Страница 18 из 125
— Эдакой неловкий! За что ни возьмешься, все роняешь!
— Ну, я на свою голову. Ничего… — ответил Пушкин, которого, видимо, взволновала эта дурная примета.
Благодаря этому маленькому приключению Пушкин послал за тройкой (тогда ездили еще на перекладных) только после 12 часов ночи. По его мнению, несчастие, каким грозила примета, должно миновать по истечении дня.
Последний ужин у нас действительно оказался прощальным… {11}
* * *
У меня был небольшой вечер; гости мои сидели за чайным столом. Михаил Петрович Розберг, объяснявший с Шеллинговой точки зрения ношение духа над водами хаоса, дунул в самом деле на свечку и погасил ее, сказав: вот будет нечаянный гость. На этот раз примета сбылась: зажженная свеча осветила входящего Магницкого {12}.
* * *
— Какая неожиданная радость! — вскричал он [Дюндик]. — Недаром у меня сегодня целое утро чесался нос! Я тот час сказал, что будет к нам дорогой гость! Ну, добро пожаловать, Владимир Александрович! А мы думали, что вы нас совсем забыли. Легко ли! целый год мы не видались {13}.
* * *
И вдруг тетенька, сейчас только говорившая с Натальей Петровной о том, что нарост на свече означает гостя, поднимает брови и говорит, что дело, давно решенное в ее душе… {14}
* * *
В одно время с нами чрез боковое крылечко вошла в дом кухарка, нарядная по-праздничному; она поклонилась нам на ходу; она несла из погреба молочник со сливками. В прихожей, приветствуя нас, приняла этот молочник одна из хозяек, младшая, седая особа без чепца, необыкновенно веселая.
— Кофей на столе-с! — объявила она с пригласительным жестом в гостиную, которая была прямо из прихожей. — Как раз тут и есть! И сама вас с полной чашей встречаю — примета к добру! {15}
* * *
Вы приглашаете к себе обедать друзей ваших: из пятнадцати человек званых двое по чему-нибудь не могут воспользоваться вашим приглашением. Вы садитесь за стол и замечаете — о ужас! — что вас тринадцать! Ищите скорее четырнадцатого собеседника или попросите выйти тринадцатого: иначе один из тринадцати непременно умрет в течение года. Это вернее смерти!
Вам подали чудеснейший кусок говядины, мягкой, сочной, превосходно приготовленной. Но вы находите, что повар мало посолил говядину, неловко берете солонку, — и вся соль просыпается на скатерть. Все сидящие за столом в отчаянии: несчастие неизбежно грозит им, если вы не примете предосторожности для отвращения его, перебросить через плечо свое несколько порошинок соли.
Сын ваш, молодой человек, неопытный, не знающий, что то или другое положение вилки или ложки может быть причиною великих бедствий, кладет их крест на крест на своей тарелке. Скорее уничтожьте этот роковой знак кто знает, может быть кушанье, которое сын ваш съест после того, будет служить ему смертоносным ядом… [11]
Суеверные понятия о числе тринадцать имеют одно начало в невыгодном мнении о пятнице.
Признаюсь, я не люблю, когда за столом сидят тринадцать человек [12]; но это вовсе не из суеверия: я строго держусь мнения древних, которые любили, чтобы число сидящих за столом не было выше числа муз и ниже числа граций. Гораздо опаснее, когда за столом четырнадцать человек, нежели тринадцать, и еще опаснее, когда пятнадцать вместо четырнадцати, и т. д., потому что с увеличением числа сидящих за столом увеличивается число жертв неизбежной смерти. По вычислениям известно, что из тридцати трех человек умирает только один: следовательно, опасность увеличивается по мере того, как число сидящих за столом приближается к тридцати трем…
Ложка и вилка, крестообразно лежащие, также не предвещают ничего хорошего: они представляют собою изображение Андреевского креста, орудие, служившее к ужаснейшим мучениям и внушавшее древним столь справедливый страх.
Что же касается до опрокинутой солонки, то для объяснения этого суеверия также должно обратиться к древности. Соль была символом дружбы; перед началом стола, все сидящие подавали друг другу соль, как ныне иногда потчуют табаком. Опрокинуть солонку в таком случае считалось знаком предстоявшей ссоры, точно так же, как ныне, подарить ножом значит, по мнению людей суеверных, расторгнуть связи дружбы и приязни {16}.
Глава VI
« ..я в картах суевер!» {1}
Среди карточных игроков существовал ряд примет. Например, проиграв три раза одному и тому же лицу, не следовало продолжать с ним игру, но в случае неизбежности этого суеверие предписывало переменить стул или вести игру в другой комнате и т. п. {2}
* * *
Если кто сядет играть в карты или какую-нибудь денежную игру, обратясь спиною к месяцу, тот непременно проиграет {3}.
* * *
Естьли кто, сидя к нему [месяцу] спиною, играет в карты, шашки или иное, тот неотменно проиграет {4}.
* * *
Рука левая, ежели чешется, то предвещает, что будет отдавать деньги, но когда чешется правая, то их принимать будет {5}.
* * *
…никогда не надобно отдавать игорных денег: это приносит несчастие {6}.
* * *
Пушкин очень любил карты и говорил, что это его единственная привязанность. Он был, как все игроки, суеверен, и раз, когда я попросила у него денег для одного бедного семейства, он, отдавая последние 50 руб., сказал: «Счастье ваше, что я вчера проиграл» {7}.
* * *
У Некрасова появились приметы в игре: например, он брал из конторы «Современника» тысячи две рублей и вкладывал их в середину своих десятков тысяч рублей для счастья, или полагал, что непременно проиграет, если выдаст деньги в тот день, когда вечером предстояла большая игра.
В «Современнике» сотрудничал один молодой человек Пиотровский, который постоянно брал вперед деньги у Некрасова. К несчастью, случилось однажды так, что утром Пиотровский выпросил у Некрасова денег, а вечером тот проиграл крупную сумму. Не прошло недели, как Пиотровский прислал к Некрасову с письмом какую-то женщину, снова прося денег.
Некрасов дал ответ женщине, что не может исполнить просьбу Пиотровского, и когда она ушла, стал ворчать на то, что Пиотровский опять просит денег.
— Да еще глупейшее письмо пишет, — прибавил он, — угрожая, что если я откажу в трехстах рублях, то ему придется пустить себе пулю в лоб.
— Может быть, и в самом деле он в безвыходном положении, — заметила я. — Пошлите ему денег.
— Не дам!.. Он не более недели тому назад взял у меня двести рублей, тоже говоря, что у него петля на шее. Да и я по его милости проигрался.
Я посмеялась, что Некрасов превратился в старую купчиху, которая верит во всякие приметы {8}.
* * *
Есть люди, предопределенные роковою силою неминуемому проигрышу. А. Толстой говорил об одном из таковых обреченных, что начни он играть в карты сам с собою, то и тут найдет средство проиграться {9}.
Анекдот о Разумовском и одном из его управителей
Одному из управителей сего богатого российского лорда, управляющему когда-то отдаленными его вотчинами, случилось замотаться. Ему докладывают, что такой-то управитель мотает и играет в карты и проматывает его деньги — он молчит. Ему доносят другой раз; он молчит или говорит лаконически: ну что ж? Наконец сказывают ему, что мотает он непутным делом и промотал и проиграл целых 50 тысяч его денег. «О! Это уже много! — сказал граф. — Пошлите за ним». Поскакал курьер и приволок сего молодца.