о себе знать. Пришла пора делать привал. Панкрат машинально отметил, что отряд успел пройти не меньше двух верст, значит, они находились где-то под самой серединой горного хребта. Наконец впереди замаячил объемный зал, из которого выбегали в разные стороны сразу несколько коридоров.
Прежде чем войти в него, Петрашка остановился и передал по цепочке, чтобы старший брат выдвинулся в голову группы.
— Я думаю, что здесь самое удобное место для засады, — шепотом сказал он Панкрату, когда тот подобрался к нему. — Абреки могут ударить сразу с нескольких сторон. Нас и на выходе не надо ждать, потому что там мы сумеем дать отпор или уйти обратно.
— Мысль правильная, — одобрительно кивнул Панкрат. — Следует проверить каждый коридор в отдельности.
— Надо сделать так, чтобы станичники вошли в них разом, — подсказал Петрашка. — В каждый по одному дозорному. Остальные пусть приготовятся к бою. Вдруг кто-то нарвется на засаду.
Короткими перебежками терцы разошлись по залу и затаились у входов, когда прозвучала команда, они подожгли факелы и разом сунули их в тоннели, одновременно выдвинув ружья вперед. После того как последний из них шмыгнул в темноту и звук его шагов уже замер, тишина неожиданно нарушилась одиночным выстрелом, похожим на пушечный залп. Казаки разом подскочили к отверстию и направили оружие на то место, откуда донесся гром. В середине горы что-то сдвинулось, с потолка посыпалось мелкое крошево, по полу залы разлетелась огромная каменная сосулька. Панкрат бросился к стрелявшему разведчику, успевшему углубиться в проход всего на несколько сажен и ошалело ворочавшему головой, вырвал из рук у него факел. В свете пламени отразились стены неглубокой ниши, в которой лежал небольшой зверек, свернувшийся в клубок. Дальше дороги не было. Хорунжий оглянулся назад и махнул рукой разведчикам, приказывая тем продолжать движение в отводы. Через некоторое время прислушался, но сигналов тревоги больше никто не подавал, и они с казаком вернулись в общую залу.
Вскоре выяснилось, что еще один темный провал оказался тупиковым. Оставалось еще два тоннеля, по какому-то из них шла основная дорога.
— Петрашка, просунься по ближней пещере саженей на сто, а ты, Егорша, сколько можно пройди по второй, — когда разведчики вернулись, попросил Панкрат. — Смотрите под ноги со всем вниманием, чтобы не проглядеть следов. Они обязательно должны быть, — для убедительности хорунжий указал на пол, где чернела растоптанная дозорными лепешка конского навоза, возле стен залы тоже виднелись объеденные бараньи кости.
Как только стих звук шагов разведчиков, он дал команду оставшимся станичникам на привал. Панкрат почувствовал, что нервы его подчиненных, натянутые до предела, могут не выдержать давящей тишины, преследующей их от входа в пещеру, и тогда действия их станут непредсказуемыми. Терцы вытащили из сакв баклажки с чихирем, куски каймака, соленые арбузы и ломти домашнего хлеба. Над головами людей негромко потрескивали факелы, свет метался по стенам, заставляя тени двигаться причудливыми фигурами.
Эти бестелесные бесы не вызывали опасений до тех пор, пока из одного прохода не донесся сдавленный вскрик. Казаки успели пригубить вино и проглотить половину выложенного на тряпицы обеда. Сигнал опасности донесся из того отверстия, в которое нырнул Егорша, и неясные тени чертей на уступах тут же ринулись в дьявольскую пляску, они гримасничали, задирали ноги, хвосты и показывали рога.
Станичники вскочили и уставились на командира.
Панкрат сунул походный ножик под кинжал, взялся за горящую палку, воткнутую в расщелину, и бросил через плечо:
— Николка, ты остаешься за меня, Гаврилка, за мной.
Они долго блуждали в развилках бокового отвода из залы, стараясь держаться главного прохода, изредка хорунжий концом факела, покрывшегося пеплом, отмечал на стене пройденое расстояние. Черные полосы пропадали сзади, а конца пути не было видно. Через равные промежутки времени Иногда кто-то из двоих подавал громкий голос, на который никто не отвечал. Вскоре казаки заметили впереди что-то блестящее, на землю будто была наброшена паутина, тонкая и какая-то зыбкая. Гаврилка хотел было ступить на нее ногой и продолжить движение, но Панкрат резко дернул его за рукав.
— Ты чего? — с усмешкой обернулся Гаврилка. — Это иней на пол осел. Прохладно тут, вот он и пророс. Видал, как переливается.
— А ты носком чувяка его попробуй, — хмуро посоветовал хорунжий. — А потом переведи взгляд вон в тот угол, где вроде как камень чернеется.
Гаврилка сунул ногу вперед и испуганно отскочил. Зыбкое серебро разбежалось по верху тягучими волнами, докатилось до темного предмета, показав его барашковый верх.
— Вот он, бездонный омут. Видать, тот абрек на него намекал, — Панкрат снял папаху и перекрестился. — Царствие небесное нашему Егорше, зря я согласился взять его с собой.
— Он сам к тебе напросился, — осознав, куда подевался станичник, Гаврилка едва шевелил языком. — Смелый был казак.
Хорунжий ничего не сказал, развернулся и пошел обратной дорогой. Он подумал о том, что ранение, полученное Егоршей во время вылазки в крепость, когда лезгин задел пулей его глаз, сослужило плохую услугу казаку. Видимо, его зрение так до конца и не восстановилось.
На привале разведчиков уже дожидался Петрашка. Помолившись за утонувшего станичника, казаки собрались в круг, чтобы выслушать его рассказ.
— От этой залы до выхода из пещеры осталось саженей триста, — обстоятельно докладывал младший из братьев. — От пещеры до укрепленного аула и версты не наберется, в седловине до сих пор лето, солнышко светит, овцы пасутся, чабаны на камушках греются.
— С перерезанными горлами, — грубовато добавил кто-то.
— Может, и так, приглядываться было некогда. Часовых на выходе всего трое, играли в кости на лужайке напротив, на башнях дозорные, вдоль стен гарцуют патрули из трех-пяти всадников. Ворота заперты, если кто подъезжает, к нему выходят, но сразу не впускают.
— После нашего набега джигиты поумнели, — хитровато улыбнулся Николка и посмотрел на Панкрата. — Надо бы опытным глазом еще раз прикинуть, с какого бока лучше осаду начинать.
— Валунов перед выходом много? — раздумчиво спросил хорунжий.
— Я же говорю, одна круглая лужайка, сразу за нею седловина с подъемом к крепости.
— Тем лучше, из горы выпрыгнем, сядем на коней и сразу в намет, — развернул плечи Николка. — Ноне осада нам ни к чему, не за тем мы придем, чтобы волынку разводить, — хмуро оборвал друга Панкрат, он до сих пор не мог отойти от гибели Егорши. — Прикидывать тоже больше нечего, расстояние от выхода из пещеры до входа в ущелье через которое мы прошли в тот раз, небольшое, значит, изменений на местности никаких. — Надо бы тут по всей длине пещеры прикинуть ширину между стенами.
— Чтобы пушки протащить? — догадавшись, повернулся к старшему брату Захарка. — Я уже присматривался, колеса пройдут впритирку, но если какая застрянет, тогда все остановятся.