Страница 1 из 8
Дэшил Хэммет
Десятый ключ к разгадке
— Мистер Леопольд Гантвоорт вышел, — сказал слуга, который открыл мне дверь. — Но есть его сын, мистер Чарльз. Если вы хотите с ним увидеться...
— Нет, мы договорились с мистером Леопольдом Гантвоортом, что я приду в девять часов или немного позже. Сейчас ровно десять. Видимо, он скоро будет. Я подожду.
— Пожалуйста.
Он отступил в сторону, чтобы я мог пройти, взял у меня плащ и шляпу, проводил в комнату наверху — библиотеку Гантвоорта — и оставил одного. Я взял какой-то толстый журнал из стопки, лежащей на столе, подвинул поближе пепельницу и уселся поудобнее.
Прошел час. Я отложил журнал и начал проявлять нетерпение. Прошел еще час, и я уже беспокойно вертелся в кресле.
Где-то в глубине дома часы били одиннадцать, когда в комнату вошел молодой человек лет двадцати пяти или двадцати шести, высокий и худой, с очень бледной кожей и очень темными глазами и волосами.
— Отец еще не вернулся, — сказал он. — Извините, что вам пришлось так долго ждать. Не могу ли я чем-нибудь помочь? Меня зовут Чарльз Гантвоорт.
— Нет, спасибо, — я встал с кресла, принимая этот вежливый намек на то, что слишком засиделся. — Я свяжусь с ним завтра.
— Мне очень жаль, — пробормотал он, и мы вместе пошли к дверям.
Когда мы выходили в холл, негромко затарахтел телефон в углу комнаты, которую мы только что покинули.
Чарльз Гантвоорт вернулся, чтобы взять трубку, а я ждал в дверях.
Разговаривая, он стоял спиной ко мне.
— Да. Да! Что-о?.. Да. Да...
Он медленно обернулся, и я увидел боль на его ставшем серым лице, ужас в широко открытых глазах и разинутый рот; он все еще держал в руке трубку.
— Отец... — прошептал он. — Умер... убит.
— Где? Как?!
— Не знаю. Звонили из полиции. Они хотят, чтобы я немедленно приехал.
Он с усилием расправил опустившиеся плечи, пытаясь взять себя в руки, повесил трубку, и его лицо стало менее напряженным.
— Прошу меня простить...
— Послушайте, — прервал я эти извинения, — я сотрудник Континентального сыскного агентства. Ваш отец звонил нам сегодня и просил прислать к нему детектива. Говорил, что его жизни угрожает опасность. Однако формально он никого не нанимал. Поэтому, если вы...
— Ну конечно! Я вас нанимаю! Если полиция еще не нашла убийцу, то сделайте все возможное, чтобы его схватили.
— О'кей. Поехали в полицию.
Во время поездки мы не обменялись ни словом до самого здания суда. Пригнувшись над рулем своей машины, Гантвоорт мчал со страшной скоростью по улицам города. У меня было много вопросов, но если уж он хотел ехать в таком темпе, ему сейчас требовалось все его внимание, чтобы куда-нибудь не врезаться. Поэтому я не мешал, а только держался покрепче и помалкивал.
Когда мы прибыли на место, нас уже ждали полдюжины детективов. Следствие вел О'Гар — сержант-детектив с конусообразной головой, одетый, как деревенский констебль из кинофильма — в широкополую черную шляпу и так далее, но, тем не менее, не стоило его недооценивать. Мы уже работали вместе по нескольким делам и отлично друг друга понимали.
Он провел нас в одну из небольших комнат по соседству с приемной. Там, на столе, мы увидели с десяток предметов.
— Посмотрите на эти вещи внимательно, — сказал Гантвоорту сержант-детектив, — и укажите те, которые были собственностью вашего отца.
— А где отец?
— Сначала сделайте то, что я попросил, — твердо сказал О'Гар. — А потом у вас будет возможность его увидеть.
Пока Чарльз Гантвоорт проводил отбор, я тоже присмотрелся к лежащим на столе предметам. Пустая шкатулка для драгоценностей, записная книжка, три письма в разорванных конвертах, адресованные покойному, еще какие-то бумаги, связка ключей, авторучка, два белых льняных платка, два револьверных патрона, золотые часы с золотым перочинным ножиком и золотым карандашиком на платиновой цепочке, два черных кожаных бумажника, причем один новенький, а другой потертый, немного денег в банкнотах и серебре и небольшая портативная пишущая машинка, погнутая, помятая, облепленная кровью и волосами. Некоторые из вещей тоже были в крови, другие — чистые.
Гантвоорт выбрал из этой кучи часы с ножиком и карандашом, ключи, авторучку, блокнот, платки, письма и прочие бумаги и старое портмоне.
— Это вещи отца, — негромко сказал он. — Остального я никогда не видел. Не знаю также, сколько при нем сегодня было денег, поэтому не могу сказать, что из этой суммы принадлежит ему.
— Вы уверены, что все опознали? — спросил О'Гар.
— Мне кажется, но гарантировать... Уиппл мог бы вам сказать больше. — Он обернулся ко мне. — Это тот человек, который открывал вам дверь сегодня вечером. Слуга отца. Он точно должен знать, что ему принадлежало.
Один из детективов направился к телефону, чтобы сразу же вызвать Уиппла.
Теперь я начал задавать вопросы:
— Не отсутствует ли здесь что-либо такое, что ваш отец всегда носил с собой? Что-нибудь ценное?
— Мне кажется, все на месте. Все, что он мог иметь при себе, лежит здесь.
— В котором часу он вышел из дома сегодня вечером?
— Около половины восьмого. Может, даже и в семь.
— Вы знали, куда он направлялся?
— Он не говорил мне, но я полагаю, что к мисс Декстер. Лица детективов вдруг прояснились, а глаза стали внимательными. Думаю, и со мной произошло то же самое. Встречается немало насильственных смертей, в которых не замешаны женщины, но очень редко это бывает при убийствах подобного типа.
— Кто такая мисс Декстер? — тотчас перехватил инициативу сержант.
— Она... — Чарльз Гантвоорт запнулся, — ну, в общем, отец был очень дружен с ней и ее братом. Обычно он навещал их... ее несколько раз в неделю. Честно говоря, я подозреваю, что он хотел на ней жениться.
— Кто она такая и чем занимается?
— Отец познакомился с ними обоими примерно полгода назад. Я встречался с ними пару раз, но не могу сказать, что хорошо их знаю. Мисс Декстер, ее зовут Креда, это девушка, лет, по-моему, двадцати с чем-то, ее брат Мэдден года на четыре старше. Он сейчас в Нью-Йорке или по дороге в Нью-Йорк, где должен провести какую-то финансовую операцию по поручению отца.
— Отец говорил вам, что собирается вступить с ней в брак? — О'Гар уцепился за женскую линию.
— Нет, но было хорошо видно, что он сильно... гм... влюблен. Несколько дней назад, на прошлой неделе, мы даже обменялись мнениями по этому вопросу. Нет, не поссорились, просто обменялись мнениями. Из его слов я понял, что он готов жениться на ней, и испугался.
— Что значит «испугался»? — поймал его О'Гар на слове.
Бледное лицо Чарльза Гантвоорта слегка покраснело. Он смущенно кашлянул.
— Мне бы не хотелось бросать тень на Декстеров. Не думаю... уверен, что они не имеют ничего общего с тем, что произошло. Но не могу сказать, что они мне нравятся... я их не люблю. Я считаю их... ну, не знаю... может, они охотятся за деньгами? Отец не был сказочно богат, но капитал имел значительный. И хотя на здоровье он не жаловался, но все же ему было уже пятьдесят семь, — достаточно много для осознания того, что Креда Декстер больше интересуется его состоянием, чем им самим.
— А что с завещанием вашего отца?
— Последнее, о котором мне известно — оно было составлено два-три года назад, называет наследниками меня и мою жену. Адвокат отца, мистер Мюррей Абернети, наверное, мог бы вам сказать, были ли потом еще какие-нибудь приписки, но я в этом сомневаюсь.
— Ваш отец удалился от дел?
— Да. Примерно год назад он передал мне свою импортно-экспортную фирму. Кое-где у него были еще вклады, но активной работой он уже не занимался.
О'Гар сдвинул на затылок свою шляпу деревенского констебля и некоторое время задумчиво чесал конусообразную голову. Потом посмотрел на меня.
— Хочешь еще что-нибудь спросить?
— Да. Вы слышали когда-либо, чтобы отец или кто другой говорил о некоем Эмиле Бонфий?