Страница 14 из 84
Плот тихо дрейфовал по течению, Семен стоял на заднем конце и ждал.
Подул встречный ветерок, и плот, казалось, остановился. Нет, судя по камышам, не остановился, но поверхность воды пошла рябью. Ничего не видно… Успокоилась… Вот сейчас…
Точно оценить расстояние до цели, глядя сквозь воду наискосок, было невозможно, и Семен ударил «с проносом».
Попал.
Во всяком случае, почувствовал слабую отдачу от чего-то. Это «что-то» могло быть только боком щуки.
А вот того, что должно было последовать за этим, он не почувствовал совсем. После попадания острия крюка в бок рыбе конец шеста, прошедший у нее под брюхом, должен был ткнуться в дно.
Только он в дно не ткнулся, а провалился – ил же…
И Семен полетел с плота в воду.
Он успел сгруппироваться и тут же вскочить на ноги – воды оказалось по грудь. Точнее, половину глубины составлял вязкий засасывающий ил. Шест из рук он не выпустил и, как только обрел равновесие, выдернул в воздух дальний конец. Там на шнурке сиротливо болталась рогулька.
– Нет, – сказал Семен, – так жить нельзя! Жить надо иначе!
Самое обидное: ведь он знал, что дно илистое и мягкое, но совершенно забыл об этом. Точнее, не подумал о том, к чему это может привести. Ну нет у него привычки к равнинным рекам с мягким дном! Он по таким только в детстве лазил! Старый дурак, одним словом…
Одежду Семен решил не сушить: во-первых, не так уж и холодно, а во-вторых… вдруг снова нырять придется? С превеликим трудом выдернув себя из ила, он влез на плот, снарядил «гарпун» и начал высматривать новую жертву. По ходу дела ему пришла мысль, что после попадания и зацепления добычи ни в коем случае нельзя давать слабину – уйдет обязательно, поскольку «бородок» на «крюке» нет.
Продрейфовав метров пятьдесят, Семен разглядел в воде трех щук разных размеров, но они были слишком далеко. Сердце его тоскливо сжималось: у любого питерского или московского рыбака от такого изобилия крыша бы съехала немедленно. Сюда бы метров десять толстой лески и блесну размером с ладонь…
Наконец слева по курсу показалось то, что нужно. По размерам эта рыбка не уступала предыдущей или даже была чуть крупнее. Семен перебрался на дальний конец плота и стал ждать, когда окажется «на расстоянии выстрела».
На сей раз он бил коротко и резко. Почувствовав попадание, немедленно рванул шест вверх и в сторону.
Нет, вода не забурлила – только слегка взволновалась, но под поверхностью творилось что-то жуткое. Шест гнулся и рвался во все стороны, со дна мгновенно поднялось густое облако мути и скрыло все происходящее. Это продолжалось несколько секунд – Семен испугался, что не устоит на плоту, потому что добыча просто сдернет его в воду. Поднять рыбу над поверхностью нечего было и думать, оставалось только пытаться подтянуть ее к себе, выбирая шест. Но как только плечо «удочки» оказывалось короче на метр-полтора, рывки гасить становилось гораздо труднее и приходилось вновь отпускать. «А вот в книжках пишут, что, если рыбу не можешь вытащить сразу, ее нужно „поводить“ и она устанет! – злобно подумал Семен. – Устанет она, жди!»
И вдруг все кончилось.
Оставленный без нагрузки конец шеста взлетел вверх, и Семен чуть не свалился-таки в воду, но уже с другой стороны плота.
На конце шеста отсутствовал не только крюк-рогулька, но и шнурок.
Оба облака мути, поднятой во время схваток, слились в одно, и оно тихо двигалось по течению, лишая воду прозрачности.
Весь ужас, всю невосполнимость потери Семен осознал не сразу: шнурок! ШНУРОК от ботинка! Какая ерунда, правда? А если другой взять негде? Неужели резать бесценный капроновый шнур?!
Он уже готов был выть и биться головой о бревна плота, но передумал: во-первых, это не поможет, а во-вторых, в левом ботинке шнурок довольно длинный и, если его разорвать пополам…
Пихаясь шестом, Семен кое-как перегнал плот в начало протоки и высадился у холодного кострища. Разводить огонь ради того, чтобы сушить одежду, явно не стоило. Семен разложил ее на камнях и задумался о своей горькой судьбе. Получалось, что после многочасовых усилий он оказался в той же позе, в какой и начал. Ну, почти в такой же: наелся недозрелых ягод и, наверное, скоро у него начнется понос. Но это мелочи по сравнению с тем, что он лишился шнурка. Если уж ботинок можно носить без него, то нашлось бы ему тысяча и одно лучшее применение, чем подарить его рыбе. «Я назову это место „Протока раненых щук“, – подумал Семен, – мать их ети!»
Ягоды в животе вели себя смирно, но есть хотелось все сильнее. «Неужели при таком изобилии я не смогу добыть рыбу?! Ведь вчера ночью почти поймал рогулькой! Почти… Выскользнула только… Выскользнула… А надо, чтобы не выскальзывала! Ну, Семен Николаевич, – обратился он к самому себе, – подключай свой новоприобретенный компьютер и вспоминай!»
Надо сказать, что всерьез рыбалкой Семен увлекался только в дошкольном и раннем школьном возрасте. Потом интересы изменились, а в зрелые годы, шатаясь по тайге и тундре, на это просто не оставалось времени. Искусство организатора экспедиционных работ в ненаселенных районах в том и заключается, чтобы ни в коем случае не поставить судьбу полевого отряда в зависимость от природных ресурсов. Попросту говоря, задание должно быть выполнено вне зависимости от того, есть в речке рыба или ее нет. Если же кто-то желает побаловаться с удочкой или сеткой – пожалуйста, но в свободное от работы время. Тем не менее послушная память выдала массу способов уловления рыбы, о которых Семен читал или слышал, не считая тех, которые видел в действии или применял сам. Но все они, увы, требовали чего-то, чего у него сейчас не было. После жестокой разбраковки осталась только «острога тинклитов». Кто это такие, Семен помнил смутно – кажется, индейские племена северо-западного побережья Северной Америки. Орудие же представляло собой рогатку, на внутренней стороне каждого из рогов которой укреплено по зубу. Причем эти зубы подвижны, и приспособление работает по принципу ниппеля: при движении сверху вниз рыбья спина эти зубья прижимает к деревяшкам и входит в развилку. Рывок вверх, по идее, должен эти зубы отгибать и всаживать в рыбье мясо.
Семен представил увесистую рыбину, бьющуюся на конце палки, и сглотнул слюну: «Рогульку найду, а зубья можно сделать из… монеток! Расплющить, разломать, заточить! А крепить как? М-м-м… дырочки нужны. А какая должна быть ширина захвата?»
На умственное моделирование он потратил не меньше часа – азартное, черт побери, занятие! Но… ни одного телодвижения так и не сделал, если не считать итогового вскакивания и испускания нецензурных воплей. Все правильно, все выполнимо, даже, может быть, эта штука будет работать, но! Но жрать-то хочется вот прямо сейчас, а сколько времени уйдет на изготовление и отладку? А если вся эта система предназначена вообще для других условий? Например, для добычи лосося, поднимающегося на нерест? Одно дело ошалелые, прущие вверх по перекатам рыбины, и совсем другое – щуки, тихо стоящие в камышах. В общем, это надо попробовать, это надо проверить, но… на сытый желудок. А сейчас нужно что-то совсем простое, пусть одноразовое, но чтобы использовать немедленно.
«Вот если бы в развилке рогулек был шип, острие такое… Рогульками, значит, как бы прихватываешь, чтобы вправо-влево не вывернулась, а шипом в спину – прижимаешь ко дну. Только бить придется сверху вниз почти вертикально, и чтоб дно не очень мягкое. Значит, надо охотиться в дальнем конце протоки… Получается, зря плот сюда гнал? Ладно – как пригнал, так и отгоню, дело не в этом: как сделать? Рогатку на длинной палке, допустим, подобрать можно, а шип? Привязать раскрытый нож, зафиксировав лезвие? Мысль правильная… Нет!! Только не это!!! Никаких конструкций с использованием ножа! Сломается, потеряется, да бог знает что случится! На этом лезвии, чуть длиннее пальца, моя жизнь, можно сказать, держится!
Тогда что? Найти тройную рогульку? Такие, вообще-то, встречаются. Иногда обломанный побег раздваивается и начинает расти как бы в два ствола, а между ними… В общем, нужно поискать: голод – великий стимулятор творческой активности!»