Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 45

Я поднял левую ступню, опустил, и почувствовал ступеньку. Паника во мне утихла.

— Давай, — донесся тихий голос. Голос, который, вероятно, питается собственным отголоском. — Оглядись вокруг немного, и возвращайся.

Поначалу я не сдвинулся с места, так и стоял там, вытирая себе губы ладонью. В глазах было чувство, что они вылезают из орбит. По волосам и узенькой полоске кожи от затылка вниз до середины спины побежали мурашки. Мне было страшно — чуть ли не до ужаса — но балансирование в этом состоянии, старание не поддаться панике (в конце концов) перевесило сильнейшее любопытство. Я видел собственную тень на бетоне, четкую, словно вырезанную из какой-то черной ткани. Я видел пятнышки ржавчины на цепи, которая ограждала сушилку от остального двора. Я чувствовал отравляющий запах газов, которые выбрасывали те три дымовые трубы, такой сильный, что у меня глаза резало. Любой инспектор Агентства по охране окружающей среды нюхнул бы этого дерьма и закрыл бы весь этот бизнес, не прошло бы в Новой Англии и минуты. Однако…я не думал, чтобы где-то поблизости были инспекторы АООС. Я даже не был уверен, придумали ли АООС. Я только знал, где я нахожусь: штат Мэн, город Лисбон-Фолс, самый центр округа Андроскоггин[32].

Вопрос заключался в другом: когдая здесь?

3

Надписи на табличке, которая висела на цепи, я не мог прочитать — она была обращена лицом от меня. Я сделал шаг в ту сторону, но тут же развернулся. Закрыл глаза и двинулся вперед, напомнив себе, что должен делать детские шаги. Стукнувшись левой ступней о нижнюю ступеньку, которая велела назад в харчевню Эла (то есть у меня была на это искренняя надежда), я похлопал себя по заднему карману и извлек оттуда сложенный лист бумаги: памятку от достопочтимого главы моего факультета: «Удачного вам лета, и не забудьте о рабочем дне в июле». Я на мгновение подумал, как бы он воспринял, если бы Джейк Эппинг в следующем учебном году начал шестинедельный курс под названием «Литература о путешествиях во времени». Оторвав полоску от верхней части листа, я скомкал ее и опустил на первую из невидимых ступенек. Он, конечно, упал на землю, но главное — обозначил нужное место. Время было полуденное, тепло и тихо, и я был уверен, что бумажку не сдует, но все же нашел небольшой обломок кирпича и использовал его в качестве пресс-папье, для большей уверенности. Обломок приземлился на ступеньку, то есть на обрывок памятки. Так как не былотам ни каких ступенек. Отрывок какого-то старого поп-хита проплыл в голове: « Вначале там была гора, а дальше ее нет, а потом в н о в ь вот она »[33].

Оглядись вокруг немного — сказал мне Эл, и я решил, что именно это и сделаю. Я размышлял себе так: если я до сих пор не съехал с катушек, то все со мной, вероятно, будет хорошо и в дальнейшем. То есть пока не увижу процессию розовых слонов или НЛО, зависшее над автосалоном Джона Крафтса. Я убеждал себя, что ничего особого не случилось, такого просто не моглослучиться, но мне эти упражнения были, как с гуся вода. Пусть продолжаются споры философов и психологов, что является реальностью, а что ею не является, вместе с тем большинство из нас, людей, которые живут обычными жизнями, распознают окружающий нас мир через восприятие его фактуры. Со мной все происходило на самом деле. К черту все остальное, а один лишь этот проклятый смрад уже не мог быть галлюцинацией.

Я подошел к висевшей на уровне бедра цепи и поднырнул под нее. Черной краской с той стороны было выведено: ПРОХОД ДАЛ ЬШ Е ЗАПРЕЩЕН, пока не будет починена канализационная труба. Я вновь осмотрелся, не увидел никаких видимых признаков какого-нибудь ремонта и отправился за угол сушилки, где чуть не перецепился о человека, который там грелся на солнышке. Не похоже было, чтобы тот надеялся на какой-либо загар. На мужчине было старое черное пальто, которое пласталось вокруг него, словно аморфная тень. Оба рукава покрывала корка высохших соплей. Тело внутри этого пальто было щуплым, на границе полного истощения. Его сталисто-пепельного цвета волосы развивались вокруг поросших бородой щек. Если здесь должен был быть какой-то пьяница, тогда это был именно он.

Сдвинутая на затылок, на его голове сидела шляпа-федoра[34], словно только что из 1950-х, из какого-то фильма в стиле «нуар» того типа, где все женщины имеют большие «баллоны», а все мужчины быстро говорят, жуя зажатые в зубах сигареты. И действительно, из-за бинды на той его федоре, словно пропуск куда-то, по старинной репортерской моде, торчала желтая карточка. Когда-то она, несомненно, была ярко желтой, но частое пребывание в жирных руках сделало ее тусклой.

Моя тень упала ему на колени, и мистер Желтая Карточка обернулся, втупившись в меня мутными глазами.

— Кто ты, на хер, такой? — спросил он, хотя прозвучало это у него, как: «Хо-хи-ахе-ах ой

Эл не предоставил мне детальных инструкций, как отвечать на вопрос, и я выдал то, что казалось самым безопасным:

— Не твое, на хер, дело.

— Да пошел ты на хер.

— Чудесно, — кивнул я. — Мы объяснились.





— Че?

— Пока, хорошего дня.

И я отправился к отодвинутым в сторону на стальном рельсе воротам. Сразу за ними, по левую сторону, тянулась автостоянка, которой там раньше никогда не было. На ней было полно машин, большинство из них подержанные и все достаточно старые, чтобы экспонироваться в автомобильном музее. Там стояли «Бьюики» с люками и «Форды» с «торпедными» носами[35]. «Это машины настоящих работников фабр и ки, — подумал я. — Настоящих ткачей, которые сейчас трудятся внутри; зарабатывают себе на жизнь».

— У меня есть желтая карточка от зеленого фронта, — позвал пьяница. Позвал агрессивно и вместе с тем обеспокоенно. — Давай сюда бак, так как сео’ня двойная цена…

Я протянул ему пятидесятицентовую монету. И, чувствуя себя актером, которому поручено произнести одну-единственную реплику, сказал:

— Лишнего доллара нет, но вот, держи полбака.

«И отдашь ему монету», — наставлял Эл, но я не успел этого сделать. Желтая Карточка сам выхватил монету у меня и поднял себе под самые глаза. Какое-то мгновение я думал, он ее сейчас попробует на зуб, но он лишь сомкнул пальцы, и монета моментально исчезла в его кулаке. Он вновь вперился в меня едва не с комичным в его недоверии лицом.

— Ты кто? Что ты здесь делаешь?

— Да чтоб мне пропасть, если я знаю, — ответил я и вновь повернулся к воротам. Я ждал, что вслед мне полетят новые вопросы, тем не менее, позади оставалась тишина. Я вступил за ворота.

4

Самым новым автомобилем на стоянке был «Плимут Фьюри»[36] выпуска…я думаю…середины или конца пятидесятых. Номер на нем выглядел невероятно древней версией того, который находился на бампере моего «Субару»[37]; на моем номере, по требованию моей жены, была розовая лента «рак груди»[38]. На том, на который я смотрел сейчас, была надпись ОТПУСКНИК, тем не менее, вместо белого, этот номерной знак был оранжевого цвета. Как и в большинстве штатов, теперь на номерах штата Мэн были буквы — как вот 23383 IY на моем «Субару», — но на бампере увиденного мной почти нового бело-красного «Фьюри» висел номер: 90-811. И никаких букв.

Я дотронулся ладонью до его багажника. Тот был твердым и горячим от солнца. Он был реальным.

«Перейдешь колею, и окажешься на перекрестке Лисбон- и М э йн-стрит. А там уже, дру жище , весь мир принадлежит тебе».

Перед старой фабрикой не было никаких железнодорожных путей — в мое время не было, — но здесь, конечно, вот они. И не просто какие-то давно забытые рельсы. Эти были блестящими, они сияли. И где-то поодаль я слышал чу х -чу хнастоящего поезда. Когда это последний раз поезда ездили через Лисбон-Фолс? Наверное, еще до того, как эта фабрика была закрыта и еще круглые сутки работала компания «Американский известняк»[39] (прозванная местными «Американский дерьмяк»).