Страница 9 из 182
Нам выделили угловую комнату с видом на тюремный двор (условно говоря, потому что видно ничего не было). При свете помещение выглядело уютным, только пыльным немного. Дядя проверил отвращающие заклинания на переплетах окон, поцокал языком и трогать ничего не стал. Снаружи плескался густой туман, словно молока в воду налили, солнце подсвечивало его изнутри и создавалось впечатление, что воздух чуть заметно светится. Инфернальное зрелище, в Краухарде такими любоваться не принято.
— Дядь, тебе не кажется, что здесь как-то странно?
— Потустороннее, — с видом знатока кивнул он. — Оно так близко подступает к границам реальности, что начинает давить на нервы. Вообще-то, хреново выглядит вся эта экспедиция.
— Ну, они же, наверное, знали, куда едут.
— Уверен? — дядя хмыкнул. — Ситуация может меняться очень быстро. Они ожидали, что их встретят. Заметил? Кто это должен был быть и где он теперь?
Я невольно поежился — мне еще не приходилось встречаться с чем-то таким, что способно отобрать жизнь у человека. Единственными гостями с того света в нашей долине были чарики — сполохи света, блуждающие в тумане, довольно безобидное явление, если руками не хватать.
В дверь комнаты вежливо постучали.
— Войдите, — предложил дядя.
В комнату, робея, заглянул давешний студент — белый (куда-то его все время не туда посылают) и сообщил:
— Миссис Клементс просит всех собраться внизу.
— Идем, идем! — я попытался вспомнить, куда закинул башмаки.
— Чего это ей приспичило? — заворчал дядя и извлек из мешка пару войлочных шлепанцев, я такие взять не догадался.
— Хочет попрощаться? — истерически хихикнул я.
Наверное, когда-то в этом здании проживало руководство тюрьмы, узких коридоров с множеством дверей здесь не было, комнаты были просторными, а сразу за входной дверью располагался вместительный холл. Там-то, среди кучи не разобранных вещей, миссис Клементс собирала народ, в виду отсутствия стульев, на вещи все и садились. Атмосфера на встрече царила странная: с одной стороны, непосредственной опасности вроде бы не было, с другой — что-то странное, несомненно, происходило. Дело осложнялось тем, что столичные жители склонны считать угрозу потустороннего сильно преувеличенной (такое отношение можно себе позволить, когда живешь чуть ли не на солончаке), причем, мысль о том, что на Острове Короля не зря отсутствуют даже крысы, их головы не посещала. Интуиция упорно твердила мне, Краухард такого отношения к себе не простит.
Двое студентов о чем-то вполголоса судачили, белый (теперь я вспомнил его имя — Алех) сел поближе к нам (все верно, маги должны держаться друг друга) и казался подавленным. Дядя был единственным, кто появился на собрании в домашней обуви. Мистер Смит выглядел так, словно только что вылез из какого-то тоннеля, и пахло от него затхлой сыростью. Лишь только миссис Клементс была бодра и невозмутима. Я полагал, присутствующим прочтут лекцию о правилах безопасного поведения на Острове, вместо этого она толкнула спич о необходимости работать и еще раз работать:
— Сроки экспедиции крайне ограничены, успешное выполнение задачи требует от каждого вдумчивого и ответственного подхода к своей работе. Тупая исполнительность поощряться не будет. В случае успешного завершения проекта вознаграждение может быть увеличено.
— А что мы ищем-то? — не удержался я.
Она смерила меня раздраженным взглядом:
— Если вы позволите, мистер Тангор, к этому я перейду минутой позже.
Студенты с готовностью захихикали. Я пожал плечами — три года в Редстоне отучили меня заводиться с пол-оборота.
— Этот остров в неприкосновенности хранит загадки древнейшей цивилизации мира! — патетически возвестила миссис Клементс и пустилась в пространное описание чьих-то работ, ссылки на авторов и результаты раскопок. Студенты сосредоточенно записывали.
Я отключился от разговора — история никогда не входила в сферу моих интересов, смысл коллекционирования тысяч никому не нужных предметов от меня ускользал. Мысль о том, что из этих осколков можно извлечь картину жизни ушедших поколений казалось смешной (не согласны? Попробуйте собрать из разрозненных деталей обычный будильник), а эстетической ценности в черепках и обломках в упор видно не было. Дорогостоящая придурь основанная на неутолимом человеческом любопытстве.
— … и оценить уровень развития техномагии той эпохи, — закончила миссис Клементс очередной пассаж.
Это вывело меня из прострации:
— Алхимия?
Миссис Клементс подарила мне презрительный взгляд.
— Техномагия, — повторила она едва ли не по слогам, — отличается от алхимии способностью манипулировать очень тонкими структурами материи, причем допускает выполнение этих операций тысячи, сотри тысяч раз, без какого бы то ни было отклонения от оригинала.
Я вытянул из кучи вещей коробку с предохранителями, уцелевшими после общения с Алехом.
— Типа такого? — уточнил я. И пусть тот, кто скажет, что они отклоняются от оригинала, бросит в меня камень.
Она едва ли не скукожилась:
— Нет! На гораздо более тонком уровне, на уровне, соразмеримом с воздействием магии!
— Утерянные алхимические приемы, — с сознанием дела заключил дядя.
Я пожал плечами и не стал продолжать спор — есть люди, которые испытывают иррациональное отвращение к алхимии. Как правило, они принадлежат к белым, но и среди обычных людей тоже встречаются, а демонстративная нелюбовь к «искусственному» в них прекрасно уживается с любовью к продуктам белой магии, всем этим доработанным лошадям, кроликам и коровам (хотя, на мой взгляд, разницы никакой). Миссис Клементс относилась именно к этой категории «ботвы». Опыт Редстона подсказывал, что препирательства с такими личностями — дело бессмысленное и непродуктивное.
После пространной лекции о величии и уникальности ТЕХНОМАГИИ, мы, наконец, узнали, что нам предстоит искать — собравшимся были предъявлены рисунки, схемы и реконструкции древних объектов. Это были такие маленькие, угловатые жучки, разного размера и с разным количеством лапок, без какого бы то ни было отличия переднего и заднего конца. Последнее обстоятельство меня здорово развеселило, но я сумел удержать это веселье до возвращения в нашу комнату.
— Зря хохочешь, — заметил дядя, наблюдая мои конвульсии, — если они найдут таких хоть десяток, то окупят экспедицию с лихвой. Эти штуки раньше называли песчаными гнидами, то, что они искусственные, стало ясно не так давно. С тех пор они резко потребовались всем — военным, ученый, частным разработчикам. Что это, никто не знает, но все хотят. Я слышал, что неповрежденное гнездо продали за полтора миллиона крон.
— Полтора миллиона… — веселье мигом покинуло меня.
— Не смей! — серьезно предупредил дядя. — Думаешь, почему частники не перерыли Остров вдоль и поперек, наплевав на запреты? Вспомни замок! Там кругом темнота, там не было света сотни, если не тысячи лет. Улавливаешь?
Я улавливал. Да что там, от этой мысли мне стало просто дурно. Из памяти услужливо выплыла теория, существующая на сей счет: чем дольше существует потусторонний феномен, тем сильнее, сложнее и непредсказуемее он становится. Немудрено, что здесь такой фон! За тысячи лет даже примитивный чарик мог превратиться в огненный фантом, что уж говорить о более сложных нежитях. Ни фига себе сказочный остров…
— Это ж в какое мы влезли… — начал я.
— А, дошло, наконец! — обрадовался дядя. — Не дрейфь! Просто надо смотреть по сторонам, на эту компанию надежды мало. Те два олуха — просто вылитые кумы Короля, да и про тетку эту иначе не скажешь.
В мифологии Краухарда «кум Короля» означало — отмеченный печатью скорой смерти, обреченный. В данном случае, прозвище соответствовало реальности, даже слишком. Немыслимо! Почему НЗАМИПС пустил нас сюда, свору гражданских в сопровождении одного официально черного мага? Мне с детства внушали, что при столкновении с потусторонне силой главное оружие — незаметность, но вторжение на Остров большой экспедиции могло остаться незамеченным только чисто случайно. Вывод может быть только один — нас решили уничтожить.