Страница 78 из 125
* * *
Если же дитя на другой день сделается нездорово и барыня спрашивает у няни:
— Отчего бы это она нездорова, няня? Няня отвечает:
— Да верно с глазу, матушка. Ничего, не беспокойся. Вот погоди. Я ее слизну ужо вечерком, как мыть буду. (Операция слизывания производится следующим образом: когда ребенка вымоют в корыте, няня обыкновенно поводит три раза языком по его спине, начиная от затылка… и потом собранную на языке сырость сплевывает через корыто.) {6}
* * *
«Господи, страсти какие! Ведь это они на войну идут», — она [няня] обратилась к своей барышне с предостережением от недоброго глаза офицера, который построил свой взвод против окна, взял наперевес шпагу, устремил глаза на Машеньку и ожидал команды.
— Барышня, — вскричала няня, — поди ты от окна! Что он уставился на тебя! — Но Машенька была уже почти без чувств.
— Господи! Что с тобой?! — проговорила с испугом няня и, схватив ее на руки, отнесла от окна. Но инфлюэнция уже совершилась. Машенька слегла. Всем, казалось бы, здорова, но слабость такая во всех членах, что не может встать с постели, да и только.
— Бог ее знает, что с ней сделалось! — говорили отец и мать.
— Сглазил, сглазил! — кричала няня. — Вот этот, как его, солдатской-то офицер сглазил!
Сглазил, сглазил — и водица с уголька не помогла. Против новой болезни старые средства — плохая надежда {7}.
* * *
Государь слушал меня внимательно и вдруг, подойдя ко мне, быстро взял меня за плечи, повернул к свету лампы и смело посмотрел мне в глаза. Тогда движение это и действие меня удивило, но после я догадался, что государь, по суеверию своему, искал у меня глаз черных, предполагая их принадлежностию истых карбонариев и либералов, но у меня он нашел глаза серые и вовсе не страшные. Вот причина, по которой позже Николай сослал Лермонтова — он не мог видеть его взгляда… М. В. Юзефович, которому Н. И. Лорер дал на прочтение свою рукопись, оставил на полях следующее замечание: «Воля ваша, а черных глаз покойный государь не убегал. У Д. Г. Бибикова глаза самого черного цвета, а доверие и даже любовь к нему Николая известны. [Далее тщательно стерто: Да и у Пестеля были черные глаза.]» {8}
* * *
Не успели мы сделать несколько шагов по тротуару, как папенька услыхал, что за нами следом кто-то быстро идет. Он обернулся и увидал государя Николая Павловича под руку с императрицей… Потом, пройдя несколько сажен вперед, они вдруг круто повернули назад и очутились с нами лицом к лицу. Тогда император остановился и заговорил о чем-то с папенькой. Государыня тоже остановилась и с милою, ласковою улыбкой внимательно разглядывала меня. Потом вдруг спросила у отца моего:
— С’est votre fille, comte?(Это ваша дочь, граф?) — И когда услышала его утвердительный ответ, ласково взяла в горсточку мой подбородок и, глядя мне в глаза, улыбаясь, сказала: — Comme elle est laide, votre fille, comte! Bon Dieu, qu'elle est laide, cette pauvre fille!(Как она некрасива, ваша дочь, граф! Боже, как она некрасива, эта бедная девушка!) [48].
Папенька весь вспыхнул от удовольствия {9}.
* * *
«Я прошу вас, княгиня, обрежьте свои ногти, но не поступите так, как ваш муж с бородой. Он слишком над ней постарался. Есть некто, — прибавил Государь (Николай I. — Е. Л.), — у кого на мизинце руки ноготь длины почти с вершок [49]. Он связывает с ногтем удачу, он смотрит на него, как на своего хранителя, свой талисман. Угадайте, кто это?» — «Но как угадать, государь? Может быть, я не знакома с этой персоной». — «О! Вы знаете и его внешность, и имя, угадайте!» — «Я, право, его не знаю… Не Пушкинли, Ваше Величество?» — « …ПушкинКакой Пушкин?» — « Александр Пушкин… поэт». — « Пушкин!.. да не только на его руки, да я и на мерзкую его рожу не захочу посмотреть!..» {10}
* * *
Я вижу, что ее руки не прекрасны, а, несмотря на то, милы неизъяснимо. О! Как они милее всех рук на свете. Она (В. М. Шаховская. — Е. Л.), особенно на мизинцах, носит длинные ногти, которых прежде я терпеть не мог; а теперь и они мне нравятся, так что мне жалко бы было, если б ей вздумалось обрезывать их покороче {11}.
* * *
Еще за неделю, как только решили быть свадьбе, меня перевели в спальню бабушки, а мою комнатку приготовляли для молодых. Сколько я помню, заботились, чтобы не подшутил кто-нибудь и не наколдовал бы в комнате: известно, что редкая свадьба проходит без колдовства, без порчи. После меня спала в моей комнате няня Гаврилы Максимовича; днем комната постоянно была заперта на замок; кроме няни входила утром и вечером бабушка, крестила на все стороны и шептала; вообще очень оберегали комнату {12}.
* * *
Есть однако же слух, будто Вальховского везде преследовала какая-то роковая неудача, так что его появление считалось дурною приметой, и солдаты прозвали его черным вороном; надобно знать, что у него были черные как смоль волосы и смуглое лицо {13}.
* * *
Молодую царицу считают porte-malheur'om [50], что всегда с ней рядом идет горе (6 июня 1896 г.) {14}.
В народе водворилось понятие, что молодая царица приносит несчастье, и, к ужасу, можно сказать, что это понятие оправдывается (22 июля 1901 г.) {15}.
Глава XXVIII
« Есть талисман священный у меня» {1}
В 1832 году у нас, слава Богу, никто не умирал в родстве, но было две свадьбы: два князя Александра Вяземских женились на двух Римских-Корсаковых. Первая свадьба была моего родного племянника, князя Александра Николаевича, на Александре Александровне Римской-Корсаковой, дочери Марьи Ивановны, которая была великая мастерица тешить Москву своими балами и разными забавами. Молодая девушка давно нравилась князю Александру, и он увивался около нее, но он был еще так молод, что отец и слышать не хотел об его женитьбе; к тому же он был им недоволен за его участие в декабрьской истории 1825 года и долгое время за это и видеть его не хотел. Тогда не то что теперь: отцы поблажки детям не делали. Однако пред турецким походом отец с сыном, по-видимому, примирился. Корсакова была на несколько лет старше князя Александра; он ей нравился, и когда он с нею стал прощаться пред выступлением в поход, она подарила ему золотой медальон, в котором была миниатюра — два глаза, выглядывающие из облаков. Она имела прекрасные, очень выразительные и привлекательные глаза и, должно быть, знала это. Даря ему этот медальон, она ему сказала: «Вот вам, князь, на память; пусть это будет для вас талисманом, который сохранит вас на войне: помните, что эти глаза повсюду будут следовать за вами».
Во время турецкого похода князь Александр подвергся двойной опасности — не только быть убитым на войне, но умереть еще и от кори, которую он где-то захватил на пути; от этой болезни береглись и дома, а ему, сердечному, пришлось с нею нянчиться в походе, спать на сырой земле на одной шинели в палатке. Однако Господь его помиловал: он преблагополучно перенес корь, не застудился, и не было никаких последствий {2}.
* * *
Нащокин сам не менее Пушкина мнителен и суеверен. Он носил кольцо с бирюзой против насильственной смерти. В последнее посещение Пушкина (весною 1836 года из Болдино приезжал) Нащокин настоял, чтоб Пушкин принял от него такое же кольцо от насильственной смерти. Нарочно было заказано оно; его долго делали, и Пушкин не уехал, не дождавшись его: оно было принесено в 1 [час] ночи, перед самым отъездом Пушкина в Петербург.