Страница 29 из 90
– Куда мы поедем сегодня? – спросил Пол.
– В сторону Миклелитт – если, конечно, ничего не имеешь против.
– Мне решительно все равно, куда мы с тобой поедем, – ответил Пол, поворачивая коня.
– Представить не можешь, как я рада, что вновь вырвалась из душного дома, – сказала Чэрити. – Но если бы даже и мог, тебе все равно не понять, какое пьянящее чувство свободы испытываю я, когда мы так быстро едем! Знаешь, порой мне даже кажется, что ноги лошади – это мои собственные...
– А знаешь, у меня возникла недурная мысль, – улыбнулся Пол-младший. – Ты никогда не плавала?
Чэрити рассмеялась:
– Нет, разве что в далеком детстве. Но, думаю, уже поздно учиться...
– А я иного мнения, – возразил Пол. – Если можно было бы отыскать тихий прудик, и служанки следили бы, чтобы никто не помешал...
– О, прошу тебя, кузен, не надо, ты вогнал меня в краску, – взмолилась Чэрити. – Не говори об этом больше!
– Ну, ладно, – согласился Пол, но про себя подумал, что найдет способ воплотить эту идею в жизнь. Он был уверен, что кузине будет приятно ощутить свободу движений, которую дает вода – хотя плавать было не в обычаях взрослых женщин. Улицы были на редкость запружены народом, и когда они доехали до моста, им пришлось остановиться. Взрослые, детишки, собаки, свиньи, гуси и кошки сновали кругом. Повозки, запряженные волами, навьюченные ослы и верховые лошади медленно продвигались вперед в этой невообразимой толчее. И тут Пол-младший с удивлением заметил крыс – гигантских, отвратительных, некоторые из них были не меньше кролика: они шныряли прямо под копытами коней. На мосту всегда бродило множество кошек, которые лакомились рыбьими внутренностями, но крысы...
– Погляди! Видишь? – спросила Чэрити. – Сколько их! Откуда они взялись?
– Наверняка из подвалов и погребов, домов на мосту... Как странно... Обычно они не выходят среди бела дня.
Они были уже почти на середине моста, когда вдруг послышался странный звук – ужасное раскатистое рычание. Звук все усиливался. Одновременно твердь под ними заколебалась – словно они находились на спине сказочного дракона, который, неожиданно проснувшись, силился сбросить их с себя. Пораженная толпа в ужасе закричала, дома стали рассыпаться, словно карточные домики, а середина огромного моста начала медленно оседать. Это напоминало кошмарный сон, в котором оживали мертвые камни... Все смешалось: людские крики, визг и мычание животных, ржание коней и ужасный, оглушительный рев падающих глыб. Пол-младший, будто очнувшись от кошмара, резко пришпорил коня – и обезумевшее от страха животное рванулось вперед, спасаясь от гибели. Куски шифера, черепицы и увесистые камни летели на мостовую, вдребезги разбиваясь о булыжники, дома рушились и оседали – подковы коня скользили по капустным листьям и рыбьим внутренностям...
Потом медленно-медленно, словно в кошмарном сне, середина моста стала оседать – арки раскалывались на колоссальные глыбы, а потом эти громады и дома, стоящие на мосту, – все рухнуло в реку, и в небо взметнулась циклопическая грязно-коричневая волна... Грохот на мгновение заглушил все прочие звуки: даже отчаянные вопли тех, кто, сшибая и сминая друг друга, силились спастись. Чьи-то руки вцепились в узду коня, рванули – и вот, непостижимым образом, они спасены! Копыта коня нащупали твердую почву, Пол-младший соскользнул с седла и прильнул к боку дрожащего, покрытого потом животного, не сводя глаз с рушащейся громады и огромного мутного водоворота.
Две средние арки полностью обрушились, и около дюжины домов скрылись в водах реки, а те, что устояли, были серьезно повреждены и сильно покосились – повсюду торчали балки и бревна. Толпа в ужасе умолкла, пораженная масштабом катастрофы – слышались лишь причитания тех, кто лишился друзей или родственников... Количество погибших еще трудно было определить, но совершенно очевидно, что все, оказавшиеся в воде, уже утонули или их раздавили каменные глыбы. По обоим уцелевшим концам моста стояли безмолвные и скорбные группы людей. И лишь визг вездесущих свиней нарушал тишину...
Пол-младший взглянул на Чэрити – она сидела на коне, побелевшая и дрожащая, сведенные судорогой пальцы вцепились в луку седла. Он нащупал ее руку и сжал, пытаясь успокоить.
– Ну-ну, теперь уже все в порядке. Все позади, мы спасены. – Она лишь помотала головой, не в силах вымолвить ни слова – она думала лишь о тех несчастных, кого сейчас оплакивали родные и друзья. Пол-младший изо всех сил старался ее утешить.
– Какая жалость, что не рухнул мост Лендал – тогда тебе пришлось бы пожить у нас, в усадьбе Морлэнд. – Он надеялся, что она засмеется или хотя бы улыбнется, но шутка лишь испугала ее еще больше – она расплакалась.
– Отвези меня домой, – выдохнула она. – Я хочу домой. Отвези меня домой!
– Хорошо, конечно... Пожалуйста, не плачь, Чэрити! Все в порядке, мы уже едем домой. Перестань плакать...
Но она лишь трясла головой и сдавленно проговорила:
– Я никуда... никогда больше с тобой не поеду! Никогда больше!
Пол поднял на нее глаза и, поняв бесполезность разговора, повел коня в поводу через толпу. До дому добраться можно было всего за каких-нибудь четверть часа – проехав по южному берегу реки, затем по мосту Лендал... Но он не торопился, погруженный в мрачные раздумья. ...Нет, она просто слишком напугана и расстроена. Она вовсе так не думает... Все пройдет. Она успокоится, отдохнет и – все пройдет! Но было еще кое-что, что волновало Пола, пожалуй, не меньше, чем душевное состояние Чэрити – это его собственные чувства. Он был потрясен тем, что она, может быть, больше никогда не захочет его видеть…
Глава 8
Северянка Леттис вечно похвалялась при дворе тем, что не боится холода. Но теперь она была наказана за свою гордыню: девушка испытывала невообразимые мучения, когда в 1565 году, в февральскую стужу, вместе с пышным придворным кортежем сопровождала Генри Стюарта, лорда Дарнли, ко двору Марии, королевы Шотландии. Дарнли, как и большинство людей в королевстве, свято верил в то, что это была его собственная идея и что именно он убедил королеву воплотить ее в жизнь. Но Нанетта прекрасно понимала хитроумный план Елизаветы. Дарнли был тем самым преданным королеве протестантом, способным возбудить страсть Марии. Нанетта понимала также, что их будущий сын мог по праву наследовать обеим королевам – ведь Дарнли был внуком сестры короля Генри Маргарет: он и его брат были единственными уцелевшими мужчинами-Тюдорами.
Но королева ни разу не заговорила об этом – и Нанетте приходилось молчать и держать свои соображения при себе. Посему Леттис ехала на север, осознавая лишь, что удостоилась чести, и что должна употребить все свое обаяние и ум, чтобы найти богатого мужа при шотландском дворе. Сопровождаемая компаньонкой Кэт и всецело отданная на попечение пожилой леди Сомс, Леттис ехала все дальше на север и грезила о том, какой фурор произведет ее красота и утонченность при шотландском дворе, и что какой-нибудь красавец-граф влюбится в нее, и как она станет графиней...
Шотландский двор собрался в замке Вемисс – это было величественное сооружение, стоящее на вершине скалы, открытое всем ветрам, возле самого залива. Пронизывающий ледяной ветер, дувший с Северного моря, беспрепятственно проникал в незастекленные окна и вовсю гулял по длинным коридорам, унося с собой тепло жалких жаровен. Холодным днем семнадцатого февраля свита Дарнли, наконец, была удостоена аудиенции в огромном мрачном зале – и когда настала очередь Леттис преклонить колена и ее закоченевшие посиневшие пальчики коснулись белоснежной руки королевы Шотландии, девушка вполне осознала, что до той поры не имела представления о том, что такое настоящий холод.
Она вновь заняла место подле леди Сомс, исподтишка стараясь засунуть пальцы в рукава, стыдясь покрасневшего носика и пятен на щеках и боясь чихнуть. Борясь с охватившим ее ознобом, она все же внимательно оглядывала присутствующих – наряды показались ей странными и удивительными: придворные шотландской королевы одевались по французской моде, да и сами люди были не менее странными и удивительными: все говорили по-французски, но с тяжелым акцентом, и голоса их звучали грубо, словно у простых селян. Здесь находился и лорд Морэй, сводный незаконнорожденный брат королевы, – приземистый человек устрашающего вида, похожий на грубо высеченную из камня химеру. Поговаривали, что правит страною именно он, и считает, что имеет на то полное право. Замок Вемисс, его резиденция, был переполнен награбленными в походах католическими реликвиями и святынями. Леттис пришла в ужас...