Гастролёр

«Ага, я, дурак, думал, он просто дарил! А он на жратву менял!» – дошло до меня.

Ну, в общем, его все равно накормили. Сначала, как дорогого гостя, угощали самым вкусным: скорпионами, жареными змеями, кузнечиками, но Витёк мотал головой. Пусть желудок уже прирос к позвоночнику, есть ТАКОЕ он пока не мог! Когда же предложили нормальную жратву – печеные яйца с лепешками, он кинулся на них и стал всячески показывать, как они ему нравятся. Ел с огромным удовольствием, почавкивая, чтобы до дикарей дошло – кормить надо только ими! К тому же не забыл вылизать посуду, как я наказал ему в письме. Деревенских тетушек тронула его любовь к их незамысловатой пище. Видимо, поэтому нам и положили её с собой. Или же они решили, что он из голодающей страны?..

Многие пункты, указанные мною в письме правил, озадачили его до состояния шока. Верить, не верить… Когда-то он видел в программе «Мир кинопутешествий», как в племя зулусов приходят гости. Говорилось, что надо при входе в деревню обязательно прокричать три раза какую-то херню. Иначе тебе просто отрубят голову. Здесь могло быть так же: непонятные обычаи, правила и как на грех всего одна голова.

Когда в пустыню пришел вечер, Витюлю вновь охватило отчаяние. Он не мог найти север! В памяти его ещё оставались почерпнутые в школе на уроках географии сведения о том, как его искать. «Надо подойти к дереву, и с той стороны, где на нем гуще растёт мох, – и будет север». Вторая примета была не мене «полезной»: «На дереве растет больше веток с той стороны, где юг. На северной – веток меньше». Сии школьные познания оказались невероятно «полезны» в пустыне. Не только ни одного дерева, но даже пенечка Витьку обнаружить не посчастливилось. Тяжелое красное солнце клонилось к горизонту, когда он снова начал метаться, как зверь, чующий приближение смерти. Больного отвели за руку в его чуланчик, но он не решался ни сесть, ни лечь, дабы соблюсти условия безопасности. От страха и усталости его мутило. И в этот тяжелый момент он вспомнил о вискаре в чемодане. И точно! Бутылка лежала на месте, почти целая. Глотнул – чуть полегчало. Глотнул ещё…

«Проснулся он от дикой головной боли, сушняка и от того, что кто-то ворошил его волосы. Этим «кто-то» оказалась маленькая вонюченькая обезьянка…» Зато живой! Ноги его оказались чуть ли не в шпагате, разбросаны по сторонам. Ага, значит, даже в пьяном состоянии он пытался изобрести компромиссную позу, типа «а мы пойдем на север» или «свой среди чужих». Правда, ещё полчаса он пытался собрать вместе затекшие конечности, а когда удалось, его озадачила новая проблема. Он ещё не сделал себе горшок – вчера было не до того – а сейчас хотел срать, как африканский слон…В дальнейших рассказах Витька стали появляться большие пропуски; вскользь он рассказал, как искал материал для горшка. Оказалось, здесь все лепят из верблюжьего помета. Только верблюды в тот день «сходили по большому» на некотором расстоянии от поселка, а Витёк боялся, что это расстояние будет больше «трех метров и сорока аршин», на которые нельзя отходить. Тем более что так и не вспомнил, сколько же в аршине вершков. Вкратце он пересказывал и то, как лепил горшок и терпел, как потом бегал за старейшиной, а тот, едва завидев своего странного гостя, с криками и воплями удирал от него.

– Кстати, может, остановимся? – вдруг спросил Витёк.

Я даже не стал спрашивать, зачем. И пока он облегчался за машиной, раздумывал, как же сказать правду? Стоило глянуть в его серьёзные глаза человека, практически пережившего смерть, – сразу представлялось, КАК ОН МЕНЯ БУДЕТ БИТЬ!.. Витёк, конечно, не Геракл, но пережитое придаст ему сил. Лучше уж рассказать ему все потом, когда-нибудь, за выпивкой, за долгим душевным разговором, когда я смогу поделиться всем, что сам здесь пережил и чего натерпелся – благодаря ему, между прочим! Может, тогда он поймет меня и простит…

И я ещё раз взглянул в зеркало на счастливо гадящего Витька… Может, ТОГДА– лет через десять… или, нет, наверное, лучше через тридцать.

Трест, который лопнул

Жена – мужу:

– Ты понимаешь, что дебил! И даже на конкурсе дебилов ты бы занял второе место!

– А почему второе?

– Да потому что ты дебил!

…Говорят, что надо людей прощать. Мстить – не по-божески; месть – это зло, которое обычно возвращается… Такие высокие мысли посетили меня в то утро, когда я вместе с грязным небритым Вителлой въезжал в Халаиб. Уже по дороге я выяснил, что денег у мерзавца мало, – их точно не хватит на билет до России. Он же прилетел сюда, окрыленный моими посулами, наивно веря в свою счастливую продюсерскую звезду. Сказать ему, что и Деда Мороза тоже не существует, в данный момент я не мог. Что, если его сознание все-таки пошатнулось от стресса, и я его просто добил?

Итак, удовлетворив мелкую мстительность, я не проучил дурака, а сам себе повесил камень на шею, с которым и буду блуждать отныне. Эх, говорил же мне папа: «Ромочка, никогда не спорь с дураками, со стороны могут не разобраться, кто из вас кто». Кажется, сейчас сама судьба запуталась, и мне пришлось притащить его к себе в номер, отправить в душ и придумывать, как жить дальше.

Вторым неприятным обстоятельством было то, что теперь, чтобы не получить в рыло, придется постоянно врать про переворот и короля. А «был ли мальчик», я и сам до сих пор не узнал. То есть, в моем паспорте стояла виза королевства, а в Витюхином – республики. Сие загадочное обстоятельство и помогло мне выкрутиться, мы сравнили наши документы ещё до того, как я отправил его в душ. Для него теперь история стала понятна, а для меня – ещё более запуталась. Что-то все же произошло в стране, но что?.. Халаиб мирно существовал: туристы отрывались, местные делали все, чтобы отрыв был полным, думая лишь о том, как на этом удачно заработать, и никаких революционных порывов не читалось на их лицах, улыбчивых, грязных и тощих. «Может, только России свойственны такие революционные потрясения, что всю страну колбасит, а здесь иначе? – размышлял я. – Или они все знают, но скрывают? Скажи туристам, что в стране революция, – их отсюда как ветром сдует! А жить тогда на какие шиши?»

Но что самое интересное – мне и самому, в принципе, революция по барабану. Давайте смотреть на вещи честно: я влетел сюда по пьяни и сейчас разгребал свою блевотину – то есть зарабатывал на обратный билет. Что и делал, занимаясь временной, но любимой работой, завел здесь долговременных друзей. А все вопросы с визой пойду решать, как только накоплю на «тикет». К чему суетиться, теряя доход в рабочие дни? А Витёк?! Буду брать его с собой «на работу». Научу всему потихоньку, сможем сбивать группы туристов побольше, поручу ему подводную съемку, доверю закупку пива, а там… что-нибудь определится.

Тут мой «камень» появился из душа – хорошо пахнущий местным мылом (кретин, сейчас его облепят все мухи!), побритый и счастливый:

– Ну, в ресторан? Угощаешь?

Ох, а куда тебя девать?

– А бабы местные будут? Ты говорил, они темпераментные.

Местные бабы??? Он рехнулся. Мы в мусульманской стране, бабы здесь ходят, закутавшись в хрен знает что, и их нельзя трогать. Меня с моим придурком точно убьют!

– Местных не будет, Витёк! – жестко сказал я. – Обойдемся туристками. На завтра у нас русская группа.

Он радостно закивал. Ох, не к добру все это. Ох, не к добру!..

– Если все куда-то поплыли, это не значит, что и вам туда надо, – объяснял я на судне нашим туристам.

Хорошо, что сегодня попались именно русские, мне не приходилось делать перевод для Витюхи, который вместе со всеми прослушивал свой первый курс подводного пловца. Не проводить же для него отдельные экскурсии! Тем более что он, кажется, в них не нуждался. Ему нравилась веселая компания, бирюзовое море, общий адреналиновый настрой, бесплатная жрачка и молодая москвичка, приехавшая без мужа… Н-да, он принял мою информацию буквально.