Пылай и сгорай

Кэссиди вручила визитку Рейн.

— Мне хотелось бы, чтобы вы подумали, Рейн. Невзирая на ваши личные отношения, у вас с Брэдли хорошая рабочая команда, которая дает вам обоим возможность внести уникальный вклад в дело справедливости. Пожалуйста, сохраните мою карточку. Когда вы будете готовы принять мое предложение, позвоните мне по этому номеру. Это мой сотовый.

Рейн взяла карточку. Ей показалось, что так быстрее всего избавиться от Кэссиди.

Зак уже был в прихожей и открывал дверь. Кэссиди почти вылетела наружу. Ники бросила Рейн извиняющую улыбку и последовала за ней.

Зак закрыл дверь и посмотрел на Рейн.

— Вот одна из самых решительных женщин.

— Считает, что причина моего отказа помогать ей в проекте кроется в том, что случилось между мной и Брэдли, — заметила она.

— Знаю.

— Но отказ не имеет с этим ничего общего. Я просто не хочу рисковать, что в конечном итоге мое имя появится в ее книге.

— Ты не веришь, что она сохранит твою анонимность?

— Не верю. Первый же попавшийся любопытный блоггер раскусит мое прикрытие.

— У меня предчувствие, что ты права.

Рейн взглянула на него:

— Что ты собираешься дальше расследовать?

— Ну, для начала ты сегодня на работу не пойдешь. Полагаю, Пандора справится с магазином?

— Да. Чем нам предстоит заняться?

— Думаю, пора поговорить с людьми, которые последними видели Веллу Таллентир живой.

Глава 39

Доктор Бакстер Огилви взглянул на Рейн из-за стола, заваленного кипами папок, бумаг и научных журналов. Он был директором психиатрической лечебницы Святого Дамиана. За тот год, что Велла значилась пациенткой лечебницы, Рейн прониклась уважением и благорасположением к доктору.

Он относился к людям, не лишеных сострадания к ближнему и с головой погрязших в традиционной медицинской и психиатрической практике. Рейн понимала, что у него никогда не было на руках ключа к истинной природе психического заболевания Веллы. Чтобы полностью понять ее патологию, ему требовалось поверить, что у Веллы имелись способности экстрасенса. Рейн знала, что он не был способен пойти на такой риск. Заявление Веллы, что она слышит голоса, Огилви в конце концов признал симптомом болезни.

Однако его подход к тому, что являлось одним из самых необычных и требующих напряженного внимания случаев в его практике, был удивительно объективен и широкомасштабен. Он включал в себя специальную диету в виде витаминных добавок наравне с передовым психиатрическим лечением, традиционной психотерапией и, прежде всего, спокойной обстановкой. Рейн знала, что она в вечном долгу перед врачом. Огилви совершил то, что не удалось сделать ей, Гордону и Эндрю за последний год. Он впервые за долгие годы обеспечил Велле некое подобие психологического и эмоционального спокойствия.

Доктор явно удивился, увидев в своем кабинете так скоро после похорон Рейн и Зака, но вновь поспешил выразить свои соболезнования.

— Я понимаю, что вы еще скорбите, — обратился Огилви к Рейн. Он сложил руки на столе и внимательно посмотрел на нее поверх очков в золотой оправе. — Иногда события вынуждают нас искать ответы там, где их нет, во всяком случае, в области действующей медицины. Возможно, вам лучше обратиться к религии или духовному наставнику.

— Мы здесь не ищем ответы на такого рода вопросы, — быстро заверила его Рейн. — Нам хотелось бы узнать подробнее, что произошло в ту ночь, когда умерла тетя.

Огилви заметно обеспокоился:

— Мне помнится, вы потребовали и получили копию документов, касающихся смерти вашей тети.

Зак посмотрел на него:

— Мы в курсе, что вскоре после полуночи у Веллы Таллентир произошла остановка сердца. Мы также знаем, что предприняли все меры срочной реанимации, но они оказались бесполезными. Нас не интересует причина смерти или усилия вашего персонала вернуть ее к жизни.

Пришедший в замешательство Огилви нахмурился.

— Тогда что вы хотите от меня?

— Мы хотели бы побеседовать с теми людьми из вашего персонала, кто видел Веллу в последние сутки перед смертью, — уточнил Зак.

В его голосе слышалась напряженность. Рейн знала, что это не просто потому что сейчас он был полностью погружен в расследование. Как и она, он столкнулся с хаосом психической энергии, пропитавшей вестибюль и кабинет. Как и любая другая больница, это учреждение вобрало психическую сущность отчаяния, страха, обеспокоенности, ярости, боли и просто обычного сумасшествия, исходившую от пациентов и их семей в течение многих лет. Энергия буквально пропитала все стены.

Огилви насторожил тон Зака.

— Вы же не ждете от меня, чтобы я подверг свой персонал допросу частного детектива? Если вы ищете преступную халатность, то должны следовать определенной процедуре.

— Нет, — вмешалась Рейн, прежде чем Зак смог еще больше напугать Огилви. — Это не то, что мы ищем. Мы понимаем, что вы обязаны защитить свой персонал. Но, как вы возможно понимаете, последние месяцы я занимаюсь тетиным наследством, и всплыли кое-какие вопросы.

Сейчас доктор смотрел на нее с выражением мрачного предостережения. Она понимала, что он всерьез прикидывает, не позвать ли ему адвоката. С такими темпами ее и Зака скоро попросят покинуть лечебницу.

— Вам нужно ответить на наш единственный важный вопрос, — продолжил Зак. — В день смерти у Веллы Таллентир были посетители?

Огилви в нерешительности замешкался.

Рейн наклонилась вперед:

— Пожалуйста, доктор Огилви. Это очень важно. Я знаю, что вы ведете тщательные записи. Насколько мне известно, за год, что тетя лежала здесь в больнице, единственные люди, которые навещали ее со стороны, это я, Гордон Салазар и Эндрю Китридж. Мы всегда записывались и показывали пропуск.

— Семья вправе знать, навещали ли пациента другие визитеры, — авторитетно заявил Зак.

Подбородок Огилви напрягся, но доктор резко кивнул.

— Хорошо, я представлю вам такие сведения. — Он нажал кнопку интеркома на столе. — Миссис Томас, не могли бы вы принести записи из журанала всех посетителей, приходивших повидаться с Веллой Таллентир двадцатого числа прошлого месяца?

— Сейчас принесу, доктор Огилви.

Немного позже в кабинет вошла ассистентка с компьютерной распечаткой в руках.

— Вы это хотели, сэр? — Она вручила ему листок бумаги.

Он быстро просмотрел его, седые брови слегка нахмурились.

— Да, спасибо.

Ассистентка вышла, закрыв за собой дверь. Рейн поняла, что Огилви напряженно всматривается в распечатку.

— Двадцатого числа я отсутствовала, — уточнила Рейн. — Но знаю, что на несколько минут ближе к ланчу заглядывал Гордон. Кто-нибудь еще есть в списке?

— Да, есть, — ответил Огилви, даже не пытаясь скрыть удивление.

Зак не двигался, но Рейн ощутила неожиданную сильную пульсацию его ауры. Он, видимо, тоже чувствует что-то, исходящее от нее, подумала она, потому что вдруг с такой силой сжала подлокотники кресла, что наверняка оставила на дереве следы ногтей.

— Кто ее навестил? — она постаралась спросить насколько в ее силах спокойным тоном.

— Николас Джей Паркер. Он назвался другом пациентки.

В животе Рейн возникло неприятное ощущение.

— Насколько мне известно, у тети не было знакомых по имени Паркер.

Брови Огилви взлетели вверх:

— Вы уверены, что знаете всех знакомых своей тети?

Ее первым побуждением было ответить «да». Но потом она вспомнила, что совсем недавно понятия не имела, что у Веллы был страстный роман с Уилдером Джонсом много лет назад.

— Нет, — призналась она. — Но я спрошу Гордона и Эндрю. Возможно, они вспомнят кого-нибудь с фамилией Паркер.

— Когда этот Паркер появился и когда ушел? — спросил Зак.

Огилви проверил распечатку:

— Он записался в три тридцать и ушел через сорок минут.

— Он навещал тетю в ее палате или в одной из гостиных? — напряженно спросила Рейн.

— По распечатке я не могу вам этого сказать. — Огилви положил решительным жестом листок. — Но кое-кто из персонала наверно вспомнит, поскольку любой посетитель помимо вас, мистера Салазара и мистера Китриджа выглядел бы белой вороной.